Мила Реброва – Сломанная невеста (страница 54)

По дороге обратно мы снова молчали. Но на этот раз – не от напряжения. А от того, что не хотелось рушить это новое чувство.

Когда мы вернулись, Зумрат как раз выгружала из машины коробки. Я помог донести одну на кухню.

– Ну что, обратно вернулись, а я думала, пропали. Всё живы?

Я только кивнул:

– Сюрприз удался.

Сафия зашла следом. Рашид взглянул на её руку – и чуть приподнял брови. Зумрат заметила тоже, но промолчала. Только улыбнулась.

Праздник был уже близко. И я знал – она встретит его по-настоящему новой.

Сафия

Я не просто радовалась – я светилась изнутри. Рука была наконец свободна. Лёгкая. Моя. Я всё время рассматривала её, поворачивала в разном свете, сжимала пальцы, будто не веря, что больше не надо терпеть тяжесть гипса.

Я первым делом переоделась. Выбрала простое домашнее платье, повязала платок и сразу спустилась на кухню. Там пахло жареными крылышками, тестом и мёдом – и всё это смешивалось в сладкий, обволакивающий аромат, который можно было есть ложкой. Зумрат стояла у плиты, переворачивая очередную порцию. Не успела я подойти, как она обернулась:

– Бека сказал, что всё хорошо, да?

Я кивнула. Улыбаясь, наверное, чересчур широко, но ничего не могла с собой поделать.

– Всё срослось. Сказали, повязку носить и не перенапрягать.

– Вот и отлично, – мягко сказала она, выкладывая горячие крылышки в миску. – Но руку беречь всё равно надо. Так что садись. Овощи порежешь. Варёные, мягкие. Оливье на тебе.

Я опустилась за стол, и сердце застучало почему-то чуть быстрее. Простая миска с морковкой и картошкой, обычный кухонный нож… Но для меня это было как новый шаг. Я снова могу бать по-настоящему полезной.

Зумрат поставила передо мной доску, положила варёные яйца и банку с огурцами. Всё уже было сварено, остужено, разложено. Она всё подготовила заранее, чтобы не перегружать меня. И я это понимала. Была благодарна – без слов.

– Мелко? – спросила я, взяв первую морковку.

– Как тебе удобно, – ответила она, не поворачиваясь от плиты. – Мы тут не в ресторане.

Я усмехнулась и принялась нарезать. Медленно. Аккуратно. И ловила себя на том, что мне просто хорошо. Это была не обязанность, а тёплое, простое участие. Быть частью готовки, подготовки к празднованию, жизни этого дома.

Через пару минут на кухню зашёл Алим. Спокойный, как всегда. Он снял куртку и, проходя мимо, кивнул:

– Вернулись уже?

– Ага, – отозвалась Зумрат. – Всё хорошо.

Он посмотрел на меня. Быстро, коротко, но с вниманием.

– Как ты себя чувствуешь? Не нагрузила слишком руку?

– Нет, всё хорошо. Легче стало.

– Тогда отлично.

Он хотел было уйти, но Зумрат окликнула:

– Рашид тебя ищет. Он в конюшне, сказал, без тебя не справится.

Алим кивнул и, не говоря лишнего, вышел во двор.

Я проводила его взглядом. Он был всегда сдержанным, тихим. Но в этой сдержанности было что-то надёжное. От него веяло спокойствием.

– Хороший он, – вдруг сказала Зумрат. – Все братья у меня хорошие. Просто по-своему.

Я ничего не ответила. Только кивнула. Потому что это была правда.

В миске уже была целая горка нарезанных овощей. Я аккуратно подвинула её ближе к себе, взяла следующую картофелину и с улыбкой продолжила – будто в первый раз готовлю к празднику дома. В своём доме.

