Милана Громова – Катарсис (страница 2)

Последствия не заставили себя ждать. Видимо, это была огромная ошибка – или, скорее, проявление моей неспособности приспособиться к местным негласным правилам. В мгновение ока он, словно разъяренный зверь, набросился на меня, и на небольшой пятачке посреди толпы разразилась яростная, бессмысленная драка. Желание прикончить его было настолько острым, почти инстинктивным, что я избивал его с остервенением, подпитываемый неконтролируемой агрессией, которую не чувствовал в себе давно. Боль от его ответных ударов лишь подстегнула, заставляя вкладывать всю силу в каждый следующий выпад.

Существа проходящие мимо не обращали внимания на эту схватку, будто у них происходит это каждый день. Но я все же чувствовал этот прикованный взгляд со стороны.

В самый разгар этой слепой ярости, когда я был полностью поглощен схваткой, я внезапно почувствовал, как меня кто-то цепкой рукой хватает за плечо и пытается вытащить из этой кутерьмы. В сознании мелькнула мысль о новом враге, и я уже приготовился нанести удар своему неожиданному спасителю. Мой кулак замер в воздухе, когда вместо угрозы я услышал низкий и совершенно спокойный голос.

Я поднял голову. Передо мной стоял невысокий, коренастый гролл. Кожа — серая, с сизым отливом, будто его припорошило гарью. Волосы — жёсткие, нечёсаные, цвета мокрого асфальта. В левом виске — чёткий, будто вырезанный крест. Глаза чёрные, но живые — в них прыгали бесовские искры.

Он усмехался. Словно мир вокруг не горел, а тихо тлел в его честь.

— А ты живуч, мне бы такой пригодился. Пошли со мной, — произнес он, и это было больше похоже на приказ, чем на просьбу. Он двинулся вперёд, не дожидаясь ответа. Я обернулся и увидел, как мой противник, словно очнувшись от наваждения, уже отряхивается и, недоуменно оглядываясь, уходит прочь.

Я не был идиотом, чтобы легкомысленно последовать за каким-то болваном, поэтому просто развернулся и направился в противоположную сторону.

— Одному тебе здесь не выжить. – раздалось на всю улицу от того чудака.

— Продержусь, не волнуйся. – Чувство злости смешалось с нарастающей тревогой, но и какая-то частица меня почувствовала странное облегчение. Каждый мускул был напряжен, как у пойманного зверя, но я, полный нервного напряжения и настороженного любопытства все же воздержался с ним пересекаться.

Я уходил не оборачиваясь. Спина горела — там, где секунду назад его пальцы сжимали мою куртку. Чужое прикосновение оставило липкий, мерзкий след, будто меня пометили.

— Я буду на старом вокзале. Если передумаешь. – крикнул он мне.

Я молчал. Считал шаги. Двадцать. Тридцать. Пятьдесят. Он не шёл за мной. Не пытался догнать или убедить. Просто... исчез из слуха, растворился в шуме этого ржавого города.

Это было странно. И это бесило больше, чем если бы он набросился сзади.

На следующий день я не собирался туда идти.

Всё утро я провел, петляя по развалинам, проверяя, не следит ли за мной этот тип с навязчивой идеей «пригодишься». Никого не было. Или он был слишком хорош, или я терял хватку.

К вечеру, когда багровое небо начало темнеть, я оказался у вокзала. Не потому, что хотел. Просто так вышло. Город после Разлома изменился — привычные маршруты вели не туда, и ноги сами принесли меня к этим ржавым путям.

Он сидел на крыше вагона, свесив ноги.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он, не глядя в мою сторону.

— Я проходил мимо, — отрезал я, остановившись в тени.

— Конечно. — Он усмехнулся и кинул вниз что-то маленькое, блестящее. Гайка звякнула о рельсы у моих ног. — Садись, не стой как истукан. Или боишься?

— Чего? — Я невольно усмехнулся в ответ. — Тебя?

— Себя, — ответил он, и в его голосе не было насмешки.

Это стало первой трещиной.

Я не полез на вагон. Не сел рядом. Я остался стоять в тени, заложив руки в карманы, готовый в любой момент уйти.

— Как тебя зовут? — спросил я, когда он замолчал.

— А тебе зачем? — Он наклонил голову. — Будешь вызывать на дуэль?

— Нужно же знать, кого пристрелить, если кинет, — пожал я плечами.

Он засмеялся — отрывисто, хрипло, будто не ожидал услышать что-то подобное от того, кого считал просто обезумевшим драчуном.

— Ксенолит. А тебя?

— Даррен, — буркнул я, чувствуя, как имя вырывают из меня силой.

— Дерьмовое имя, — заметил он.

