Милана Шторм – Точка зрения. Дело № 42/3. Алый лекарь (страница 5)
Дорогая вещь.
Не каждому по карману.
– Тебя убили, Подлая Салли, – с каким-то остервенением прошептал он, глядя на
Снова послышались шаги. Мягкие, пружинистые. Не обладай Тим безупречным слухом во всех смыслах этого слова, появление высокого мужчины на другой стороне улицы стало бы для него неожиданностью. Мужчина был безупречно сер, а красный шарф, слегка колышущийся при ходьбе, вызывал стойкие ассоциации с кровью.
На Тима будто шел оживший мертвец, которому за углом перерезали горло.
Торопливо спрятав куколку в карман, Тим слегка присел, положил футляр с трубой на заснеженную мостовую и открыл его. Погладил пальцами холодную медь, нежно и заботливо, словно любимого питомца.
Серый мужчина быстро прошагал мимо, будто и не заметив Тима, однако трубач, склонившись над своим инструментом, почувствовал зуд между лопаток, будто от внимательного взгляда.
Когда он решился поднять голову, улица снова была пуста.
Пожалуй, это было даже хорошо.
Выдох. Вдох. Поднести к искусанным губам холодную медь мундштука. Этому городу не хватает хорошей музыки.
Жаль, что Тим не дудочник и не крысиный король. Но он все равно найдет того, кто сделал зачарованную куклу и убил Салли.
Справедливости заслуживают все. Даже предатели.
Капитан
Несмотря на разогретый ароматами выпечки аппетит, кусок в горло не лез. Стоило откусить от первого блинчика совсем немного, как к горлу подкатил горький комок, и потребовалось немало усилий проглотить то, что уже оказалось во рту. Обижать Нику совершенно не хотелось, к тому же следовало хоть немного набраться сил после долгого забытья, однако второй попытки употребить блинчик по назначению, Капитан решил пока не предпринимать.
Ника, жадно наблюдающая за ним, сникла. Наверняка сегодня старалась как никогда.
– Невкусно? – поставив локти на стол, она грустно подперла левой ладонью подбородок и подарила Капитану взгляд верной собаки, радостно прибежавшей к хозяйскому порогу и получившую пинок под зад.
– Подожди немного, – поморщился Капитан. – В конце концов, я целый месяц спал. Разум уже на месте, а вот тело еще не заработало как следует.
Птичку его ответ удовлетворил. Она немного повеселела и перестала строить ему грустные глазки. Вскочив с места, она вихрем пронеслась по кухне, собирая посуду, поставила перед Капитаном чашку с черным, как смола, кофе и исчезла из кухни.
Кофе пошел лучше. Против него желудок не бунтовал, и Капитан с удовольствием сделал несколько глотков бодрящего напитка.
Надо признать, чувствовал он себя странно. Как будто Мэри, воскрешая его с помощью своего дара, забыла нарисовать что-то незначительное по форме, но крайне важное по сути. Капитан не мог понять, что именно изменилось, однако где-то внутри себя он чувствовал какую-то пустоту. Дыру в груди на том месте, где раньше трепетало сердце.
На миг испугавшись, Капитан подумал о Кире, но страх оказался напрасным: он все еще любит эту женщину и готов сделать все, чтобы она была счастлива. К Нике отношение тоже не поменялось.
Неторопливо прихлебывая кофе, Капитан принялся перебирать в уме сначала Призрачных Теней, потом работников центрального участка, а затем и просто знакомых.
Все было на месте. Он так же уважал Джека, не любил запах Томаса и считал детективов Крома и Ниарко пустыми болтунами, более всего способными писать отчеты, чем вести полноценное расследование.
Но чего-то не хватало. Чего-то очень важного, что раньше было частью его сути.
Раздался стук в дверь, прошелестели торопливые шаги Киры, и Капитан услышал тихий разговор эксцентричных напарников. Кира говорила глухо и отрывисто, а в голосе Джека звучали раздраженные нотки. Разобрать, о чем они беседуют, Капитан не мог, да и не пытался. Он чувствовал себя чужаком в собственном доме. И все никак не мог понять, чего же ему не хватает.
Роквелл вошел на кухню один, без Киры, и это заставило Капитана задуматься о странном поведении той женщины, без которой он уже не представляет своей жизни. Она ведь действительно будто бы рассержена на него. Вспомнить хотя бы, с каким остервенением она принялась перестилать его постель, когда он спросил о кошке.
– Рад видеть тебя живым, Капитан, – Джек, на несколько мгновений застыв на пороге кухни, прошел внутрь и, не стесняясь, заглянул в кофейник, а потом и увидел то, что стояло рядом. – О, блинчики! А варенье есть? Я предпочту крыжовниковое.
