Милана Усманова – Развод. Исцели меня (страница 3)

Супруг даже не подумал прийти, чему откровенно я была только рада. На моих выставках он ходил с видом заправского мецената, который оплатил всё на свете, хотя моя работа приносила неплохой доход и денег на свои нужды я у Олега не просила. Особенно он любил приходить с друзьями, похваляясь перед ними успехами супруги и отпуская шпильки в мой же адрес:

- Чем бы жена ни тешилась, пускай, - было самое корректное его замечание.

Дружки Олега ржали в голос, налегая на веселящие напитки, поглядывая на меня снисходительно, что несказанно выводило из равновесия, иногда к концу мероприятия, чувствовала себя политой грязью, вся радость от моего праздника растворялась в грубых насмешках.

Варя принесла мне небольшую тарелку с канапе и стакан сока:

- Перекуси немного, весь день голодная.

Я улыбнулась:

- Как ты за всем успеваешь уследить, у меня перед открытием просто голова кругом идёт.

- Кто-то из нас должен быть прагматиком, - глубокомысленно заметила Варя, - смотри, какой мужчина, красавец, - девушка потянула меня за локоть, заставляя обернуться.

Перед одним из моих снимков стоял Дмитрий Савельевич, я едва узнала его, без халата и маски он походил на отпрыска аристократического семейства: дорогой, идеально сидящий костюм, ёжик на голове тщательно уложен, начищенные туфли отражают блики света. Мужчина стоял, не сводя взгляд с чёрно-белого снимка, на фото была изображена девушка, она сидела, поджав ноги, а вокруг неё, точно кокон, раскинулась чёрная тончайшая вуаль.

- Мы с ним знакомы, - улыбнулась Варе, - а ты сама дала мне номер красавца.

- Я??? Да быть не может, - тряхнула кудряшками девушка.

- Это же Дорошенко Дмитрий Савельевич, гинеколог, - тихо рассмеялась в ответ.

- Во дела-а-а-а, - протянула Варя, - без халата он совершенно другой.

- Пойду, поздороваюсь, всё-таки я сама пригласила его.

Передав Варе тарелку и бокал, поправила платье и шагнула к снимку, который загораживал силуэт Дмитрия Савельевича.

Глава 5

Дмитрий

Из головы Дмитрия несколько дней не выходила история с мужем-садистом. Видно, тот не просто любил пожёстче, а издевался над супругой самым жестоким образом. Как врачу, конечно, Диме приходилось за свою практику сталкиваться с разными уродами, однако, когда дело происходит в семье – это трагичней всего. Там, где женщину должны оберегать и защищать, она не находит поддержки, лишь агрессию. Кто тогда её спасёт? Только она сама.

Он вспомнил взгляд Лизы, в котором, как в омуте, в глубине затаился страх. Её муж просто самоутверждается таким варварским способом.

Дмитрий вспомнил отца. Он был скульптором и восхищался женским телом, как художник, созерцатель. Его музой и любовью всей жизни была мама, изображённая в сотне работ отца, от маленьких бюстов до статуй, и все они занимали место в его мастерской и подле неё, продать изображение любимой женщины отец не мог. Папа и научил маленького Митьку, как он называл сына, подлинному восхищению гением творца, создавшего тело человека. Не похотливая, животная тяга к обнажённой женщине, а то самое, искреннее восхищение.

Мамы не стало рано – рак, вслед за ней, от горя ушёл и отец, всего через полгода. Тогда Дмитрий и решил стать гинекологом, ведь через женщин познаётся жизнь. Каждая, словно произведение искусства, прекрасна, уникальна и необычайно сильна. Как в творчестве Пикассо или Дали многие не могут понять его, считают грубым, претенциозным, далёким от искусства, но стоит им увидеть картину, которая затронет душу, и творчество художника воспринимается совершенно иначе. Так и с женщинами, они разные: полные, худые, высокие, низкие, всякие, но в каждой, точно в ракушке, таится та самая жемчужина, несущая особый свет, особую красоту, присущую только ей одной.

Заинтригованный странной пациенткой, так упорно не желавшей расставаться со своими иллюзиями по поводу мужа, Дмитрий отыскал сайт фотохудожницы. Он больше часа рассматривал её работы: красивые, страшные, эмоциональные, иногда совершенно непонятные мужчине. Его взгляд привлекло одно фото: на снимке была запечатлена сама Лиза, в фокусе только её глаза, остальной фон размыт, но в них было столько эмоций. Наверное, тогда она испытала первый ужас от того, на что способен её супруг: обида, какая-то детская; попытка заново осмыслить этот мир; разочарование, а за первыми эмоциями, как незримый фон, читалась надежда и любовь. Такие фотографии нельзя часто смотреть людям с тонкой душевной организацией, слишком много в ней подтекста, непонятого, наверное, даже автором.

