Мила Реброва – Сломанная невеста (страница 56)

– Нужно, – улыбнулся он и поставил корзину передо мной. – Это твой первый праздник с нами. Пусть дети тебя запомнят.

Я начала осторожно раздавать детям конфеты и орехи, и с каждым ребёнком моя неуверенность таяла. Их радостные лица, благодарные улыбки и светящиеся глаза быстро развеяли остатки моего страха.

– Спасибо, тётя! – звонко говорила маленькая девочка с косичками, и моё сердце сжималось от теплоты.

Соседи подходили один за другим, обменивались с Зумрат и братьями добрыми словами, угощениями и поздравлениями. Я наблюдала за тем, как непринуждённо и открыто держится Зумрат. Она улыбалась и смеялась, легко отвечала на шутки и сама шутила в ответ, свободная и уверенная в себе.

В какой-то момент я просто замерла, смотря на неё, и подумала: какой же она должна была быть сильной, чтобы в этом доме, среди четырёх таких разных и сильных мужчин, чувствовать себя так уверенно и спокойно. В моём прежнем доме это было невозможно даже представить. Женщина всегда должна была быть незаметной, тихой, почти тенью мужчины. Но здесь, в доме Рашида и его братьев, было совсем иначе.

– Ты в порядке? – тихо спросил Бека, заметив, что я задумалась.

Я кивнула и улыбнулась ему, легко касаясь его руки:

– Я просто… удивляюсь. Здесь так хорошо. Так спокойно.

Он улыбнулся в ответ – тихо, мягко, с каким-то особенным блеском в глазах:

– Иначе и быть не может. Это твой дом, Сафия. И ты заслужила быть счастливой здесь.

Я не знала, что ответить. Просто смотрела на него, чувствуя, как в груди становится горячо и светло.

Когда мы сели за праздничный стол, моё сердце билось спокойно и ровно. Вокруг меня были люди, которых я уже успела полюбить. Зумрат со своей мягкой заботой, Алим со своим спокойствием, Джалил с лёгкой иронией, Рашид с его вниманием и заботливостью, и Бека – такой открытый, такой живой и искренний.

И в этот момент я поняла, что впервые в жизни чувствую себя в безопасности. Впервые в жизни меня не окружал страх, тревога и неопределённость. Всё, что я пережила раньше, теперь казалось далёким и неважным.

Глядя на лица за столом, слушая их смех и разговоры, я поняла главное: семья – это не там, где родился, а там, где тебя любят. И теперь я точно знала – моё место здесь, среди этих людей, которые приняли меня без оговорок и условий, просто потому, что у них было большое и доброе сердце.

Я улыбнулась, поймав взгляд Беки. Он смотрел на меня так, как будто видел мои мысли насквозь. И в его глазах я видела отражение того, что сама чувствовала: спокойствие, тепло и самое главное – чувство дома.

***

Сафия

Спустя неделю после праздника жизнь снова вошла в свой размеренный, привычный ритм. Дни были наполнены простыми, но такими уютными хлопотами. Зумрат снова хлопотала на кухне, Бека с братьями занимались делами на ферме, а я постепенно привыкала к новым ощущениям и свободе своей руки. Мне было хорошо, легко и спокойно – так, как я даже представить не могла раньше.

Вечером, когда мы собрались за ужином, Рашид вдруг отложил ложку и объявил:

– У нас завтра гости.

Зумрат, вздрогнув, подняла голову:

– Какие ещё гости? Я никого не ждала.

– Тётя Зайнаб приезжает, – спокойно ответил он. – Троюродная тётя по отцовской линии. Помнишь, она живёт в глубинке? Ей врач назначил лечение в городе, а остановиться ей негде. Вот я и предложил ей пожить у нас. Ездить будем по очереди, каждое утро кто-нибудь из нас будет её возить в больницу на процедуры.

– Это та самая тётя, которая всегда привозит варенье? – тут же оживился Бека.

Рашид усмехнулся:

– Да, она самая.

