Мила Синичкина – Моя! И это не обсуждается (страница 4)

– Такие как они вообще должны быть под запретом, – поддерживаю я ее тон.

– Верно! Я, кстати, Настя, – представляется мне девушка.

– Приятно познакомиться Настя, я Айлин. Но ты и сама это знаешь.

Почему бы и не попробовать наладить общение с одногруппницей. Правда, она все равно рано или поздно начнет обижаться на меня, когда я раз за разом буду отказываться от прогулок по вечерам и не захочу впускать кого бы то ни было в свою комнату.

«Нет, только клинические идиотки мечтают о гене, ведь он есть проклятие, а не дар», – горько думаю и вновь погружаюсь в лекцию.

По окончании пары я намеренно медлю, хочу пропустить блондина вперед, но я зря так переживаю, он встает и выходит со своими одногруппниками, даже не оборачиваясь. И правильно в общем–то, но мне почему–то тоскливо. Не понимаю я себя, до встречи с этим парнем я ни на кого так не реагировала, даже на других Альф, а ведь они все привлекательные, как на подбор, но нет, они не затрагивали мою душу.

– Тебя проводить? – рядом со мной неуверенно мнется Настя, остальные уже ушли.

И я успеваю подумать о том, что старосте нелегко приходится в коллективе, ведь с ней, кажется, не жаждут дружить, у всех своя компания.

– Конечно, спасибо, – благодарно киваю и иду вслед за девушкой.

Она что–то мне рассказывает, но я мало слушаю, лишь вставляю в нужных местах необходимые междометия. На самом деле мне до сих пор не верится, что я смогла, я на свободе, я не попалась в ловушку. Теперь нужно всего лишь не натворить глупости и не мозолить глаза блондину. Он в другой группе, и это мне на руку. И нечего по этому поводу тосковать!

«Хорошо тебе будет лишь с твоим истинным», – эхом проносятся в моей голове слова Элеоноры.

И сразу же возникает мысль: «А вдруг блондин и есть мой истинный? Может, не стоит всю жизнь прятаться? Может, стоит довериться?»

Но я на корню пресекаю этот поток. Никаких может, никаких довериться, блондин просто пожалел меня, а я его уже записываю в свои истинные. Это глупо.

И потом, разве истинный не может запереть меня дома? Он точно так же будет аргументировать это решение заботой, но мне как будто будет легче.

Ах да, будет. С истинным я радостно сама сяду на цепь.

Нет уж, спасибо.

– Пришли, – радостно сообщает Настя. – Ты ведь сядешь со мной на лабораторной? Мне не хватало пары.

– Конечно, – восклицаю я излишне воодушевленно, усилием воли прогоняя тоску из–за того, что это занятие будет проходить без присутствия на ней блондина.

– Отлично! – хлопает в ладоши староста и подводит меня к нашему общему рабочему месту.

«Айлин, это всего лишь гормоны, не более. Мужчины никогда не стремились тебе помогать, один раз случилось обычное вежливое участие – и ты уже поплыла. Успокойся и займись делом! Ты в этом мире не нужна никому, кроме себя. Вероятность встретить истинного ничтожно мала, и оборотни не гнушаются в этом поиске пользовать всех подряд, особенно Альфы. Ведь так удобно потом сказать – прости, я ошибся, но время мы провели превосходно»…

8

Как бы там ни было, а о блондине мне не удается забыть. На обеде в столовой, куда меня заботливо приглашает Настя, я вновь вижу Альфу. Все мое естество опять тянется к парню, и я понимаю, что с этим нужно что–то делать.

– Голова болит? – спрашивает одна из моих одногруппниц, не Настя, с этой девушкой я еще не знакомилась. – Могу дать таблетку, у меня есть. Я раньше тоже так реагировала, а теперь ничего, стало легче. Приятно знать, что я не одна такая, – усмехается девица.

– Не такая, это какая? – поднимаю голову и настороженно смотрю на девушку.

– Ой, да тут почти вся столовая такая, просто вы, невинные овечки, более чувствительны к мужскому обаянию. Смотрите, без защиты не ходите на вечеринки, а не то печально закончите, – смеется яркая блондинка, показавшаяся мне знакомой.

– Я тебя вчера случайно толкнула, извини еще раз, – произношу. – Но я так и не поняла, о чем речь.

– Я Ксения, кстати, а насчет вчера – забили. Ты наша, да и в общаге будешь жить, какие между нами могут быть ссоры. А я про вашу повальную реакцию на нашего институтского красавчика номер один – несравненного Альфу Адама Милославского, единственного наследника Григория Милославского. Ах, за ним и без его второй ипостаси все бы девчонки бегали, а тут еще и оборотень, еще и Альфа. Не завидую я его девицам, ой, не завидую.

– Девицам? У него много девиц? Он не ищет истинную? – задаю я вопросы, которые могут выдать меня с головой.

К счастью, девчонки понимают мой интерес по–своему.