— Иди нахрен.

— Обязательно.

—Рассказывай все, что знаешь про это место. — Вся покорность, что была после драки, тут же испарилась, уступив место требовательности.

Ксенолит чуть приподнял бровь, словно оценивая мою резкую перемену.

— Да ты у нас с характером. — Снова широкая улыбка расползлась по всему лицу.

— Еще одно слово не по делу – и следующим, кому я врежу, будешь ты. И тогда я уже не сдержусь.

Он поднял руки в примирительном жесте, но усмешка все равно тронула уголки губ.

— Ладно, ладно, успокойся. — Он вздохнул, и взгляд его стал серьезнее, будто он наконец-то решил отбросить маску беззаботности. — В мире Разлома, где мы оказались, мы – гроллы. Это такие, как я и ты, – существа, покрытые тенью. Но помимо нас здесь живут ауресы – те, кто, по поверьям, искупил душу. Они... они выглядят по-другому, светятся, что ли. Раньше гроллы и ауресы как-то ладили, ну, по крайней мере, жили рядом. Все было относительно мирно, даже если гроллы всегда ненавидели ауресов за их "чистоту". Но где-то полгода назад гроллы начали заражаться какой-то странной болезнью. Они сходят с ума, становятся агрессивными. Зараженные начали без причины нападать на ауресов, буквально рвать их на куски. Поэтому теперь нас, гроллов, изолировали от них подальше, чтобы не началась настоящая бойня.

Слова Ксенолита, словно ключи, открывали одну за другой двери в темных закоулках моей памяти. Все встало на свои места с жуткой ясностью. Именно тогда, в том проклятом подъезде, когда я только очнулся, я видел одного такого зараженного гролла, который буквально кромсал ауреса. Ужас от той сцены вновь ожил, от него скрутило живот.

— Как передается заражение?

Ксенолит небрежно махнул рукой, словно это пустяк, хотя в глазах все же мелькнуло что-то настороженное.

— Обычно – через вдыхание заразы, что носится в воздухе, когда находишься с ними почти впритык. Но зараженные выходят только ночью, когда темно, так что сильно не беспокойся.

— Ага, — выдохнул я, больше для себя, чем для него.

Между нами повисла тишина. Не враждебная. Не дружеская. Что-то среднее — как у двух зверей, которые временно поделили территорию.

— Что ты там говорил про вирус? — спросил я, глядя на небо, которое с каждой минутой становилось всё гуще.

— А ты заражен, что ли? — Ксенолит свесился с вагона, вглядываясь в мое лицо. В его глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство хирурга перед трупом.

— Просто спросил.

— Уже темнеет. — Он слез с вагона и отправился к вокзалу — Бывай, Даррен.

Ответа на свой вопрос я не услышал, поэтому проигнорировав его просто развернулся и ушёл.

Каждый шаг от вокзала отзывался во мне новой, липкой тревогой. Мозг лихорадочно переваривал информацию, и постепенно все становилось до жути ясным. Но это понимание вело к одному – самому мрачному и отчаянному – выводу: если вирус распространяется по воздуху... то это понимание привело к самому мрачному заключению: вирус мог уже находиться во мне.

Ночь пролетела слишком быстро и я пришёл снова. Не признался бы себе в этом, даже под пыткой. Просто так вышло. Опять.

Ксенолит уже ждал. На этот раз не на крыше, а внутри — в грязном зале ожидания, где он соорудил нечто вроде логова из продавленной мебели и пустых бутылок.

— А, долгожданный гость, — протянул он, не поднимая головы. Он ковырялся в каком-то приборе, собранном из мусора и отчаяния. — Проходи, садись.

— Не собираюсь я садиться, — сказал я, прислонившись к стене. — Я просто зашел спросить кое-что.

— Валяй.

— Почему ты в одиночку? Если гроллы держатся вместе, как ты сказал.

Ксенолит на секунду замер. Его пальцы, перепачканные в чём-то тёмном, сжались вокруг отвёртки.

— Почти не выхожу отсюда, вот и не находил себе общение. — ответил он и вдруг резко поднял голову. — А ты почему один?

— Мне так удобнее.

— Врешь, — спокойно сказал он и снова уткнулся в стол. — Но я тоже вру. Так что квиты.

На столе, заваленном железом — лежала карта. Не новая, вся в пятнах, с обгоревшими краями. Город. Наш город обведенный красным несколькими кварталами

— Это что?

— Территория ауресов, — Ксенолит ткнул пальцем в одно из пятен. — Вот здесь они появляются чаще всего. А вот здесь, — палец переместился к другому кружку, — заражённые выходят из нор.

— И что с того?