Милана Романова – Лукоморье Кати Жабиной (страница 11)

– Ух ты… – выдохнула она.

Шарики звали её – не голосом, не жестом, а просто своим существованием. Это было приглашение в чудо. Она подошла ближе. Дерево показалось ей таким древним, могучим и хранившим в своих ветвях тайну, которую можно доверить только избранному. Катя на цыпочках приблизилась и подняла голову. Ветер гонял шарики из стороны в сторону. Они растерянно дрожали, ожидая кого-то … Катя достала телефон, включила камеру и сделала пару снимков – это ведь определённо заслуживало документального подтверждения.

– Ну что, дерево, – сказала она почти торжественно. – Раз ты выбрало меня, не имею права подвести.

Она огляделась: никого. Ни одного ребёнка, ни продавца, ни уличного артиста. Шарики были бесхозны. А если собака может убежать от хозяина, то шарики – никогда. Их кто-то явно оставил. Но кто? И зачем? Катя не знала. Зато знала точно – это знак. От Феи? От Вселенной? От добрых дел? Неважно. Это – знак. Она подскочила на бордюр, взобралась на скамейку, потянулась вверх… и ухватила верёвочку! Связка послушно скользнула вниз. Катя вцепилась в неё обеими руками. Облако шаров обвило её лицо, затрепетало на ветру. И вдруг она рассмеялась:

– Вот это да! Подарок! За старания!

В её руках оказалось целое созвездие счастья. Яркие, упругие, переливающиеся шары – синие, красные, жёлтые, зелёные. Они радостно били её по щеке, шуршали, танцевали, будто поздравляли с личной победой. Катя прижала их к груди и пошла по улице. И вдруг почувствовала себя кем-то совсем другим: не просто девочкой, не Жабиной Катей, а доброй волшебницей, которая несёт в мир не слова – а радость. Реальную, зримую, лёгкую, как эти воздушные шары.

– Это вам! – сказала она женщине с ребёнком, протягивая один из шаров.

Женщина растерянно улыбнулась:

– Мне?.. Спасибо!

Катя подбежала к девочке в красной куртке.

– Лови, малыш! – и вручила ещё один шар.

Девочка взвизгнула от восторга, а её мама засмеялась. Катя раздавала один за другим. Прохожие оборачивались, улыбались. Даже бабушки на лавочке – что минуту назад морщили лбы, теперь подходили и скромно спрашивали:

– А можно для внука? Один?

– Мне бы для внучки. – Ну, не жадничай, дай и мне один, я в подъезде прикреплю, пусть радуются.

Катя с сияющими глазами раздавала всем и каждому, чувствуя, как улица преображается. Словно что-то невидимое вдруг оттаяло. Мимо прошёл сердитый дедушка – посмотрел, усмехнулся, махнул рукой, даже он. И вдруг… Катя заметила, что в руке остался последний шарик. Она остановилась. Повернула голову – и увидела очень грустного парня. Он стоял в стороне, прислонившись к столбу, ссутулившись. Парень лет двадцати, в кепке, с потухшим взглядом. У него было лицо человека, которому мир надоел. Катя почувствовала это мгновенно, и сразу поняла: ему нужен шар.

– Это вам! – просто сказала она.

Он взял шар, замедленно, даже печально. Посмотрел на него. Потом на Катю. И вдруг произнёс дрожащим голосом:

– Это… мне?

– Конечно! – кивнула она. – Просто так. Для хорошего настроения!

Парень растерянно рассмеялся… но в этом смехе была не радость. Что-то в его лице изменилось, дрогнуло, затем сжалось, как от боли.

– Ты… вообще понимаешь, что ты сделала?

Катя нахмурилась.

– Что?

– Я доставку делал. Понимаешь? Я их привязал. Специально! Чтобы не таскать. Праздник для детского центра. Пятьдесят шаров! Я их оплатил! За них отчитываться надо… А ты…

Он замолчал, уставившись в один-единственный оставшийся шарик, который держал в руке. Катя побледнела. Слова, как осколки, осыпались внутри неё.

– Я… я не знала… Я просто… думала, что… – её голос затих.

Парень тяжело выдохнул:

– Я за них кредит взял… Понимаешь? Кредит!

