Милана Усманова – Развод. Исцели меня (страница 2)
Для очистки оптики используются специальные жидкости на основе изопропилового спирта или метанола, запах у них соответствующий, я к нему давно привыкла, но остальные порой замечали.
- Так что, заказать еды? – Проигнорировала упрёк мужа.
- Ну да, ты же у нас миллионерша. Так легко сорить деньгами, когда они не твои. Давай быстрей, звони в доставку.
Ужин прошёл в молчании: каждый жест и взгляд Олега были наполнены невысказанными упрёками.
Убрав посуду, я пошла в ванную, умыться перед сном, супруг ждал в спальне. Облокотившись на стиральную машину, замерла, по телу пробежала дрожь. Я до одури боялась очередной ночи со своим мужем. Олег любил жёсткие ласки, если это слово вообще подходит для того, что происходило в нашей спальне. Он объяснял это тем, что любит меня так сильно, оттого не в состоянии сдерживать эмоции. Но с годами я стала его бояться и сидела в ванной до последнего, ждала, пока муж уснёт. Мне везло не всегда.
Я меняла гинекологов раз за разом, потому как мои жалкие потуги объяснить, что это муж творит со мной по любви, однажды переставали действовать. Очередной доктор, Виктория Андреевна, пригрозила обратиться в полицию, и мне снова пришлось искать врача.
Из-за диких ласк мужа я потеряла двоих детей – выкидыш, и больше не пыталась забеременеть, принимая противозачаточные. После прошлого акта любви у меня снова началось кровотечение. Взяла в руки телефон, Варя, моя помощница, дала мне номер гинеколога, Дорошенко Д.С., придётся идти к новому врачу. Тогда я и знать не могла, какой сюрприз меня ждёт.
Глава 3
Елизавета
Я стояла в дверях кабинета, а на меня смотрел доброжелательным взглядом молодой мужчина. Ему бы пожарным работать или спасателем, а не врачом. Под белым халатом просматривались отличные мускулы, широкие плечи, высокий рост, непослушный ёжик чёрных волос и зелёные глаза – такому самое место на фотографии для моей выставки.
И как назло, я вымокла до нитки под ливнем и сейчас выглядела, как подбитая ворона: мокрая, потрёпанная и грязная. Стыд какой. Мне раньше не приходилось бывать у мужчин врачей, тем более таких узких специалистов.
Медсестра заболтала меня, заведя в кабинет, ещё не оправившись от удивления, отдала ей свой плащ и опустилась на стул, девушка вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.
- Елизавета Михайловна, не пугайтесь вы так, - улыбнулся доктор, - вас никогда не осматривал мужчина?
- Не-е, - мотнула головой.
- Я надену маску, чтобы не смущать вас. Проходите за ширму, раздевайтесь, когда будете готовы, скажите. А пока заполним анамнез, ответьте на несколько вопросов.
Бросив взгляд на дверь, куда мне так хотелось сбежать, поплелась в закуток, где стояло гинекологическое кресло.
«Ну и подумаешь, мужчина, по статистике они лучшие врачи»: мысленно уговаривала сама себя. Разделась, натянула длинный свитер почти до колен и, вздохнув, вскарабкалась на кресло.
- Я готова, - пискнула из-за ширмы.
- Захожу, - послышался голос врача.
Он появился не только в маске, но и в медицинском колпаке, так что виднелись лишь глаза.
- Елизавета Михайловна, всё в порядке? Мы можем начать осмотр?
- Д-да, - смутившись окончательно и покраснев, ответила я, закрыв глаза, так было легче.
- М-м-м, простите за вопрос, - сказал Дмитрий Савельевич, - но я должен знать, как ваш лечащий врач. Вы подверглись изнасилованию?
- Н-нет, - началось, снова эти расспросы, - мой муж бывает иногда грубоват.
- Муж?! – Голос врача был изумлённым, - у вас старые и едва поджившие разрывы, гематомы наружных половых органов, повреждения влагалища и, судя по симптомам, – кандидоз, надо сдать мазок. Простите мою дотошность, но подобные вещи происходят с вами постоянно. Может, я смогу помочь вам, например, обратиться в полицию.
- Нет! – Вырвалось у меня слишком поспешно, - у нас нормальная семья, многие ведь любят грубые ласки.
Дмитрий Савельевич ловко орудовал инструментами:
- Елизавета Михайловна, я никогда не спешу давать советы, но, прошу вас, задумайтесь, такие травмы говорят о жестокости и насилии, а не о любви, как вы меня пытаетесь уверить.
- Всё в порядке, у меня только кровит немного.
- Дождёмся результатов анализов, - доктор снял перчатки, - можете одеваться, а потом я назначу вам лечение.
Выйдя из-за ширмы, заметила на стене плакат со знаменитой фотографией.
- Это же Анри Картье-Брессон! – Воскликнула я.
- Да, - Дмитрий Савельевич снял маску, - мой любимый автор снимков, даже язык не поворачивается назвать его просто фотографом. Откуда его знаете?
