Милена Рейнис – Истинный Путь (страница 17)

На секунду повисла пауза.

– Ладно, – сказал Томас уже деловым тоном. – Дай мне сутки. Максимум – двое. Пробегусь по спискам тех, кто тогда был на ферме, кто сел, кто вышел. Кто сменил фамилию, кто перекрасился в блондина и стал продавать страховки. Даже интересно. За то время они все мне стали как родные.

Он запнулся. – Анна…

– М?

– Ты же понимаешь, – сказал он, – что если это правда… Если «Истинный Путь» в какой—то форме воскрес… газеты сдохнут за право первыми об этом написать.

– В курсе, – ответила я. – И именно поэтому звоню тебе.

– Волшебница моя, невероятная, это же предложение? – в его голосе появилось столько откровенного восторга в смеси с ожиданием, будто я предлагала ему тур на Карибы, а не информацию о расчлененных женщинах и пропавших младенцах.

– Да, – сказала я. – Но прежде чем публиковать хоть что—то, ты покажешь это мне.

Даже секунды на раздумья не понадобилось.

– Хорошо, кончено! – Пришлось резко убрать трубку от уха, чтобы сохранить слух. – Я сделаю всё, что смогу!

– Приятно чувствовать такой энтузиазм.

– Еще бы, – фыркнул динамик. – Я так давно хотел купить к лодочке чудесный синенький прицеп.

– Жди от меня звонка.

Мы попрощались. Я сунула телефон в карман и уже повернулась к дверям участка, когда за спиной раздалось:

– Снова вербуешь прессу в наши ряды?

Я обернулась. Райан стоял у двери участка. В руках – бумажный стаканчик, из которого он не пил. Видимо, заразился моими привычками.

– Подслушивать нехорошо, – заметила я.

Он четырьмя шагами пересёк расстояние между нами. Остановился совсем близко. Я вдохнула. К его обычному запаху добавился еще какой—то. Свежий, немного химозный, от него щекотало ноздри. Кондиционер для белья? Его я помнила почему‑то лучше, чем хотелось бы.

– Заключать сделки с желтой прессой за спиной у коллег еще хуже, – парировал он. – У тебя были бы серьезные неприятности будь на моем месте кто—то другой.

Я чуть усмехнулась.

– Не волнуйся. Томас не побежит писать сенсацию, пока я не скажу.

– Томас Харрис, – кивнул он. – Журналюга, который копался в твоей секте десять лет назад?

– Двенадцать, – поправила я. – И вообще, он не просто «журналюга». Он умеет находить то, что ваша бюрократия иногда пропускает.

– А ещё он любит влезать туда, где можно красиво умереть, – сухо сказал Райан. – Не лучший кандидат на роль подельника.

Он явно намекал на тот случай, когда Томас в порыве «откапать сенсацию» втерся в доверие к чилийскому наркоборону и при облаве чуть не схватил пулю в свою журналистскую черепушку. Но для честности стоит отметить, что статья в итоге получилась отличная.

– Хочешь, тоже подать заявку? – слова прозвучало слишком резко. – Извини.

«Может, стоит попросить у психиатра увеличить дозу? Она явно не рассчитана на такую концентрацию стресса. Не хотелось бы через недельку начать бросаться на людей, если мне покажется, что они косо на меня смотрят.»

Райан махнул рукой.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – сделал вид, что не слышал последнего комментария. – Привлекать к этому прессу – риск.

– А ты уверен, что твои люди вообще смотрят в нужную сторону? – парировала я. – Сколько из выживших культистов вы проверили? Кто из них сейчас в радиусе ста миль?

Райан посмотрел на меня скептически.

– Ты правда уверена, что это именно они? А не кто—то новый, кто начитался Библии и ужасных статей про культы, и решил сыграть в местного инквизитора?

Слова попали в точку. Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение – не только на него, но и на себя.

– Я не уверена ни в чём, – честно призналась я не видя смысла отрицать. – Поэтому нужны факты.