– Ой, не могу, – веселится Ксения, – теперь я знаю, почему вы с Настькой сразу подружились, а ведь ты не выглядишь так же, как она, ты симпатичная, – Староста бросает злой взгляд на блондинку, но молчит. – Вы с ней обе любительницы романтики, до сих пор верите в то, что оборотни ищут своих истинных, и в процессе этого поиска страдают по неразделенной любви к этим самым истинным. На деле же они все просто используют глупеньких девиц, а те из них, кто способен дать им потомство, удостаиваются чуть большими преференциями, вот и все. Так что заканчивайте пускать слюни по Милославскому, вам не светит даже встать у него на пути по фиктивному поиску истинной, не тот у вас типаж, классом не дотягиваете.

Забавно, что Ксения озвучила мои мысли. В процессе поиска истинной так легко обманывать наивных дурочек. Я невольно оборачиваюсь в сторону блондина и понимаю, что Ксения права, я не дотягиваю. За его столиком сидит две холеные девушки, их волосы тщательно уложены, в ушках блестят драгоценные камушки, дорогая помада не норовит ненароком стереться, пока они делают глоток, поправляя трубочку наманикюренными пальчиками. И совсем не важно, красавицы они или нет, того, что не додала природа с лихвой дают деньги.

– Ты тоже не дотягиваешь, – хмыкаю я, переводя взгляд на одногруппницу, – классом здесь все не вышли.

– Твоя правда, – нормально реагирует Ксения. – Ты молодец, с самоиронией, не обижаешься на правду, как Настька.

– Не Настька, а Настя, Ксенька, – огрызается староста.

Я перевожу свое внимание на купленный салат и бутерброд, учеба на сегодня не закончилась, нужно поесть, вечером придется запаривать себе лапшу, мое коронное блюдо дня. Эх, тяжело жить, не в состоянии даже яичницу нормально поджарить. Яйца у меня почему–то сразу подгорают, на каком бы режиме я этого не делала и какой бы сковородкой не пользовалась. В прошлом общежитии после моего первого и единственного кулинарного шедевра меня вежливо попросили больше не готовить на общей кухне. Было обидно, но запах и впрямь долго выветривался, от чего страдал весь наш этаж. Пришлось согласиться.

– Ладно, на одном Адаме Милославском свет клином не сошелся, – машет рукой Ксения. – К счастью, в институте есть мажоры более близкие к народу. Дмитрий сегодня устраивает у себя дома очередную вечеринку, пойдем?

9

– У него что, нет лимита на гостей? Или он твой друг? – спрашиваю, отрываясь от невкусного салата.

«Овощи я как раз в состоянии нарезать, надо сходить в магазин после пар, успеть купить их, разбавить лапшу», – думаю параллельно.

– Нет, Дмитрий всеобщий друг. И дом у него большой, а участок просто гигантский. Да и первым курсам вход закрыт, так что все обычно помещаются.

– Ясно, – киваю, – я поняла.

– Так что, пойдешь с нами? – допытывается до меня Ксения. – Ты хорошенькая, и под этим мешковатым свитером наверняка скрывается нормальное тело. Если тебе нечего надеть, я одолжу, потом сочтемся.

«Блин, первый день, а уже начинается», – думаю с легким раздражением.

– Нет, спасибо, я пас, – качаю головой. – Но вам отлично повеселиться.

– Фу, как Настька, – осуждающе произносит Ксения. – Смотрите, одни останетесь старыми девами.

– Ничего, коты тоже нуждаются в заботе, не все мужчинам уделять внимание.

Моя фраза разряжает обстановку за столом и, к счастью, приводит к смене темы разговора.

Пары заканчиваются, мои одногруппницы разбредаются по своим делам: почти все торопятся на вечеринку, а Настя на рейсовый автобус, она старается уезжать домой на выходные. Я же спешу в магазин до очередного захода солнца. Мне даже звонить некому, опекунам за меня больше не платят, так как я вроде как взрослая, обо мне заботиться уже не нужно. Горько усмехаюсь и не замечаю, что я не одна стою у лотка с овощами.

– Эти помидоры какие–то особенные? Ты им так улыбаешься, – произносит парень рядом со мной.

Испуганно вздрагиваю и невольно делаю шаг в сторону от незнакомца и только после этого фокусирую свой взгляд на лице парня. Кажется, я его видела сегодня в институте.

– Эм, нет, я своим мыслям улыбалась.

«Если можно назвать улыбкой горькую усмешку», – договариваю про себя.

– Ясно, – кивает брюнет и продолжает диалог, как будто мы с ним знакомы, и нет ничего странного в том, что мы стоим перед овощными полками, обсуждаем местные помидоры. – А я–то уже хотел попробовать, но раз ты не советуешь.

Поток кондиционированного воздуха на потолочном агрегате меняет свое направление и резко дует в нашу с брюнетом сторону. Мое обостренное обоняние позволяет мне понять, что передо мной оборотень, и на мою беду, незнакомец тоже что–то понимает.

– Ммм, какие у тебя необычные духи, так и манят втянуть воздух поглубже, – говорит брюнет.

Его зрачки расширяются, а сам он делает шаг ко мне, я от него, и это дурацкое хождение продолжается некоторое время, пока я не упираюсь спиной в преграду.