Милана Романова – Лукоморье Кати Жабиной (страница 12)
Катя удивлённо подняла голову.
– У тебя есть папа и мама. Руки, ноги, собака, семья! А у меня? У меня? Ни школы, ни друзей. Одна мать, которая днём и ночью пашет в надежде что когда-нибудь сможет поставить меня на ноги … Что еще? Ах, да – у меня есть эта классная штука на колёсах. Знаешь, как это? Когда день за днём одно и тоже…
Он дышал быстро, но продолжал:
– Думаешь, я не мечтаю? Сесть на велик, погонять с пацанами, упасть, стереть колени – и посмеяться. Или… Искупаться в море… Я видел море только в интернете. Я не хочу быть объектом жалости, я не хочу быть героем репортажа. Я хочу быть обычным парнем, как все. Понимаешь?
Катя хотела что-то сказать, но он поднял руку.
– Знаешь, что меня спасает?
Катя покачала головой.
– Меня спасает только компьютер. Игра. Только там никто не смотрят на коляску. Там я – кто хочу. Воин, маг, лётчик, капитан. А недавно, не поверишь, я даже стал победителем … прошёл на самый высокий уровень в «АстралКод: Омега».
Катя чуть дернулась. Это название… Она слышала уже сегодня утром в школе. Совпадение? Коля не заметил её реакции и продолжил:
– Да, это сложная игра, как и сама жизнь. Но я иду вперёд, я сражаюсь, и я побеждаю! И тебе не советую раскисать…У меня поводов опустить руки гораздо больше чем у тебя, поверь …Я уж тем более никому не нужен …
Катя слушала его, затаив дыхание. В какой-то момент она поняла: его боль глубже, чем её. Но он находит в себе силы, смеётся и даже пытается помочь ей… И это – настоящее мужество.
– Ты не один, Коля. Ты маме своей нужен, ты мне нужен. Ты мой друг. Мой единственный друг. Он покраснел.
– Ты… тоже мне нужна. Очень.
Катя встала, стряхнув с куртки листву.
– Пойдём. Провожу тебя домой. Только сначала – сыграем в «Города»?
Коля рассмеялся:
– Только не прикалывайся, если я назову столицу какой-нибудь Планеты Кукурузии!
Катя засмеялась:
– Согласна. Главное – не проигрывать всерьёз.
Она взялась за ручки его коляски. Они покатили вдоль двора, между луж и качелей. Наверху, среди тяжёлых осенних туч, на секунду мелькнул луч света, как будто кто-то, очень добрый, всё это время наблюдал…и одобрительно кивнул. Проводив Колю, Катя устало поднялась по ступенькам. День вымотал её до последней капли терпения. Эта девочка в оранжевом свитере казалась теперь выжатой, пустой, уставшей, с сердцем, которое немного перестало верить в чудеса. В коридоре её встретил Транс. Он радостно залаял, отплясывая всеми четырьмя лапами, и в прыжке попытался лизнуть Катю в нос.
– Я тоже рада тебя видеть, пёсель, – пробормотала она, потрепав его по мохнатому боку.
Ее нос учуял нежный, почти небесный аромат. Катя зашла на кухню и замерла. На столе, как на пьедестале, возвышался румяный пирог с картошкой.
– Антистресс, – она вдохнула аромат пирога. – Идеальный! Горячий! С углеводами!
Отломив пирог, она присела к окну. Первый кусочек растопил всю накопленную за день обиду, второй наполнил теплом, третий – счастьем, четвёртый… Но Катя остановилась на трёх: чувство меры – важная черта ее характера. «Теперь, пожалуй, можно и за уроки», – подумала она, старательно облизнув крошки с ладоней. Устроившись за письменным столом, она разложила тетради, раскрыла учебник… Но текст вдруг начал плясать, буквы то вытягивались в тонкие струны, то собирались в неприличные рожицы. Ручка начала проваливаться сквозь бумагу, как в горячее суфле. Даже тиканье часов превратилось в мурчание невидимого кота.
«Одну задачку решу – и спать. Остальное доделаю потом…», – Катя не заметила, как вместо задачки её голова мягко опустилась на подушку… Она очутилась на залитой солнцем поляне. Огромные цветы склонялись к ней с благоговением – розы, нарциссы, орхидеи. Они шептали её имя и пели гимн в её честь. Где-то в небе сверкали радуги, бабочки летали строго в форме сердечек, и даже облака восторженно аплодировали. Катя поёжилась от смущения. И тут, с глупым «бульк», прямо на кувшинке, возникла она – та самая лягушка: в миниатюрной короне, с сияющей палочкой в лапках. Катя только собралась сказать что-то язвительное, как лягушка закружилась, взметнулась вверх и… превратилась в рыжеволосую фею, одетую как настоящая сказочная принцесса.
