Милена Кушкина – Призванная для императора (страница 12)

Ожидание выматывало, а невозможность что-либо поменять убивала. Я подумала, что запомнюсь Лане как хозяйка дома, которая меньше всего пробыла его владельцем. Наверняка после того, как дракон найдет меня, она проведет здесь долгую счастливую старость.

Но вот сил у старушки, чтобы содержать дом в порядке, почти не было.

– Давайте наведем порядок здесь, – предложила я. – Где у вас щетки, ведра и какое-нибудь мыльное средство?

– Ох, неугомонная! Чего выдумала? – не то восхитилась, не то обиделась Лана.

Но щетки все же нашлись. Старые, облезлые, будто клочками из кошки надерганные. Немного порывшись, старушка нашла и остальное.

Я решила начать с маленькой спальни. Закатав рукава, я терла и скоблила, намыливая полы и собирая грязную воду.

Сначала я опорожнила ведро с мутной серой водой возле крыльца. Куры радостно бросились ко мне и принялись копошиться в мокрой земле. Воду приходилось менять часто, и уже после третьего ведра Лана преградила мне дорогу.

– Куры на свиней стали похожи, – строго сказала она, указав на несушек, которые валялись в грязи и из белоснежных превратились в грязно-серых. – Не лей здесь больше.

– А куда же мне? – спросила я, оглянувшись по сторонам.

– Вон в кусты, – ткнула она в сторону колючек, растущих вдоль обрыва.

Но стоило мне плеснуть воды в ту сторону, как пара несушек с квохтаньем бросились ловить мутную жижу, что текла по крутому склону вниз.

Старушка оказалась довольно проворной и успела ухватить пернатых за хвосты.

– Ишь, чего удумали! Курицы безмозглые! – бранилась она, оттаскивая их назад.

– Что же мне делать? – задумалась я.

– А ты попробуй выливать воду с балкона. Так эти куры окаянные не увидят тебя с ведром, – предложила Лана.

Первый раз я с волнением подходила к балкону. Воду выливала не глядя и забежала домой еще до того, как вылитое из ведра достигло земли.

Во второй раз я подошла ближе к перилам, а на третий решила задержаться, чтобы как следует осмотреть округу.

Сердце замирало не столько от высоты, сколько от зловещей красоты долины, что раскинулась внизу. Она стояла, словно нарисованная, без единого движения. Ни зверь, ни птица не смели нарушить покоя. Казалось, даже ветер стеснялся тревожить спящие деревья. А лента реки несмело поблескивала в лучах солнца, что уже катилось к закату.

Какой бесконечно длинный день!

Подумать только, ведь я всего сутки, как угодила в этот странный мир. Возможно ли, что это всего лишь сон, и уснув на старой кровати, я очнусь в своем мире, пусть даже и на больничной койке?

Но странные знаки на руке говорили, что это все не бред.

Витиеватый браслет-татуировка и странная метка-клякса. Вот два знака, что оставили на моей коже два дракона за этот день.

Обе были осязаемыми даже на ощупь. Кожа под ними начинала саднить, стоило их ненароком задеть.

Не сон.

Все это точно не сон.

День сменился вечером, но дракон так и не пришел. Не было видно его и в долине.

Даже когда стемнело, я все вглядывалась в темноту в поисках отблеска костра. Но все было пусто. Пусто и мертво.

– Устала, наверное, – тихо сказала Лана, незаметно вышедшая вслед за мной на балкон.

Я кивнула.

– Задумалась, – ответила я, поспешно опуская рукава, чтобы старушка не увидела обилие меток, что украшали мою руку.

– Я там ужин приготовила, и чай свежий заварила. А еще нагрела воды, чтобы помыться тебе, а то вон как умаялась! – Лана говорила с гордостью, словно радовалась, что ей наконец-то есть о ком позаботиться.

Когда пришло время ложиться спать, то выяснилось, что в маленькой комнате нещадно дует в окно. Не зря коттедж носил название “Гнездо ветра”. С наступлением вечера что-то менялось в направлении движения воздуха. Со стороны деревни начинал дуть очень сильный ветер.

Пришлось лечь в большой спальне на огромной кровати, где кроме меня еще человека три влезли бы.

Спалось мне плохо.

Несмотря на сильную усталость, полностью расслабиться и погрузиться в сон не получалось.

Я ворочалась.

В комнате было то душно, то зябко. Матрас был слишком жестким, а подушка, наоборот, слишком мягкой. Сорочка для сна, которую выдала мне Лана, были слишком просторной и длинной, постоянно съезжала с плеча, а ноги в ней путались.

Образы и воспоминания переплетались со сновидениями и путали мое сознание. К середине ночи я уже не знала, на самом ли деле я смотрю в потолок или мне это просто снится.

А потом я повернулась к окну и увидела темный силуэт.

Парящий дракон.

Он словно завис напротив окна и разглядывал меня.

Крик застрял в горле, и я забыла, как дышать.

С трудом я выбралась из пут сна. Босые ноги коснулись холодного пола. Сердце бешено стучало по ребрам изнутри.

Свеча, которую я позабыла погасить перед сном, догорала, а маленький огонек едва трепыхался в чаше, наполненной расплавленным воском.

Какое расточительство!

Протерев глаза, я повернулась к окну.

Совершенно пустое. Ничего нельзя было разглядеть в этой кромешной тьме. Пусть там будет даже сотня драконов, в такую темную ночь они останутся для меня невидимыми.

Я задернула пыльную штору и чихнула. Стекло отозвалось тонким звоном.

– Здравия тебе, незнакомка, – произнес тихий, вкрадчивый голос.

Я вскрикнула и обернулась.

На пороге стоял мужчина в плаще. Высокий, плечистый. Лицо закрыто капюшоном, из-под которого струились серебристые волосы.

Незваный гость вынужден был наклониться, чтобы пройти в дверь моей спальни.

Даже при недостатке света я видела, как он держался. Словно хозяин. Тот, кто не должен спрашивать разрешения на то, чтобы войти.

Сердце ухнуло вниз и подскочило к горлу.

Бежать? Бессмысленно.

Кричать? Бесполезно.

Первое, что я увидела, были руки. На первый взгляд, они казались простыми — крепкими, с длинными пальцами и четко очерченными суставами.

Однако, приглядевшись, можно было заметить, что эти руки явно не принадлежали простолюдину. Кожа была ухоженной, словно никогда не сталкивалась с тяжелым трудом. Движение было неспешным, но преисполненным значимости. Так делают только те, кто привык, что весь мир склоняется перед ними.

Одно движение кистей рук, и капюшон скользнул вниз.

Одного взгляда хватило, чтобы узнать его.

Император!

Я забыла, как дышать.

Смотрела на него во все глаза.

Лицо, словно высеченное из мрамора. Скульптурные черты, благородная бледность.

Меня манила эта жесткость и аристократическая утонченность. Высокие скулы, прямой нос и плотно сжатые губы. Болезненно-ледяное спокойствие. Но именно в этом спокойствии крылась опасность.