Милана Шторм – Точка зрения. Дело № 42/3. Алый лекарь (страница 6)

– Не обманывайте, – уныло ответила Ника. – Это Джек все съел.

Горько вздохнув, девчонка развернулась и скрылась в гостиной. Кира голос не подала. Ей все равно? Или дело в том, что она не хочет разговаривать с Капитаном?

Странно. Надо узнать, что случилось.

Но потом.

Сначала он должен понять, что же именно исчезло, и почему у него такое ощущение, будто теперь в его жизни все будет еще сложней?

Одеться быстро не получилось. Все валилось из рук, а поймать рукав зимнего плаща удалось лишь с пятого раза. Но не это удручало Капитана, а совсем другое.

Усталость. Не успел он проснуться, как уже жутко устал. Разум кричал, что все нормально, ведь после длительной болезни все чувствуют себя слабыми, но Капитан все равно казался себе немощным дохляком.

Да еще и пустота на месте чего-то важного не давала покоя. Казалось, будто сквозь эту воображаемую дыру вытекают силы, оставляя после себя лишь апатию и желание заснуть.

– Может, отложим? – ожидающий у двери, Джек прищурился. – Ты ведь из мертвых восстал… возможно, не стоит начинать жить так резко?

– Замолчи… – буркнул Капитан, прилагая все силы, чтобы идти ровно, а не шататься словно пьяный.

Из кухни послышались голоса Киры и Ники и Капитан, не сдержавшись, заглянул узнать, что там творится.

– Я не подумала… Тебе нужно было мне подсказать, – Ника, сидящая на краешке стула, выглядела совершенно расстроенной. Глаза у птички были на мокром месте.

– Спросила бы тогда… – Кира как раз вытирала стол, стоя спиной к двери, и появления Капитана не заметила. – Им нужен наваристый бульон, а не сладкая выпечка, которую в итоге сожрал Джек. Кошка, наконец, соизволила перестать ныть. Чем я, по-твоему, должна ее кормить?

– Предлагаю птичий бульон, – вслед за Капитаном в кухню заглянул Роквелл.

Кира обернулась. Не удостоив Капитана и взглядом, она набросилась на напарника:

– Вот почему ничего не оставил?! Забыл, что в этом доме двое были на пороге смерти?

– Ты ведь сама сказала, что больным нужен бульон, – казалось, будто Джек препирается по привычке. В его глазах и жестах не было обычной озорной жизнерадостности.

И вряд ли появится, пока не очнется Мэри. Кажется, сфинкс действительно искренне переживал за рисующую.

– И измученная кошка будет ждать, пока я буду его варить? – делая вид, что не замечает стоящего прямо перед ней Капитана, возмутилась Кира. Это так сильно напоминало его собственную боязнь смотреть ей в глаза, что он даже улыбнулся.

Жаль только, что показное равнодушие Киры явно не было связано с боязнью сорваться и наброситься на Капитана с поцелуями.

В голове промелькнула какая-то мысль, важная, связанная с тем, что он потерял, и Капитан нахмурился, пытаясь ухватить ее. Все было на поверхности. Очевидно. Совсем рядом, только руку протянуть! Но скользкая зараза быстро спряталась, ехидно глядя на его потуги из своего укрытия.

Ничего.

Скоро он все поймет.

Почему-то Капитан был уверен: стоит ему понять, что он потерял, оно сразу же вернется. Вот только будет ли он этому рад?

Тем временем спор Джека и Киры свернул в привычное русло. Капитан чуть не прослезился от умиления, когда услышал знакомое препирательство насчет того, какой глубины должно быть декольте, чтобы одновременно волновать мужчин, но при этом оставаться в рамках приличия.

Интересно, почему все разговоры эти двоих, явно не испытывающих друг к другу какого-либо сексуального влечения, неизбежно скатываются в подобную пошлость?

– Я думаю, все дело в корсете, – авторитетно заявил Джек.

– Я не ношу корсеты.

– Вот именно! Поэтому платье сползает, и все видно!

– Подумаешь, сползло пару раз. Нам тогда только на руку это было. Хватит. Не смущай девчонку, у нее уже уши покраснели…

Ника и правда не могла скрыть своего замешательства. Золотая птица явно была бы рада оказаться подальше от напарников, которые явно соскучились друг по другу, пока оба были привязаны к больным.

Теперь Кира свободна. Вот только Джек скоро вернется к Мэри, ведь рисующая все еще не вышла из транса.

Кира свободна… Шальная мысль снова промелькнула, оставив после себя ворох каких-то странных ассоциаций вроде ее кокетливых разговоров с Томасом или прикосновений тонких пальцев к рукаву его сюртука.

– На обратном пути я загляну в банк, – глядя на Киру в упор, произнес Капитан. – Сколько нужно?

Кира даже не повернула головы. Перестав буравить напарника взглядом, она снова отвернулась и принялась вытряхивать из кофейника гущу.

– Сколько хочешь. Это твой дом и твои деньги, – пробормотала она.

Джек нахмурился. Кажется, даже он удивился подобной холодности.