***

Прошёл почти час, как Зумрат сняла с плиты последнюю партию крылышек и укрыла их полотенцем. Я закончила нарезать зелень и уже сложила её в контейнер, когда с улицы снова донеслись шаги – в кухню вернулся Алим. Теперь уже без куртки, в тёмной рубашке с закатанными рукавами, на запястье – следы воды, будто только что мыл руки.

– Всё, во дворе порядок, – спокойно сказал он, проходя мимо к раковине. – Можно начинать с мясом.

Зумрат указала на накрытый полотенцем таз в углу:

– Там всё готово. Рашид с утра нарезал. Осталось замариновать.

Алим откинул угол ткани, осмотрел содержимое и кивнул:

– Как по линейке. Он и правда вымеряет каждый кусок.

– А ты думал, кто у нас главный по аккуратности? – усмехнулась Зумрат. – Я, может, и шеф, но в таких делах он впереди всех.

– Тогда начнём, – сказал Алим и принёс таз поближе к столу.

Он принялся за маринад: быстро выжал лук, добавил специи, плеснул уксуса, нарезал пучок свежей кинзы. Двигался уверенно, спокойно, без суеты – в каждом жесте было что-то привычное и надёжное. Я невольно смотрела на него, ощущая ту редкую, негромкую силу, которой не нужно заявлять о себе – она просто есть.

Аромат маринада быстро заполнил кухню – резкий, пряный, с луковыми нотками и чем-то чуть сладким. Алим работал сосредоточенно, не отвлекаясь, только иногда спрашивал у Зумрат, что добавить, сколько соли, и она коротко отвечала, не отвлекаясь от своего.

Я сидела за краем стола, наблюдая, как он пальцами перемешивает мясо, как аккуратно втирает специи в каждый кусочек. Это было что-то совсем не похожее на привычную домашнюю готовку. У него всё выходило красиво. Как у человека, который умеет делать хорошо – и всегда так делает, даже если никто не смотрит.

– А ты часто с мясом возишься? – спросила я, не удержавшись.

Алим мельком посмотрел на меня, чуть поднял брови.

– Не часто. Только когда праздник. Или когда надо, – ответил спокойно. – Но я люблю, чтобы всё было правильно. Если уж делать – то хорошо.

– У тебя получается, – сказала я, не думая.

Он не ответил. Просто снова опустил руки в таз. Но уголок его рта чуть дрогнул, будто он всё-таки улыбнулся, самую малость.

Зумрат, не оборачиваясь сказала:

– Вот видишь, у нас тут каждый что-то умеет. Один печёт, другой режет, третий молчит, но делает вкусно.

Я улыбнулась. Тихо. Просто потому что было тепло. Спокойно. Легко.

Пока Алим убирал таз с мясом в прохладное место – чтобы оно как следует настоялось до завтра, я занялась тарелками. Расставляла по полкам чистую посуду, стараясь быть полезной хоть в чём-то, что не требовало усилий.

– Всё, – сказал он наконец. – Мясо будет готово к утру. Завтра зажарим на мангале. Без него мы праздник не представляем.

Он вымыл руки, вытер их полотенцем и обернулся ко мне:

– Как рука?

– Лучше. Намного.

– Хорошо. Только не спеши. Дай себе время.

Я кивнула. В этот момент он показался мне старше. Или, может, просто мудрее. В нём не было ни тени легкости, как у Беки, ни жёсткости, как у Рашида. А была тишина. Уверенность. И ощущение, будто если Алим что-то сказал – значит, так и будет.

Он ушёл тихо, как и пришёл. А на кухне снова остались только мы с Зумрат. Пахло приправами, печёной мукой и чем-то похожим на корицу.

– Завтра будет красиво, – сказала она, не глядя на меня, но как будто думая вслух.

Я посмотрела на свою руку, на чистые столы, на тёплый свет от окна, и вдруг улыбнулась.

– Уже красиво, – прошептала я. И сама не поняла – про дом ли это. Или про мою новую жизнь.

Сафия