– Катерина! – торжественно провозгласила она. – Поздравляю тебя!
– С чем? – подозрительно прищурилась Катя.
– Ты сделала столько добрых дел, что твоя шкатулка переполнена самоцветами!
Рядом материализовалась шкатулка – сияя рекламной вывеской ювелирного салона. Внутри искрились рубины, сапфиры, изумруды. Катя ахнула.
– Значит… всё-таки я что-то сделала правильно?
– Более чем! – подтвердила фея. – А теперь…
Она взмахнула палочкой над Катиной головой. С неба посыпались блёстки, воздух заиграл музыкой.
– Сейчас ты станешь самой красивой девочкой на свете! – объявила фея. – Твои фотографии будут украшать глянцевые журналы, Подшибякин с Верёвкиной будут рвать на себе волосы и умолять о прощении за все издевательства. А ты даже не посмотришь в их сторону! Девчонки умрут от зависти…
Катя прикрыла глаза, довольная, будто уже позировала для обложки модного журнала.
– Да будет так! – произнесла она величественно.
Но вместо фанфар – пауза. Фея вдруг побледнела.
– О, нет…
– Что – «нет»?! – встревожилась Катя. – Что случилось?!
– Волшебство не срабатывает… Ты не можешь перейти на новый уровень.
Катя обмерла.
– Почему?!
– Ты не сделала одну очень важную вещь.... Очень важную.
– Какую? Почти кричала Катя
Фея виновато повела плечами:
– Ты оставила в раковине грязную посуду…
– Какую ещё посуду?! – закричала Катя.
И тут декорации исчезли. Она очутилась на кухне. Всё было как в реальности, только бабушка – ослепительно красивая, в вечернем платье, с короной, и украшениями, … а поверх платья, был надет знакомый, проверенный временем фартук…
– Что ж, внученька, я справилась первой, – сказала бабушка с лёгкой насмешкой в голосе.
Катя почувствовала, как по сердцу прошёлся холодок.
– Зачем ты это сделала?! Теперь я никогда не перейду на новый уровень!
Фея строго подняла палец.
– Добрые дела нужно делать вовремя. Вот твоя бабушка всегда всё делает вовремя. Даже твои дела – делает лучше тебя.
– Несправедливо! – закричала Катя.
– Катюша, ты чего кричишь?
Катя открыла глаза. Над ней стояла бабушка: обычная, живая, без платья, без короны, только в любимом фартуке и с тёплым взглядом.
– Я… я сейчас помою посуду, – пробормотала Катя.
– Спи, внученька, – улыбнулась бабушка. – Всё уже вымыто.
Она вышла, а Катя всё ещё слышала эхо восторженных возгласов, вспышек фотоаппаратов, полевых цветов, блестящих платьев и волшебных обещаний. Где-то в глубине шкафа чуть посветлела крышка шкатулки. Катя прищурилась. На ней, едва заметно, проступили слова: «Вовремя – значит правильно». Катя улыбнулась во сне. И почувствовала, что готова начать всё заново – не ради камушков. А ради того, чтобы…
Глава 13 Сбой дисциплинарного баланса
Стоило Кате переступить порог школы, как перед ней, словно из воздуха, материализовалась Мальвина Барбарисовна – директриса с неподвижно залакированной причёской и взглядом, похожим на камеру ночного слежения. От этого взгляда хотелось раствориться в воздухе, стать молекулой и ускользнуть в вентиляцию или хотя бы незаметно скрыться в ближайшем шкафчике с потерянными вещами.
– Жабина. Немедленно ко мне в кабинет, – холодным тоном, без лишних эмоций отчеканила она.
Каждое слово звучало как удар колокола – вернее, удар колоколом по нервной системе. Катя почувствовала себя не ученицей, а воришкой, пойманной врасплох. Всё внутри сжалось. О, ужас, может, это из-за того сочинения, где она позволила себе некоторые вольности. Или она узнала про шкатулку? Или…
Под тяжёлым, почти осязаемым взглядом Мальвины Барбарисовны, Катя поплелась в сторону кабинета директора. Надо держаться. «Главное – не показывать страх», – уговаривала себя Катя, но её ноги шагали с предательской осторожностью. «Может, из-за вчерашнего?.. А вдруг она что-то пронюхала про фею?!» – в голове Кати бушевал настоящий тайфун версий, подозрений и катастрофических прогнозов. Где-то в глубине сознания, в зале ожидания обречённых мыслей, заиграла трагическая вокальная партия: «Прощай, детка… прощай…»
Дверь кабинета захлопнулась с такой торжественной неизбежностью, как люк на подводной лодке перед погружением. Мальвина Барбарисовна нависла над Катей, словно следователь с многолетним стажем и особым чутьём.
– Жабина. Признавайся, – прошипела она, скрестив руки, будто ей все давно известно и не хватает всего лишь маленького подтверждения.