Зумрат вздохнула, убирая тарелки со стола:

– Ладно, тогда завтра с утра надо будет подготовить для неё комнату. Бека, поможешь переставить шкаф.

– Сделаем, – он кивнул, откусывая хлеб.

После ужина я уже собиралась подняться в комнату, когда Зумрат мягко тронула меня за руку:

– Сафия, погоди немного, мне нужно с тобой поговорить.

Я напряглась, чувствуя, как сердце забилось чаще. Но Зумрат улыбнулась тепло и успокаивающе:

– Ты не переживай, ничего плохого. Просто пока у нас будет гостья, будет правильнее, если ты переселишься в комнату Беки.

Я замерла, не понимая, как реагировать:

– В комнату… Беки?

– Ну да, – она слегка пожала плечами. – Чтобы избежать лишних вопросов и недоразумений. Люди, знаешь какие, любят языками потрепать. Тётя Зайнаб хорошая, но ей объяснять твою ситуацию будет сложно. Так что лучше, если ты будешь там. Ты не бойся, мы поставим раскладушку, кинем Беку туда.

Я молча кивнула, чувствуя, как румянец заливает лицо. Мысль о том, что придётся спать в одной комнате с Бекой, почему-то казалась смущающей и одновременно приятной.

– Я поняла, – тихо сказала я. – Конечно, так будет лучше.

Зумрат мягко сжала мою руку:

– Не переживай. Бека хороший парень. Он будет осторожным.

На следующее утро мы были заняты приготовлениями к приезду тёти Зайнаб. Мужчины сдвигали мебель, переставляли шкафы, готовили место для раскладушки в комнате Беки. Я украдкой поглядывала в его сторону, замечая, как он бросает на меня короткие взгляды, будто тоже немного смущается этой ситуации.

Ближе к вечеру во двор въехала машина, и из неё вышла небольшого роста женщина в платке, улыбающаяся и энергичная, несмотря на возраст. Следом за ней вышла девушка примерно моего возраста, с длинной косой и яркими глазами, которая тут же начала с любопытством осматриваться.

– А вот и мы! – громко объявила женщина, подходя ближе.

Рашид подошёл к ней и тепло обнял:

– Тётя Зайнаб, рады тебя видеть. Проходи, чувствуйте себя как дома.

Женщина сразу заговорила, громко и живо, приветствуя каждого по очереди. Её внучка, представившаяся как Лейла, сразу же улыбнулась Беке, весело заговорив с ним о чём-то своём.

Я ощутила неожиданную волну ревности и быстро отвернулась, чтобы никто не заметил. Почему-то именно в этот момент я осознала, как привыкла к вниманию Беки, как мне не хватало его улыбок и лёгких шуток, обращённых только ко мне.

Зумрат заметила моё смятение и подошла ближе:

– Сафия, ты помоги мне с ужином. Пусть мужчины покажут комнату гостям, а мы спокойно займёмся делами.

Я с благодарностью последовала за ней на кухню, чувствуя странную тревогу внутри себя. Сердце билось быстро, и в голове кружилась одна мысль – как я буду спать в комнате с Бекой, если уже сейчас так сложно держать себя в руках? Но в глубине души я чувствовала, что хочу именно этого. Хочу быть ближе к нему, даже если это так странно и непривычно.

Глава 13

Когда я вошла в спальню Беки, у меня внутри всё сжалось. До этого момента я даже не заходила сюда – не было причин. Но сейчас, стоя посреди его комнаты с маленькой сумкой в руках, я чувствовала себя так, словно ступила на запретную территорию.

Бека следом внёс раскладушку, молча поставил её у стены и начал раскладывать. Было видно, как напряжены его плечи, как он избегает моего взгляда, старательно сосредоточившись на этой несчастной «кровати». Я тихонько выдохнула, пытаясь не паниковать.

– Я могу сама, – пробормотала я, хоть сама не понимала, что именно имела в виду. Наверное, просто надо было хоть что-то сказать, потому что тишина становилась невыносимой.

