Милена Рейнис – Истинный Путь (страница 10)
Он всё—таки успел поужинать. Или, что более похоже на него, приготовил и оставил – на случай, если я всё—таки захочу есть.
– Снимай пальто, – сказал Алекс, закрывая за нами дверь и щёлкая цепочкой.
Металл мягко звякнул.
Это был один из немногих моментов, когда я действительно чувствовала себя в безопасности от внешнего мира: металлический щелчок, тёплый коридор, этот его голос.
Я стянула пальто, повесила на крючок. Ткань была тяжёлой, мокрой. Сдёрнула ботинки носком, даже не развязывая шнурков, и тут же ощутила, как холод плитки пробирается сквозь носки.
– Хочешь есть? – спросил он. – Я могу подогреть… или сварить что то. Суп, пасту… Я знаю, ты не любишь есть вечером…
– Не хочу, – перебила, поморщилась, прозвучало резче чем мне хотелось. – Потом. Сейчас хочу смыть с себя участок.
– Ванна, – сразу сказал он. – Горячая. Мудрый выбор.
Шуткой провалил резкость, не стал акцентировать, не стал обижаться. Я на секунду коснулась его ладони пальцами. Мелкое, почти незаметное «спасибо».
Пока я раздевалась, он уже набирал ванну. Было слышно, как льётся вода, как ударяется о дно, как шуршит шторка.
Я остановилась на пороге и на секунду посмотрела на своё отражение в зеркале.
Чёрные волосы прилипли к вискам. Под глазами – тёмные круги, сейчас особенно резкие, будто кто—то усилил контраст. Кожа бледная, почти прозрачная.
Открыла ящик, достала упаковку таблеток. Пальцы по привычке пересчитали блистеры, хотя я знала, сколько их там.
– Анна, – мягко позвал Алекс из за спины. – Вода готова. Я добавил немного соли… ну, этой, морской. Ты говорила, что тебе потом легче.
– Спасибо, – искренне поблагодарила. – Дальше я справлюсь.
Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. В руках – полотенце, аккуратно сложенное. Взгляд внимательный, но не навязчивый.
– Я буду в гостиной, – сказал он. – Если что—то понадобиться – крикни.
Улыбнувшись напоследок и вышел.
Я не ответила. Закрыла дверь. Повернула защелку.
__________________________________________________
Ванна была уже почти полной. Пар поднимался над водой клубами, оседал на зеркале. Краники скрипнули, когда я перекрыла струю.
Я опустилась в воду, медленно, сначала ноги, потом бёдра, спина. Вода обняла меня почти до плеч. Горячая. Даже слишком. Кожа сначала протестовала, потом начала расслабляться.
Закрыв глаза, я опустила голову на край ванны. Под затылком – сложенное полотенце. Это его привычка: класть что—то мягкое, чтобы у меня не болела шея.
Пар густел, зеркало полностью запотело; мир за ним исчез.
Я слушала собственное дыхание. Один вдох. Затем другой. Слушала, как с крана падают редкие капли – конденсат. Они срвались в воду с мягким «п», будто кто—то клал туда мелкие камешки.
Я пыталась удержать мысли на чём то простом: на ощущении воды ласкающей кожу, на том, как плавает в струях тонкая прядь черных волос, на запахе соли и дешёвого геля для душа с надписью «Тропическое манго».
Но картинки из участка всё равно всплывали, как трупы – на поверхность.
Лоб Марка с густыми чёрными ожогами и этими яркими цифрами.
Матфей 2:16, Ирод, младенцы, гнев.
Елена.
Я попыталась вспомнить её по—настоящему злой. Кричащую. Со сжатыми кулаками. Не получилось. Даже в детстве она гасила злость внутри.
Дыхание стало чуть чаще.
Я закрыла лицо ладонями и на секунду опустилась под воду.
Звук мира изменился. Всё стало глухим, далёким. Осталось только моё собственное сердцебиение – глухие удары в висках. «Прятаться» под водой всегда казалось простым выходом: там тебя меньше видно. Даже себе.
Я вынырнула, резко, глотая воздух.
Казалось, в ванной его стало меньше.
Я сделала ещё вдох. Ещё.
И тогда я её увидела.
Сначала – просто движение в запотевшем зеркале. Тёмная фигура у двери. Я автоматически решила, что это Алекс. Хотела сказать: «Я же просила…»
Повернула голову.
Елена.
Она стояла у двери, в старом бледно—зелёном халате, который носила в нашей общей – когда—то – квартире. Волосы заплетены в косу, одна прядь выбилась и падала на щёку. Глаза – зелёные, такие же, как в детстве. Такие же, как у матери.
Только сейчас в них было что то ещё. Упрямство. Холод.
– Привет, – сказала она спокойно, будто заглянула ко мне на секунду. – Давно не виделись, Анна.
Мир внутри меня дёрнулся и на секунду встал, как заевшая плёнка.
– Елена? – прошептала я.
Легкий, невесомый шаг вперёд. Ко мне. На её босых ступнях не было ни капли воды, хотя пол вокруг ванны был мокрый. Это первое, что заметила та часть моего мозга, которая всё ещё пыталась быть рациональной. Показалось?
– Ты всегда сидишь в воде, когда не знаешь, что делать, – сказала она. – Сколько себя помню.
– Где ты была? – спросила я. Голос сорвался. – Что… с тобой?
Я попыталась приподняться, но тело было ватным, не послушным. Сколько таблеток я приняла?
Елена подошла ближе. Нагнулась. Её лицо оказалось совсем рядом, так близко, что я могла рассмотреть каждую пору.
– Я там, где всегда была, – шепнула она. – Там, где ты меня оставила.
Сердце пропустило удар.
– Я не… – начала я.
Она резко схватила меня за плечи. Пальцы вонзились в кожу с неожиданной силой.
– Ты ушла, – процедила Елена. – Ты убежала. Оставила меня с ними.
Её лицо исказилось. – Как ты могла?
И прежде чем я успела хоть что—то сказать, она толкнула меня вниз.
Вода сомкнулась над головой.
Горячая. Обжигающая.
Я почувствовала, как её ладони прижимают меня к дну. Пальцы – стальные обручи на плечах.
Рванулась. Бесполезно. Попыталась сбросить её – но она была сильнее. Руки забили по воде. По её запястьям. Судорожно пытались ухватиться за скользкие бортики чугунной ванны. Воздуха не было. Движения стали паническими, бессвязными. Звуки превратились в глухой гул.
Лёгкие обожгло. Я инстинктивно приоткрыла рот, вода рванулась внутрь. Боль была такой острой, что мир сузился до одного этого ощущения. В глазах поплыли тёмные круги.