Дмитрий с нетерпением ждал выставки, ему хотелось увидеть, как изменилась женщина с того снимка, кем она стала. Он давно не посещал никаких мероприятий, после памятного скандала люди казались ему напрочь лживыми, такое бывает. Хрупкая Лиза, одним своим взглядом, будто смахнула наледь с его души.

Женщина оставила ему два приглашения, которые то ли от воды склеились в одно, то ли она всё же решила соблюсти приличия и передать ещё один экземпляр для спутницы.

Поначалу Дима хотел взять с собой Любу, близкой души рядом с ним не было. Но потом решил, что хочет в одиночестве насладиться творчеством этой непонятной, интригующей фотохудожницы. Он тщательно подготовился к вечеру, как не делал уже очень давно. Такси довезло его до небольшого выставочного зала, витрины которого были задрапированы бордовой тканью, а перед ней стояли несколько фотографий автора. Дверной проём освещён точно какой-то портал, тоже особый посыл от художницы: вы идёте в мой мир.

Мужчина ступил через порог, вместе с другими посетителями, и оказался в сумраке небольшого зала, над фотографиями вспыхивали мягкие огни, точно вырывая эпизоды из повествования автора. Он шёл от одного снимка к другому, пытаясь читать не только задумку художницы, но и её эмоции, скрытые ото всех. Дмитрий замер перед фотографией, на которой сидела девушка, окутанная дымкой чёрной вуали. Как много в этой работе было от самой Лизы… Точно так же и она окружена тяжёлыми мыслями и разочарованием.

В какой-то момент Дмитрий почувствовал на своей спине чей-то взгляд, он обернулся, из сумрака к нему выпорхнула Елизавета, в струящемся блестящем сером платье, подчёркивающем её изящную фигурку. Сапфировая парюра подчёркивала глубину синих глаз хозяйки, пухлые губы приоткрыты в приветливой улыбке, русые волосы шёлковой волной струятся за спину. Многие садисты, владея таким бриллиантом, вдоволь тешат своё самолюбие, у мужчины невольно сжались кулаки при одной этой мысли.

- Здравствуйте, Дмитрий Савельевич, - женщина-виденье подошла к нему ближе, от неё струился лёгким, едва уловимым шлейфом, чувственный аромат розы.

- Добрый вечер, Елизавета Михайловна, спасибо вам ещё раз за приглашение. Я впечатлён.

- Что же тронуло вашу душу? – Лиза с любопытством глянула на него.

- Все снимки, без преувеличения. Вы даже сами не догадываетесь, сколь много рассказываете о себе.

- Например? – Елизавета слегка склонила голову набок.

- За красивой внешностью и видимым успехом скрыты боль и страх, но и вместе с ними сила творца, возможность менять саму реальность и нерешительность, боязнь первого шага.

На лице Елизаветы мелькнуло странное выражение:

- Знаете, мне скорей неприятно оттого, насколько быстро вы прочитали меня, точно открытую книгу. Простите, если обидела.

- Нет, нисколько. Я работаю с женщинами в самой интимной области, там, где от врача почти нет секретов, невольно становишься наблюдательным.

- Не учла специфику вашей профессии, - рассмеялась Лиза.

В зале послышался громкий смех, Лиза порывисто обернулась, в глазах скользнули страх и нервозность.

- Простите, Дмитрий, я должна вас покинуть, - она растворилась в полумраке зала.

Мужчина не сомневался, женщина увидела именно супруга, он проследил за излишне весёлой компанией, ему было интересно посмотреть на мужа Елизаветы, понять, на чём строятся их отношения, на одном ли только страхе?

Глава 6

Елизавета

Визит доктора на выставку не то, чтобы был неожиданным, всё же сама пригласила, но… каким-то странным. Дмитрий Савельевич всколыхнул во мне давно забытые чувства собственного достоинства, решимости, может быть, собственной значимости. Как фотохудожника, специалиста, и просто женщины.

Услышав голоса со стороны компании моего мужа, мне пришлось прекратить разговор: Олег не одобрит и отыграется ночью. Супруг тщательно заботился о «непогрешимой» репутации альфа-самца перед своими дружками. Я не любила, когда он приходил с ними, – Олег начинал вести себя откровенно по-хамски.

- Лизка! – Крикнул супруг через весь зал и махнул рукой, - иди сюда!

Я смутилась, орать вот так перед приглашённой публикой верх бесстыдства, однако не подойти не могла. Шла через зал и задумалась, Олег ведь зовёт меня, как собачонку, – впервые эта мысль мелькнула в моём сознании. И приходится бежать, послушной шавкой к ногам хозяина. Стало до того противно...

- Привет! – Муж по-хозяйски обнял меня, притянул к себе и чмокнул в щёку, - Лизка моя новых фоток нащёлкала, видали? - Обратился к своим друзьям.

- Прекрасные работы, поздравляю, - протянул мне руку Сергей, он один был со мной всегда тактичен. Остальные откровенно не хамили, боялись Олега, но воспринимали, как довесок к мужу.

- Спасибо, - кивнула в ответ.