– Не надо, – отмахнулся он, всё ещё упрямо не поднимая головы. – Тут механизм такой, можешь пальцы прищемить. Лучше сама ложись на кровать. Я тут прекрасно помещусь.

Он говорил буднично, как будто ночевать вместе нам доводилось каждый день. И это спокойствие смущало ещё сильнее.

Я окинула взглядом кровать. Она казалась огромной, мягкой, с белоснежным бельём, и от одной мысли о том, что это его постель, горели щёки. Раньше я даже представить не могла, что окажусь здесь.

– Ладно… – тихо согласилась я, не в силах спорить.

Он, наконец, выпрямился, посмотрел на меня и мгновенно отвёл взгляд, прокашлялся, будто сам себя застал врасплох:

– Ты… можешь первой в душ. Там ванная рядом, сразу за дверью.

– Хорошо, – прошептала я и тут же смутилась ещё больше, вспомнив, что пижаму из сумки достать не успела.

Бека заметил моё замешательство и чуть улыбнулся:

– Я отвернусь. Ты не переживай.

Он демонстративно отвернулся к стене, и я быстро, чувствуя, как полыхают уши, вытащила свою пижаму, белье и халат, почти бегом скрывшись за дверью ванной.

В душе я провела, кажется, целую вечность. Вода текла горячей струёй по плечам, смывая напряжение дня, но внутренний трепет никуда не уходил. Я представляла, как он там сейчас, в своей комнате, ждёт, когда я выйду. От этих мыслей руки дрожали, и я кое-как завернулась в халат поверх пижамы, крепко завязав пояс, будто это могло защитить меня от смущения.

Когда я наконец вернулась в спальню, Бека уже стоял с полотенцем и чистой одеждой в руках.

– Душ свободен, – прошептала я.

– Отлично, – он коротко кивнул и почти бегом исчез в ванной.

Я тихонько опустилась на край кровати. Сердце билось так сильно, что я боялась – он услышит. Сидя одна, я огляделась. Комната была аккуратной – неожиданно для Беки. На полке несколько книг, часы, лампа с приглушённым светом, отбрасывавшим мягкие тени на стены. Пахло чем-то мужским, едва уловимым и терпким.

Я вздрогнула, когда дверь ванной открылась, и тут же уставилась в пол, боясь поднять глаза. Бека вышел в футболке и спортивных штанах, влажные волосы слегка торчали в разные стороны. В его виде было что-то настолько домашнее, что стало ещё теплее на душе.

– Ты в порядке? – спросил он осторожно.

Я подняла глаза, встретилась с его взглядом и кивнула.

– Всё хорошо.

Он немного помялся, потом неловко уселся на свою раскладушку. Та жалобно скрипнула под ним, и он чуть улыбнулся:

– Видишь, как удобно. Просто сказка.

Я тихонько засмеялась, почувствовав, как постепенно спадает напряжение.

– Может, всё-таки поменяемся? – предложила я робко.

– Ни за что, – покачал головой он. – Ты гостья, тебе полагается лучшее место.

Он лёг, закинув руки за голову и глядя в потолок. Я тоже забралась под одеяло, сжавшись в маленький комок на краю огромной кровати. Казалось, я не засну никогда, и внутри всё трепетало.

– Бека… – прошептала я в темноту.

– А?

– Спасибо… за всё это. И извини, что так вышло.

Он тихо вздохнул, повернулся на бок, и я даже в темноте чувствовала, как внимательно он смотрит.

– Да перестань. Я рад, что ты здесь.

Сердце замерло от его слов. Я лежала неподвижно, глядя в потолок, и боялась даже вздохнуть, чтобы не спугнуть это чувство.

– Спокойной ночи, Сафия, – тихо сказал он.

– Спокойной ночи, Бека.

Только спустя долгое время я осознала, что улыбаюсь. Впервые за очень долгое время мне не было страшно. Я чувствовала себя защищённой и нужной. Даже здесь, даже сейчас, даже вот так. И с этой мыслью я, наконец, уснула.

Бека

Сердце колотилось так, словно собиралось выпрыгнуть из груди. Я лежал на узкой, неудобной раскладушке, уставившись в потолок, и всё моё сознание концентрировалось на одном – на том, что Сафия сейчас делает там, за этой тонкой дверью ванной.

Слышался приглушённый шум воды, и я мог чётко представить, как струи льются по её телу, скользят по тонкой, нежной коже, касаются изгибов плеч, спускаются к груди и дальше вниз. Мысленно я проклинал себя за эти мысли, но остановиться уже не мог.

Я уже давно осознавал, что она мне нравится. Но то, что чувствовал сейчас, было куда сильнее простого интереса. Это было настоящее желание, горячее, жгучее, такое, которое сжимает грудь и стягивает низ живота до болезненной пульсации.

Я прикрыл глаза, глубоко выдохнул, пытаясь хоть немного успокоиться, но вместо этого моё воображение рисовало картины, от которых кровь стучала в висках и пульсировала в паху.

Я представлял её мокрые волосы, струйки воды, стекающие по шее, по ключицам, вниз, между упругих грудей. Представлял её губы, чуть приоткрытые, как она запрокидывает голову, подставляясь под горячий душ. Я уже почти физически ощущал тепло её тела, влажную мягкость кожи под своими пальцами.

Моё тело отзывалось на эти фантазии моментально, предательски и очень явно. Я чувствовал, как возбуждение разрастается, становится нестерпимым, и сжал зубы, чтобы хоть как-то сдержать себя.

Вода в ванной стихла, и сердце гулко ударило в грудь. Я подскочил, и вслушивался в тишину, боясь даже вздохнуть. Потом услышал, как тихо открылась дверь. Сафия осторожно прошла мимо меня, едва заметно мелькнув в полутьме. Я видел лишь её силуэт, очертания фигуры под одеждой, но и этого было достаточно, чтобы жар вспыхнул с новой силой.

Я выдохнул, пытаясь успокоить дыхание, и направился в ванную, стараясь не смотреть в её сторону, чтобы не провоцировать себя ещё сильнее.

Закрыв за собой дверь ванной, я включил душ. Холодная вода сначала слегка отрезвила меня, но стоило вспомнить о Сафии, лежащей там, за стеной, как в голову снова ворвались образы, которые мучили меня уже несколько недель.

Я опёрся руками о стену, чувствуя, как вода стекает по спине, охлаждая кожу, но не моё желание. Я представлял её снова и снова – её мягкие губы, приоткрытые в ожидании поцелуя, стройную талию, плавные изгибы бёдер, которые так и хотелось коснуться руками, почувствовать, как она вздрагивает под моими пальцами.

Рука сама собой скользнула вниз, сжимая напряжённую плоть, пытаясь снять хоть немного накопившегося напряжения. Я зажмурился, позволяя мыслям не сдерживаться, представляя, как Сафия прижимается ко мне, как её тело плавится под моими прикосновениями, как она тихо стонет в моих объятиях.

Я чувствовал, как нарастает напряжение, как тело приближается к разрядке. В голове кружилась её улыбка, её взгляд – смущённый и одновременно зовущий, и я уже не мог сопротивляться, выпуская тихий, почти болезненный стон, чувствуя, как волна наслаждения накатывает на меня, стирая на несколько секунд всё вокруг.

Потом я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как постепенно возвращается сознание, и на смену блаженству приходит лёгкое чувство вины. Но вместе с ним пришло и понимание того, что я больше не могу игнорировать своё желание. Не могу больше обманывать себя, отрицать очевидное.

Выключив душ, я вытерся полотенцем, пытаясь привести мысли в порядок. Завтра… завтра нужно будет что-то решить. Но сегодня я точно знал – просто так уснуть уже не смогу.

Бека

Я проснулся резко, от странного ощущения беспокойства. В комнате было темно, тишину нарушало лишь тихое дыхание Сафии на кровати и лёгкий шелест штор от сквозняка, который пробивался сквозь приоткрытое окно. Я закрыл глаза, пытаясь снова заснуть, но какое-то непонятное чувство заставило прислушаться внимательнее.