– Ладно, мы ушли, – махнул он рукой и потянул Капитана прочь.

Зимний воздух треснул наотмашь, даря одновременно облегчение и чувство новой тревоги. Именно сейчас Капитан окончательно осознал, что из его жизни выпал целый месяц.

– Что это с Кирой? – поинтересовался Джек. – Мне казалось, что после того, как она поселилась у тебя, вы нашли общий язык.

– Я тоже так думал. Но, кажется, у нее ко мне какие-то вопросы.

– Были бы вопросы, она бы их задала, – резонно заметил Роквелл. – А от нее веет… даже не знаю… чем-то похожим на страх.

– Страх? – Капитан едва не поскользнулся на ступенях и не свалился с крыльца лишь чудом. – Хочешь сказать, что она меня боится? С чего вдруг?

– Может, я ошибся, – Джек пожал плечами. – Честно говоря, в последнее время чувствую себя оглохшим и ослепшим. Уход за Мэри отнимает слишком много сил. Мне все время кажется, что она вот-вот очнется, но чуда не происходит.

– Чудо обязательно произойдет, – Капитан решил отложить мысли о странном поведении Киры на потом. – Мэри – особенная, и теперь мы это знаем точно. Пойдем. У меня совсем немного сил, и я хочу увидеть рисунок до того, как свалюсь от усталости…

Заснеженный Рурк еще при пробуждении показался Капитану лучшим местом на земле, а сейчас, вдыхая полной грудью морозный воздух, он чувствовал себя почти счастливым. Озеро Блейк покрылось коркой тонкого льда, по которой то и дело пробегали трещины, складывающиеся в замысловатый узор. В первую зиму проживания в Лагуне Капитан не сразу привык к постоянному потрескиванию под мостками, но сейчас этот звук казался упоительной мелодией, дарующей покой и удовлетворение.

Зима очищает любую грязь, покрывает нечистоты толстым слоем белого снега и заставляет грехи превратиться в глыбы льда. Может, поэтому в душе Капитана, несмотря ни на что, царил покой? Пусть и не безмятежный, омраченный мыслями об оставшейся в стране собственных грез Мэри, о кошке, которая, казалось, больше не хочет жить. О Кире, что внезапно стала избегать любых контактов с ним. О Джеке, лишенном почти всех красок и о Томасе, который был вынужден стать членом банды Дурмана, чтобы прокормить остальных Призрачных Теней.

Джек молчал. Слегка прищурившись, он шел бок о бок с Капитаном, и в его глазах можно было заметить жуткую усталость.

Интересно. Будучи сфинксом, Джек явно был в состоянии скрыть эмоции от таких, как Мэри, которая утверждала, будто у каждого чувства есть свой особенный запах. Но Капитан, простой человек, пожалуй, лучше всех рисующих этого мира мог понять, что же сейчас ощущает Джек Роквелл.

– Тебе бы поспать нормально, – заметил Фрост, когда они пересекли мост Желтых Ночей и попали на окраину Спирали. Зимой возницы пользовались большой популярностью, но Капитан надеялся, что они с Джеком не потратят много времени на поиски экипажа. Усталость, испугавшись холода и снега, будто бы отступила, но это явно ненадолго.

– Я сплю, – сухо ответил Джек, не оценив заботы.

– Прямо сейчас? – неуклюже пошутил Капитан.

Роквелл остановился посреди улицы, подарил своему спутнику полный горечи взгляд и отвернулся в поисках свободного экипажа.

– Извини, Капитан. Но я действительно хотел бы, чтобы все это было просто плохим сном… – тихо произнес он, когда Денвер уже отчаялся услышать ответ.

Продолжать разговор не имело смысла. Прежний Джек вернется, когда очнется Мэри, а вот что делать с самим собой, Капитан не знал. Он все еще не мог понять, чего же ему не хватает, но именно это не дало бы ему столь неудачно пошутить.

Почему-то в этом Капитан был совершенно уверен.

Экипаж нашелся не сразу, что позволило Фросту еще раз оглядеться по сторонам и восхититься великолепием зимнего Рурка. Тихий, сонный, укрытый белоснежным пуховым одеялом, он робко смотрел на Капитана, будто спрашивая: а можно я останусь таким навсегда?

«Можно», – хотел бы ответить Капитан.

Но он еще не сошел с ума до такой степени, чтобы разговаривать с городом.

До Обители они с Джеком ехали в полном молчании. Роквелл не выглядел замкнутым. Напротив: его морщины разгладились, а лицо даже немного посветлело, но все равно Капитан не решался завести беседу. Наверное, потому что единственным, о чем стоило действительно поговорить, была Мэри.

Рисующая-полукровка.

Первая встреченная Капитаном Тварь в Рурке.

Забавно: он принял ее такой, как есть, будучи уверенным, что она слаба. А она оказалась сильнее всех остальных Призрачных Теней, вместе взятых. Даже ослепнув. Или именно слепота заставила дар возрасти на порядок?

Видения первого дела Теней промелькнули перед глазами, и Капитан внезапно вспомнил слова кошки. Той кошки, что сопровождала его в путешествии по собственным воспоминаниям.