Катя почувствовала, как в груди что-то сжалось до боли. Она сделала шаг назад. Потом ещё. Слёзы сами покатились из глаз. Она прикрыла лицо ладонями. Всё накатило разом: обиды, провалы, насмешки, унижения – волной, которую уже невозможно было сдержать

– Я всё только порчу… – прошептала она. – Всё хотела исправить, сделать лучше… а оно всё… наоборот…

Парень растерянно замер. Потом почесал затылок, и тихо сказал:

– Эй… ну не надо. Я… тоже погорячился. Ну подумаешь… шары… разберёмся.

Катя всхлипнула:

– Я просто хотела… чтобы все были счастливы… Хотела сделать доброе дело…

– Ты и сделала, – вдруг сказал он. – Просто… немного не туда прицелилась.

Катя стояла с опущенной головой. Парень помолчал, потом добавил:

– Всё будет хорошо. Серьёзно. Я справлюсь. А ты не сдавайся, ладно? Она кивнула, не глядя. Сделала шаг. Потом ещё.

Парень смотрел ей вслед, сжимая в руках один-единственный шар и тихо повторял:

– Всё будет хорошо…

Глава 12 Ошибка в системе

Катя шла, не разбирая дороги. Мир расплывался перед глазами, превращаясь в серую акварель. Каждый шаг отдавался в теле как удар. Всё внутри сжалось в комок – из-за ощущения, будто весь мир сговорился против неё. Как будто кто-то невидимый выстроил целый лабиринт ловушек и теперь наблюдает из-за стекла, сколько ещё она выдержит, прежде чем упадёт.

Фантазия, как назло, включилась – не спасая, а издеваясь. Вот она – лягушка в школьной юбке, прыгает по мокрому асфальту и волочит за собой гигантский самосвал: дурацкий, ржавый, с надписью «Ожидания» на боку. Мальчишки в чёрных капюшонах кидают в кузов булыжники: «А ну, покажи, насколько ты добрая!» – смеются они. Катя-лягушка хрипит, лапки дрожат, но тащит. Потому что должна. Потому что загадала желание и подписала контракт с… шкатулкой.

– Откуда на меня свалилась эта Фея- лягушка, – пробормотала она вслух, не замечая, как шевелятся губы. – Ещё и обещания какие-то… Добрые дела. А где волшебство? Где результат? Сама виновата. Сама.

День, который начинался как белый лист – с планами на добрые дела, с верой в прекрасное – рассыпался, словно скомканный лист, выброшенный в урну. И теперь, пока кто-то где-то пьёт какао и смотрит мультики, она – одна, несчастная, пустая, нелепая, никому не нужная… Катя остановилась и плюхнулась на ближайшую лавочку. Слёзы вперемешку с обидой давили изнутри.

– Катя! – крикнул кто-то сбоку.

Она вздрогнула и обернулась. По тротуару, разрезая осенние лужи, катился Коля в своей коляске – с торчащей из-под куртки разноцветной нитки шарфа и шапкой, слегка сползшей на глаза. Он улыбался.

– Привет, – Катя попыталась натянуть улыбку. Получилось плохо.

Коля чуть наклонил голову, глядя внимательнее.

– Ты чего такая? Двойку получила? – пошутил он.

Катя махнула рукой:

– Лучше бы двойку.

– У тебя лицо, как у недоваренного пельменя, – заметил он, не теряя бодрости.

Катя ради приличия улыбнулась. Подвинулась на лавочке и обхватила свои колени. Коля в своей коляске стоял напротив.

– Хочешь поговорить? Или просто посидим помолчим?

Катя долго молчала. Потом кивнула. И вдруг – тихо, с хрипотцой:

– Я просто не понимаю… зачем я вообще живу?

Коля нахмурился.

– Что?

– У меня всё валится из рук. Всё. Что бы я не делала, все рушится. Я стараюсь, правда… а результат все хуже… Иногда мне кажется, что мир без меня был бы лучше.

Она уткнулась взглядом в асфальт. Повисла пауза от которой утих ветер …

– Ты серьёзно? – наконец произнёс Коля.

Катя кивнула, не поднимая головы.

– Люди живут и знают: что правильно, что – нет. А я – как будто бракованная. Стараюсь, стараюсь, а в итоге на меня смотрят как на… как на глупую. Или странную. Или опасную. Рыжую жабу… Может, я ошибка? Сбой в системе?

Коля выпрямился, крепко держась за подлокотники. Его лицо изменилось, голос стал резким, как разбитое стекло.

– А я, по-твоему глюк или сбой? Или ошибка природы?