Мила Синичкина – Моя! И это не обсуждается (страница 6)

Если это действительно влюбленность, то это ужасно.

Расположение у института и общежития выгодное, все главные достопримечательности города рядом. И я могу насладиться пешей прогулкой, получая бесплатную физическую тренировку.

В парке довольно быстро нахожу тропинку, ведущую к искусственному пруду, интересно, водятся ли там утки. Хотя хлеб я с собой не брала.

Дохожу до искомого и на секунду замираю, и вовсе не от того, что пруд прекрасен, и утки здесь действительно есть. Хотя эти оба факта имеют место быть.

Но моя реакция обусловлена тем, что у воды стоит он, тот самый блондин, который занял мои мысли вчерашним вечером и проник в них с утра пораньше. Мы с ним снова в одном месте, почему–то Милославскому тоже приспичило посмотреть на уток субботним утром, только он в отличие от меня взял с собой хлеб, и в данный момент занят сейчас тем, что сосредоточенно кормит птиц.

«Может, подойти? Поблагодарить? – думаю напряженно. – Или, наоборот, поругать? Сказать, что я не нуждаюсь в подачках».

Но нет, последнее я сразу отвергаю. Не чувствуется в Милославском того, что обычно присуще избалованным Альфам, он не самовлюбленный кретин, делающий добро девушкам только ради того, чтобы затащить их в постель. Нет в нем этого.

Впрочем, подобное присуще многим особям мужского пола, не только Альфам. Не стоит обелять обычных самцов.

Тут Милославский поворачивается ко мне полубоком, я могу лучше рассмотреть его. Он поднимает руку, чтобы кинуть хлеб уточке, оставшейся чуть в стороне, не подплывшей за угощением вместе с остальными своими сородичами. Несмотря на то, что сегодня пасмурно, и на Адаме надет тонкий плащ, я могу увидеть очертания его рельефных мышц под тонкой тканью. Выражение лица блондина никак не соответствует его брутальному телу, ведь оно олицетворяет собой вселенское спокойствие, как будто нет ничего важнее в данный момент, чем утки в пруду.

«Должно быть, я для него, что эти утки, особенно, что та, которая осталась в стороне, – приходит мне в голову мысль. – Просто еще одно слабое существо, которому он может помочь и помогает. Ничего больше. И да, подойти и поблагодарить нужно, это будет вежливо, хоть никто и не ожидает благодарности от кого–то вроде утки. Но я поставлю точку в этой истории и наконец–то осознаю, что моя влюбленность глупа и безнадежна».

Делаю шаг вперед, но меня вдруг обгоняет неизвестно откуда взявшаяся девица. Она сокращает путь и немного толкает меня, но не считает нужным извиниться. А торопится она к Милославскому. Я могу наблюдать, как девица вешается на него, как по–собственнически обнимает и целует в щеку, как смеется, что–то рассказывая, а потом уводит подальше от пруда, от уток, от меня.

– Н–да, у меня нет шансов, это безнадежно и требует того, чтобы я обо всем забыла, – бормочу себе под нос.

Мне вдруг становится неприятно на душе, я сама себя сравнивала со слабой уткой, но, когда увидела Милославского с этой красоткой, вдруг расстроилась. Одно хорошо, ее появление мне помогло, оно прекрасно справилось с тем, чтобы я забыла о столь стремительно возникшей влюбленности и больше даже и не смела подумать о недостижимом.

Мое место давно и прочно определено. Счастье для меня не предусмотрено.

А жаль.

13

В понедельник мне вдруг хочется надеть на пары обтягивающую блузку, а не бесформенную кофту, в которой непонятно, где именно у меня заканчивается талия и начинаются бедра. И вместо свободного кроя брюк, я выбираю прямые, зауженные к низу джинсы. На ноги обуваю стильные казачки на низком каблуке, расчесываю волосы, оставляя их распущенными, трогаю губы блеском для губ и, довольная своим отражением в зеркале, выхожу из комнаты.

Мне нужно сегодня напроситься на дополнительные занятия, будет повод не ходить на вечеринки и дальше. Но днем–то я могу выглядеть красиво, не обязательно хоронить себя заживо круглые сутки.

Субботняя встреча что–то глубокое всколыхнула во мне, что–то, что я думала, давно исчезло. Оказывается, не исчезло, я его похоронила сама собственными руками, искренне считая, что единственный выход для меня – это страх и вечная игра в прятки.

– Найти истинного – это счастье. Ты одарена, Айлин, а не проклята, – вспоминаются мне на ум слова Элеоноры.

Естественно, я не поддалась ее убеждениям, но обида на собственную долю занимает слишком много места в моем сердце. Так нельзя. В конце концов, все мы из–за чего–то страдаем, у многих людей на земле проблемы куда более худшего и фатального характера. А я закрылась в скорлупе, обиделась на весь мир, а потом…

Потом я оскорбилась на то, что единственный приличный Альфа увидел во мне обездоленную утку, которой нужно помочь, потому она сама слишком труслива.