Хотя сфинкс нарочито делал вид, что все в порядке, Капитана было не обмануть. Он видел и залегшую складку на лбу Роквелла, и его немного затравленный взгляд. А уж то, что, вопреки всему, Джек был облачен во все серое, говорило о многом.
Таким он был в то время, когда Кира оказалась в руках похитителей, и никто из Теней не знал, жива она или нет.
В памяти вспыхнуло видение их первой встречи. И сейчас, с высоты знания, кем является Джек на самом деле, его странное поведение тогда было совершенно объяснимо.
– Я тоже рад, что остался жив, – коротко ответил Капитан, делая большой глоток. – Налей мне еще кофе. И да, крыжовникового варенья, скорее всего, нет.
Джек по-хозяйски достал чашку из кухонного шкафчика, налил себе кофе и наполнил чашку Капитана. Кошка так и не явилась, поддавшись меланхолии. Нужно ее расшевелить. Но что-то подсказывало Капитану, что это может сделать только Томас.
Джек устроился за столом напротив и с аппетитом вгрызся в первый блинчик. Глядя на него, Капитан даже на миг захотел повторить попытку поесть, но он решил, что пока не стоит. Надо окончательно убедиться, что он находится на этом свете. Осознать, что проснулся. И найти то, что Мэри забыла нарисовать.
– У тебя есть семья? – спросил он у Роквелла.
Джек от неожиданности поперхнулся и натужно закашлялся. Пришлось приподняться и похлопать несчастного сфинкса по спине.
– Есть, – прохрипел Джек, справившись с кашлем. – Но не в Рурке. Я осел здесь после войны… Думал, что этот город находится слишком далеко от линии конфликта, и я не встречу здесь никого из знакомых.
Капитан усмехнулся, оценив иронию. Когда-то именно когти Джека лишили Денвера Фроста глаза.
– Здесь действительно довольно мало тех, кто видел Тварей Унрайлы своими глазами, – произнес он.
– Мне и тебя одного хватает, – проворчал Роквелл, возвращаясь к блинчикам. – Ты представить себе не можешь, чего мне стоило начать работать с тобой.
– Настолько меня ненавидел? – поднял бровь Капитан. Решившись, он все-таки взял недоеденный блинчик и, зажмурившись, сунул его в рот.
– Нет. Но во время нашей схватки ты показался мне фанатичным придурком, и я не сразу поверил, что ты в состоянии работать с такими, как я.
Тошнота не вернулась и, ощутив прилив сил, Капитан протянул руку за вторым блинчиком.
– Жизнь не стоит на месте. Мы все меняемся под гнетом обстоятельств, – ответил он.
Джек же, напротив, будто бы потерял аппетит. Он всматривался в Капитана, едко и пронзительно, заставив того поежиться под всезнающим взором сфинкса.
– Что? – не выдержав, спросил Капитан.
– В тебе чего-то не хватает, – Джек слегка склонил голову набок, продолжая буравить собеседника пристальным взглядом.
– Ты тоже заметил? – криво усмехнулся Капитан. – К сожалению, после пробуждения, я никак не могу собрать себя по кусочкам. Думаю, со временем, дыра зарастет.
– Дыра? – теперь настала очередь Джека усмехаться. – Это не дыра, Капитан.
По тону голоса Роквелла Капитан понял: сфинкс раскусил, что именно забыла нарисовать Мэри.
Или не забыла, а сознательно упустила эту деталь?
– А что это? – не надеясь на ответ, спросил Капитан.
Джек грустно улыбнулся и покачал головой.
– Это тебе не нужно. Она гений.
Капитан не сразу понял, что Джек говорит о Мэри. Одновременно с этим пришло понимание, что ответа можно не ждать. А значит, придется искать его самому.
– Я хочу увидеть рисунок, – произнес он. – Мэри ведь рисовала меня и кошку?
Джек отставил подальше от себя блюдо с блинчиками и кивнул.
– Рисовала. Но, когда она погрузилась в транс, я забрал ее к себе. А полотно осталось в ее доме, в Обители.
Капитан поднялся из-за стола и прислушался к себе. Он все еще чувствовал себя чужаком в реальном мире, но дальше рассиживаться смысла не было.
– Ты не против прогуляться? – спросил он у Джека. – Я хочу увидеть этот рисунок. А заодно проверить свои силы. В конце концов, я месяц провел, бездна знает где.
– Это называется кровать, – усмехнулся Джек.
Но спорить не стал.
Поднялся на ноги, выглянул из кухни и громко сказал:
– Мы ушли!
– Куда? – откуда-то сразу подскочила Ника. В глазах девчонки застыла совершенно детская обида. Кажется, ее влюбленность так и не прошла, пусть птичка больше и не пыталась кокетничать с предметом своего воздыхания.
– Мне надо прогуляться, – Капитан почувствовал, что в горле стало сухо. Откашлявшись, он продолжил: – Спасибо за блинчики. Очень вкусные.