Достала новую сигарету, щёлкнула зажигалкой. Огонь дрогнул на ветру, отразился в его глазах короткой искрой – и погас. Пришлось прикрывать хрупкое пламя ладонью.

– Но, Райан, цвета лент. Цитаты. Беременные, тела которые нашли обожженными. Исчезнувшие дети…

Освобожденный из легких дым устремился в сторону парковки. – Это не просто библейский фанат. Это кто—то, кто использует те же символы. Слишком много совпадений с тем, что я уже видела.

Повисшее между нами молчание точно проводило черту. Доверие, которое мы взрастили три года назад, куда—то пропало. Я злилась от того как испытующе он смотрел. Долго, чуть прищурившись, как будто пытался рентгеном отделить мои фантазии от реального анализа.

– Не исключено, – медленно сказал он, – что ты права насчёт «кого—то, кто использует те же символы».

Сделав глоток кофе, Райан скривился, как будто только что хлебнул бензина.

– Но это не обязательно значит, что это тот же самый «кто—то», что двадцать лет назад участвовал в той жести на том ранчо. Да и ваша секта была не маленькой. Только в журналах пожертвований было указано порядка семи тысяч имен. А сколько еще осталось инкогнито?

Он наклонился ближе, понизил голос: – Чтобы быть хорошим сыщиком – продумывай все варианты. Иногда новое зло просто пользуется старой упаковкой.

Фраза была слишком аккуратной, чтобы появиться случайно.

– Это ты сам придумал? – спросила я. – Или у вас там в академии есть сборник афоризмов на все случаи извращений?

– Том Кроуфорд так говорит, – ответил он. – Наш федеральный гений. Уже прислал пару телеграмм и один назидательный факс.

Я скривилась.

– Счастье какое. За одну неделю получить и убийцу, и ФБР в нагрузку.

– Сама виновата, – отметил он. – Слишком хорошо справилась с прошлым педофилом. Теперь все уверены, что у тебя есть волшебный фонарик, который высвечивает монстров из—под кровати.

Я посмотрела на тлеющий кончик сигареты. Вспомнилось лицо того педофила – как он смотрел на меня в суде. В том взгляде не было ни стыда, ни страха. Только интерес.

– Фонарик у меня сломан, – тихо сказала я. – И батарейки давно сели.

Райан откинулся назад, прислонился к стене.

– Анна, – произнёс он после паузы, – я не против твоих культовых версий. Правда. Если что—то работает, мне всё равно, как ты это делаешь, хоть на куриных кишках гадай.

Он поднял глаза на небо, будто там был ответ. – Но пойми и ты: для Билла, для Кроуфорда, для этих людей в костюмах, «Истинный Путь» – это сначала твоя личная травма. И только потом – рабочая гипотеза.

Снова посмотрев на меня, добавил уже мягче:

– Когда ты приходишь и говоришь: «Это точно они», – они слышат: «Это мои демоны. И я хочу, чтобы вы в них тоже поверили».

Удар был честным. И поэтому особенно болезненным.

– А ты что слышишь? – спросила я. – Ты меня знаешь дольше всех здесь.

Он помолчал, глядя куда—то поверх моей головы – на парковку, на уходящие и приезжающие машины.

– Пожалуй… женщину, которая слишком хорошо понимает, как думают психи, – сказал он.

Запустив ладонь в волосы, он слегка потянул за них – это был его личный успокаивающий жест. Ему явно было неловко. Спустя секунду добавил: – И женщину, которая каждый раз, когда слышит слово «культ», по факту возвращается в ту церковь, где умер её Бог.

Вздох.

– Приятно знать, что у тебя я в двух экземплярах, – отозвалась я.

Короткая усмешка, в этот раз открытая.

– Давай так, – сказал он, переходя на деловой тон. – Ты копаешь в сторону культа, бывших членов, «Истинного Пути». Лезешь во всё это дерьмо вместе со своим Томасом.

Он поднял палец: