Мила Реброва – Сломанная невеста (страница 55)

Утро праздника началось не с суеты, а с легкого, щемящего волнения. Дом просыпался раньше солнца: в кухне кто-то шуршал пакетами, доносился скрип табуретки, в ванной журчала вода. Я лежала с открытыми глазами, слушая, как оживает дом, и боялась шелохнуться – как будто каждое движение могло спугнуть это ощущение чего-то нового. Светлого.

На стуле у кровати висело алое платье. То самое. Выглаженное, мягкое, с тонкой вышивкой по вороту. Я долго смотрела на него, прежде чем решилась встать. И когда ткань скользнула по коже, когда я запахнула пояс – сердце ухнуло куда-то вниз. Я давно не чувствовала себя такой… женственной. Такой настоящей.

В дверь тихо постучали. Я обернулась, и на пороге стояла Зумрат. В руках – небольшая косметичка.

– Можно? – спросила она, уже входя. – Я подумала, раз у нас тут праздник, надо навести марафет.

Я застыла на месте.

– Ты хочешь… накрасить меня?

– А что такого? Немного румян, капля блеска на губы – никто не умрёт. Тем более, ты в этом платье… – она прищурилась. – Вот увидишь, Бека глаз с тебя сводить не будет.

Я засмеялась. От смущения, от тепла, которое разлилось внутри.

Мы уселись перед зеркалом. Она быстро, уверенно двигалась: чуть подвела глаза, поправила мне платок, нанесла лёгкий розовый блеск.

– Готово, – сказала она, и в зеркале на меня смотрела незнакомая девушка. С сияющими глазами. С мягкими губами. И с какой-то новой осанкой.

– Спасибо… – прошептала я.

– Что, правда нравится?

– Очень.

Мы немного помолчали. Потом я, не глядя на неё, сказала:

– Я думала, ты строже.

– Что?

– Ну… – я повернулась. – Ты же всех строишь. Командуешь. Такая уверенная. Я сначала боялась тебя.

Зумрат хмыкнула.

– А ты попробуй не командовать этими великовозрастными детьми. Они же совсем распустятся, если дисциплину не напоминать. Особенно Бека – он как ветер. Один раз отвернёшься, уже в курятнике сидит.

Я рассмеялась. И тихо добавила:

– Наверное, я воспринимала тебя через призму своего прошлого. У нас дома женщине слова не давали. Всё – только через разрешение. Даже на кухне не могла вслух своё мнение сказать.

Она посмотрела на меня внимательно. И вдруг сказала:

– В моём доме тоже так было. Но выйдя замуж за Рашида… – она на секунду замолчала. – Я отрастила крылья. Сначала осторожно, а потом – по-настоящему. Потому что рядом с ним я могу быть собой. Говорить, делать, решать. Он не глушит, не ломает. И я верю, что ты тоже сможешь. Потому что ты уже начала.

Слова пронзили. Прямо в сердце. Я кивнула, едва сдерживая слёзы.

– Спасибо…

– Это я тебе спасибо скажу, когда гости уйдут и ты будешь сидеть со мной на кухне и доедать сладости.

– Договорились, – улыбнулась я. – Только, если можно, без халвы. Не люблю мед.

– Посмотрим, как пойдёт, – подмигнула она и встала. – Пора спускаться. Мужчины уже наверняка думают, что мы тут политику обсуждаем.

Мы вместе вышли в коридор. Я шла чуть позади, но чувствовала, как Зумрат оглядывается, чтобы подождать меня. И в этом было всё: поддержка. Принятие. Семья.

Сегодня был праздник. И не только по календарю. А где-то глубоко внутри. Потому что я снова училась быть собой. Снова училась жить.

Бека

Я стоял у лестницы, поправляя ворот рубашки и не слишком удачно пытаясь привести волосы в порядок. Внизу уже был накрыт праздничный стол, аромат пирогов и специй витал в воздухе, гости постепенно собирались во дворе, негромко переговариваясь, смеясь, обмениваясь поздравлениями.

Я глянул на часы – пора было уже всем выходить, но девушки наверху почему-то задерживались. И в этот момент сверху послышались шаги, легкие, почти неслышные, но почему-то заставившие меня замереть на месте.

Я поднял взгляд – и весь мир вдруг резко сузился до того небольшого пространства на ступенях. Сначала показалась Зумрат, улыбаясь и говоря что-то Сафие через плечо. Но я уже ничего не слышал, не понимал слов. Потому что следом за ней по лестнице медленно, аккуратно спускалась Сафия.

Моё сердце замерло, а потом бешено забилось. Я почувствовал, как перехватило дыхание, будто воздух вдруг стал густым, горячим, наполненным чем-то совсем другим – новой, почти осязаемой энергией.

