Мила Скай – Нарисуй мне чувство (страница 4)

— Ты не сердишься? Что я... что я чувствую?

Синева под пальцами теплеет.

Я открываю глаза.

На стене, прямо передо мной, там, где пустота, проступает лицо. Размытое, нечёткое, но я узнаю его.

Лена.

Она улыбается.

— Я дурак, — шепчу я. — Я схожу с ума.

Но лицо не исчезает.

Она смотрит на меня — и в её глазах нет боли, нет обиды. Только тепло.

И вдруг я слышу.

Не голос, нет. Что-то другое. Как будто ветер прошептал прямо в ухо:

«Живи».

Я замираю.

— Лена?

Тишина.

Но синева на стене пульсирует ровно, спокойно, как дыхание спящего человека.

Я сижу на холодном полу до самого рассвета.

А когда первые лучи солнца касаются фрески, я встаю, крещусь (впервые за пять лет) и выхожу из церкви.

Мне нужно поспать хотя бы пару часов.

Завтра — или уже сегодня? — она приедет снова.

И я должен быть готов.

К ней.

К себе.

К жизни.

Конец первой главы.

ГЛАВА 2: Цвет тишины

Нико. Утро второго дня.

Я не спал.

После того, что случилось ночью в церкви, сон не шёл. Я просто сидел на крыльце сторожки, курил и смотрел, как небо из чёрного становится серым, а потом — розовым.

Пять лет я не курил. Сегодня снова начал.

Глупо.

Но когда рядом с тобой призраки начинают разговаривать, хочется занять руки хоть чем-то.

Отец Михаил появился ровно в шесть — как всегда, с велосипедом и неизменной улыбкой.

— Коля! А я думал, ты ещё спишь. А ты вон уже встречаешь рассвет, как заправский йог.

— Здравствуйте, батюшка.

Он прищурился, посмотрел на меня внимательно.

— Ты чего такой? Случилось что?

— Нет. Всё хорошо.

— Врёшь, Коля. Грех врать-то. Тем более священнику.

Я усмехнулся. С ним бесполезно — видит насквозь.

— Ночью в церковь ходил, — сказал я. — С фреской разговаривал.

— Ну и как она?

— Ответила.

Отец Михаил присвистнул, слез с велосипеда, присел рядом на крыльцо.

— Рассказывай.

Я рассказал.

Про Веру, про сны, про синеву на стене. Про то, как Лена улыбнулась мне из пустоты. Про шёпот: «Живи».

Отец Михаил слушал молча, только головой покачивал. А когда я закончил, достал из-за пазухи термос и налил мне чаю.

— Ты, Коля, пойми одну вещь, — сказал он. — Господь редко говорит прямо. Он говорит через людей, через знаки, через краски даже. А иногда — через тех, кого мы любили и потеряли.

— Она сказала «живи».

— А ты что делаешь последние пять лет?

Я молчу.

— Ты не живёшь, Коля. Ты существуешь. Работаешь, ешь, спишь, но внутри — мёртвый. А она тебе говорит: живи. Чувствуй. Дыши.

— Я боюсь.

— Чего?

— Снова потерять.

Отец Михаил допил чай, задумался.

— Знаешь, Коля, я часто думаю о вере. Не о той, что в книгах, не о той, что в проповедях. А о той, что внутри. О том, как человек находит Бога.

— И как находит?

— По-разному. Кто-то в горе, кто-то в радости. Кто-то в тишине, как ты. А кто-то — в другом человеке.

Я смотрю на него.

— В другом человеке?

— А ты не замечал? Когда любишь — ты ближе к Богу, чем в любой церкви. Потому что любовь — это и есть Бог.

— Я любил Лену.

— И что? Ты думаешь, она сейчас где?