Выпрямляюсь и бодро шагаю на занятия. Правда, то, каким взглядом меня провожают парни, едва не заставляет сбежать обратно в комнату и переодеться в безопасный балахон.

«Это физиология, всего лишь физиология, – говорю себе, заставляя свои плечи остаться на прежнем месте, – биология, не больше. Она и между обычными людьми происходит повсеместно, а уж у меня и оборотней развита в разы. Иногда мне кажется, что я гораздо ближе к тем, от кого бегу, как это не прискорбно».

– Ох ты ж, вы только посмотрите, какая цаца, оказывается, скрывалась под пятничным камуфляжем, – восклицает Ксения, стоит мне подойти к девчонкам из группы.

– И тебе привет, ты тоже хорошо сегодня выглядишь, – спокойно киваю блондинке.

– А что случилось на выходных? Вещички постирала, и пока те сохнут, пришлось надеть актуальную в этом сезоне одежду? Или же наша загадочная новенькая влюбиться успела, а? – подмигивает Ксения. – Имей ввиду, Милославский все равно не клюнет.

Напоминание о красивом блондине неприятно режет по моим нервам.

– Мир крутится вокруг него, да? Мне–то казалось, что человечество давно прожило этот этап, и сейчас все знают настоящее устройство Солнечной системы, – отвечаю чуть более раздраженно, чем собиралась.

– У тебя еще и зубки прорезались, – качает головой Ксения, – моя ж ты прелесть. Отдохнуть с переезда надо было, да? А теперь ты встала в строй и будешь укладывать мужиков на лопатки.

– Да не нужно мне это, – хмурюсь, не понимая, к чему этот глупый разговор, – я для себя хочу выглядеть красиво. Молодость скоротечна, к балахонам всегда успеется вернуться.

– Ты рассуждаешь как старушка, – усмехается Ксения.

– Хватит, отстань от нее, что ты пристала к человеку, – встает на мою защиту Настя, – переживаешь, что теперь не будешь самой красивой в группе? Так куча девчонок в институте хорошеньких, нет у нас королев красоты, все хороши по–своему.

– Ничего я не переживаю, – Ксения театральным жестом убирает назад свои блондинистые волосы, – мне для уверенности не нужна свита страшненьких подружек.

– Тогда и впрямь отстань от человека, привязалась на ровном месте, – вступает в разговор третья, я забыла, как ее зовут. – Обычно человек оделся, даже скромно по твоим меркам. Королевой мини ты в любом случае останешься, не волнуйся.

– Хах, это точно, – смеется Настя. – Идемте внутрь, пара скоро начнется.

Староста тянет меня вперед, остальные, посмеиваясь, следуют за нами. Ксения колеблется несколько секунд, но в итоге тоже идет. Злобная девчонка, хорошо, что я не хожу на вечеринки, она бы мне там прохода не давала со своей злостью.

– Правильно, Настюш, – Догоняет нас противная блондинка, – держись за новенькую, остальные–то тебе не помогли, а эта, глядишь, добренькая, научит тебя причесываться, кофточку одолжит. Хотя нет, не одолжит, ты не влезешь, с твоей полнотой никакая одежда и косметика не помогут.

Настя краснеет, девчонки переглядываются, но не вмешиваются, а мне становится неудобно.

«Как жаль, что у Элеоноры нет телефона, она презирает современные технологии, а то я бы позвонила и высказала все, что я думаю о ее гадании. Я ведь хотела спокойствия, просила о таком месте», – сокрушенно качаю головой.

– Полнота поправима, а злобный характер нет. Смотри, не заработай себе язву раньше времени, на одних лекарствах придется сидеть, – произношу, подводя Настю к дверям аудитории.

Но Ксения словно с цепи срывается, не знаю, какая муха ее укусила, да только она преграждает нам путь и вдруг толкает меня.

– Умная самая, да? – говорит она злобно. – Только приехала и уже нарываешься? Так давай разберемся!

14

Людская масса, которая обычно неукротима, особенно, когда нужно попасть в кабинет и занять лучшие места в аудитории, вдруг резко прекращает свое движение. Все резко останавливаются и больше не напирают на нас сзади. Я потираю ушибленное плечо, отпустив Настю, и не пойму, что от меня хочет Ксения.

– Совсем с ума сошла? Я ведь могла упасть. Если ты мне так мстишь за то, что я случайно налетела на тебя в общежитии, то хорошо, принято. А теперь дай пройти, занятие вот–вот начнется, а ты устроила пробку на входе.

Делаю попытку протиснуться в аудиторию, но озлобленная идиотка так и стоит упорно на месте. Мне остается лишь в недоумении приподнять правую бровь.

– Нет, не мщу. Хочу наказать тебя за твои слова, ты меня оскорбила, болезнь посулила, – отвечает Ксения, сверкая глазами.

– Ты постоянно всех вокруг прямо или скрыто оскорбляешь, – пожимаю плечами, – не заметила я, чтобы кто–то с тобой физически разбирался.