На ней было то самое алое платье. Я видел его на ней в магазине, помнил, как оно тогда ей шло. Но сейчас… сейчас оно было другим. Она была другой. Сафия словно светилась изнутри, мягко улыбалась, опустив ресницы, а тонкая вышивка по вороту платья подчеркивала её изящную шею, мягко очерченные плечи. Лёгкий блеск на губах заставлял сердце сбиваться с ритма, а глаза… Я никогда раньше не замечал, какие у неё глубокие, тёплые глаза.

Я смотрел на неё, не в силах отвести взгляд, ощущая, как внутри поднимается что-то горячее и незнакомое. Её красота не была вызывающей или яркой – нет, она была тихой, нежной, но почему-то именно эта мягкость заставляла всё внутри меня сжиматься.

Она наконец подняла голову и встретилась со мной взглядом. На мгновение я увидел, как её щеки заливает легкий румянец. Она чуть замедлила шаг, но продолжила спускаться, опустив глаза.

– Ты рот закрой, – тихо усмехнулся рядом Алим, проходя мимо и толкнув меня плечом. Я даже не заметил, когда он подошёл.

– Я… это… – пробормотал я, чувствуя, как горит лицо.

– Всё с тобой ясно, – улыбнулся он и пошёл встречать гостей, оставив меня одного.

Когда Сафия подошла ближе, я заставил себя сглотнуть и наконец заговорить:

– Ты… выглядишь… – мой голос прозвучал неестественно хрипло, и я сам удивился тому, насколько сильным оказалось волнение.

Она улыбнулась, осторожно глядя на меня снизу вверх:

– Спасибо… это всё Зумрат.

Зумрат только пожала плечами и пошла к Рашиду, который уже подавал ей руку.

– Дело не в платье, – тихо сказал я, понимая, что говорю это скорее самому себе. – Дело в тебе. Ты… сейчас совсем другая.

Она посмотрела на меня вопросительно:

– В смысле?

– Ты сияешь. Я не знаю, как это сказать. Просто… – я замолчал, не находя слов. – Ты живая. Настоящая. Красивая.

Она снова опустила взгляд, но её губы тронула мягкая улыбка.

– Пойдём, – сказал я, протягивая ей руку. – Все уже ждут.

Когда она коснулась моей ладони, по телу пробежала лёгкая дрожь. Я почувствовал, что больше не могу относиться к ней, как раньше. Теперь всё было иначе. Я впервые понял, насколько сильно и глубоко меня к ней тянет, как хочется защищать её, быть рядом. Всегда.

Мы вышли во двор, и я заметил, как гости поворачиваются, смотрят на неё. Я испытал гордость и неожиданную ревность одновременно. Но Сафия шла рядом со мной, и в этот момент весь мир был здесь, на расстоянии её руки, в тепле её улыбки, в тишине её дыхания.

Это была вспышка. Яркая, острая, которая делила жизнь на «до» и «после». И я уже знал, что никогда не смогу забыть этот день, эту минуту и эту девушку, которая сейчас держала мою руку и осторожно смотрела в глаза.

Сафия

Во дворе было людно и шумно – праздник уже набирал силу. Соседи приходили один за другим, кто-то с поздравлениями, кто-то с угощениями, а кто-то просто поздороваться и улыбнуться знакомым лицам. Я стояла возле Зумрат, которая тепло и уверенно принимала гостей, и с замиранием сердца ждала своей очереди поздороваться с соседями.

Первые несколько минут я чувствовала себя неловко и неуверенно. В моей прежней жизни встречи с посторонними всегда приносили напряжение и страх. Но здесь, в доме, полном доброты и тепла, рядом с Зумрат и братьями, всё было иначе. Никто не смотрел на меня строго или осуждающе – напротив, каждый подходил с улыбкой и открытостью, будто я была здесь не чужой, а давно знакомой.

К нам подошла пожилая соседка с ласковым лицом, одетая в светлый платок и яркое праздничное платье. Она улыбнулась мне добрыми глазами и тепло пожала руку:

– С праздником тебя, доченька. Добро пожаловать к нам в семью.

Сердце на миг замерло. Семью… Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как что-то тёплое разливается внутри:

– Спасибо большое. И вас с праздником.

Рядом со мной появился Бека с большой корзиной, полной сладостей и маленьких подарков для детей, которые уже выстроились в нетерпеливую очередь. Они толпились, смеялись и перебивали друг друга, вытягивая ладони. Я не могла удержаться от улыбки, глядя на их счастливые лица.

– Будешь раздавать сладости? – Бека слегка наклонился ко мне, улыбаясь так тепло и ласково, что у меня перехватило дыхание.

– Можно? – робко спросила я.