- Потому что он мой коллега, так сказать, - улыбнулась я.
- Вы фотограф? Неординарная профессия.
- Скажите, почему вы выбрали именно это фото? – Мне всегда было интересно, что движет людьми, когда они отдают предпочтение тому или иному снимку.
- Видите женщину на фотографии? Чёрная одежда, голова опущена, спина согнута, точно от непомерного груза, но она продолжает подниматься по лестнице, а вокруг кружат голуби, как символ надежды.
- Удивительно, но я чувствую то же самое, - вытащила пригласительный из сумочки, потрёпанный и мокрый, как и всё остальное, - приходите на мою выставку, буду рада вас видеть.
- О, польщён, - Дмитрий Савельевич улыбнулся, взяв приглашение из моих рук, - не знал, что у нас проводятся подобные мероприятия, обязательно приду. А вас я жду на повторном приёме, сейчас подберём вам подходящую дату.
Мы уже попрощались, когда врач догнал меня возле двери:
- Елизавета Михайловна, иногда нам, как этой самой женщине, - ткнул он пальцем в фотографию, - нужен лишь первый шаг, обещайте подумать об этом.
Я вышла из клиники в полном смятении чувств. Конечно, как здравомыслящий человек, понимала: подобное отношение мужа ненормально. Только… Это ведь началось не сразу, поначалу какие-то звоночки, потом первая жуткая ночь и цветы наутро с дорогими бриллиантовыми серёжками, тысяча извинений. Олег сам вечером приготовил обалденный ужин и, когда мы оба разомлели после еды, долго объяснял мне мотивы таких странностей, говорил о любви, которая затмевает разум. Тогда я поверила, Олег не сразу проявлял свои пугающие склонности к садизму. А потом… Наверное, привыкла, притерпелась. Мой муж не был тираном, не избивал меня, а многие знакомые вообще завидовали нашему положению, достатку. Витрине образцовой семьи. Может, я слишком доверилась мнению других и потому запихнула своё собственное куда подальше? Встреча с Дмитрием Савельевичем затронула мою душу, как камень, упавший в болото, где на дне прячутся самые потаённый и жуткие страхи.
Глава 4
Елизавета
Настал день моей выставки: долгожданный, волнительный. Это была не первая экспозиция, однако всегда каждый раз, как первый. Переживаю, как воспримут люди мои работы. Многие считают фотоискусство лишь умением делать удачные снимки, а это нечто совершенно другое. Фотография – уникальный язык, когда автор останавливает мгновенье, превращая его в вечность. Это неуловимая поэтика света и тени, образов и чувств, разговор по душам, когда автор полностью открывается перед зрителями. Фотограф – точно ловец снов, вырывает из бытия ту самую, единственную, неповторимую секунду, в которой заключена красота мира, глубина чувств, история человечества. Снимки – это незримый диалог между автором и публикой, универсальный язык без слов, который позволяет нам понять многогранность окружающего мира, передать переживания фотохудожника. Для меня – это искусство глубокого созерцания, когда за кажущимся простым изображением скрывается глубина чувств, обыденное становится неким символом. Фотоискусство бросает вызов самой вечности, превращая мимолётное видение в бесконечную историю.
Я шла по залу с приглушённым освещением, где-то в вышине терялись точечные светильники, которые лили свои лучи вниз, чтобы людям было комфортно, но держали в тени фотографии, и только когда человек подходил ближе, над изображением вспыхивали мягкие блики, не бьющие в глаза, направленные на снимок. Варя суетилась по залу, проверяя, всё ли сделано, а я в последние мгновения, перед тем как откроются двери, всегда проходила всю выставку, точно напитываясь энергией от своих картин.
- Лиза, всё готово, - тронула меня за плечо Варя, невысокая девушка с пышными, совершенно Рубенсовскими формами и рыжими волосами, которые локонами спадали на плечи.
- Идём, - окинула взглядом сумрачный зал, - будем встречать гостей.
Двери распахнулись, загорелись мелкие фонарики, очерчивающие проём входа, народ потихоньку потянулся внутрь.
- Людей меньше, чем мы рассчитывали, - вздохнула моя помощница.
- Ничего, ты же знаешь, многие придут ближе к середине вечера.
Люди подходили к фотографиям, над снимками вспыхивали лампы, точно звёзды, освещая миражи, изображённые на моих фотокартинах. Кто-то шёл ко мне, поделиться впечатлениями, кто-то спешил к фуршетному столу: народу становилось всё больше. Это был успех.
Прошло часа два, толпа не редела, гул людских голосов заполнил зал, ко мне подбежала Варя.
- Почти все твои снимки проданы, ну и дела, - не веря, покачала она головой, - если так и дальше будет, можно хоть каждый месяц выставку делать, и вообще, Лиза, пора задуматься о собственной галерее.
- Ну да, Олег и так ворчит, что я много времени провожу на работе.
Варя только вздохнула, она была не лучшего мнения о моём муже, но старалась его не озвучивать.