И тут я услышал. Шорох, тихий, едва заметный. Затем ещё один. Я напрягся, приподнялся на локте, прислушиваясь внимательнее, и вдруг до меня дошло – Сафия ворочалась и всхлипывала во сне.

– Нет… не надо… – тихо, срывающимся голосом шептала она. Её дыхание было тяжёлым, надрывным, словно она убегала от чего-то в своём сне.

Я мгновенно поднялся с раскладушки и подошёл к кровати. Сафия свернулась калачиком, сжав в кулаках край одеяла. Лунный свет едва освещал её лицо, мокрое от слёз, волосы растрёпанные, губы дрожали.

– Сафия, – тихо позвал я её, осторожно прикоснувшись к плечу. – Сафия, проснись…

Она резко дернулась, словно её ударило током, и открыла глаза. В её взгляде на миг промелькнул страх, она попыталась отодвинуться, но я успел взять её за руку и тихо повторил:

– Это я. Это я, Сафия. Всё хорошо. Это просто сон.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, дыхание её было прерывистым, а по щекам продолжали катиться слёзы.

– Бека… – едва слышно выдохнула она, и её голос сорвался. – Мне снился… снился сон… они снова за мной пришли…

Я сел рядом, аккуратно притянув её к себе и обняв за плечи. Она задрожала в моих руках, словно маленький, испуганный зверёк, и прижалась сильнее, пряча лицо в моей груди.

– Тише, родная, тише, – успокаивающе шептал я, мягко гладя её по спине. – Это всего лишь кошмар. Никто тебя не тронет, я рядом, слышишь?

Сафия плакала тихо, сдержанно, словно боялась выпустить наружу всё, что накопилось у неё в душе. Она сжимала пальцами мою футболку, дрожала, и от этого меня будто разрывало на части. Я чувствовал её боль, её страх, и ничего не мог поделать, кроме как крепче прижать её к себе.

– Почему именно сейчас? – шепнула она, чуть успокоившись. – Почему именно сегодня всё вернулось? Я думала, я уже забыла…

– Это потому что много всего произошло сегодня, – ответил я тихо, не отпуская её из своих объятий. – Ты устала, переволновалась. Это нормально, когда прошлое напоминает о себе. Но оно не сможет причинить тебе боль. Ты уже в безопасности. Я рядом, Сафия. Всегда буду рядом.

Она подняла на меня влажные от слёз глаза, и я почувствовал, как у меня перехватывает дыхание от её взгляда – хрупкого, доверчивого, полного надежды и тихой благодарности.

– Я боюсь, – прошептала она, еле слышно. – Боюсь снова почувствовать себя беспомощной, слабой…

– Ты не слабая, – перебил я её решительно, осторожно касаясь пальцем её щеки, стирая остатки слёз. – Ты сильнее всех нас, Сафия. Столько пережить, столько выдержать… Не каждый сможет. Ты справилась. И сейчас ты уже другая. Ты свободная, слышишь?

Она смотрела на меня, словно пыталась поверить моим словам, и я вдруг понял, как сильно хочу, чтобы она не просто поверила, а почувствовала это всем сердцем. Я хотел дать ей ту уверенность и защиту, которых она была лишена так долго.

– Давай я останусь с тобой? – тихо предложил я. – Просто рядом. Пока не уснёшь.

Она медленно кивнула, чуть расслабляясь в моих руках. Я осторожно лёг рядом, не отпуская её, и притянул к себе. Сафия положила голову мне на плечо, её дыхание постепенно успокаивалось, становилось ровным и глубоким.

– Спасибо, – прошептала она уже сонно, сжимая мою руку. – Спасибо, что ты рядом…

Я ничего не ответил, лишь крепче прижал её к себе, чувствуя, как в груди разливается тепло. В этот момент я понял: я никогда не дам ей снова испытать этот страх. Никогда больше.

– Спи, моя хорошая, – прошептал я ей на ухо, чувствуя, как её тело окончательно расслабляется. – Я рядом.

И она уснула, а я ещё долго лежал без сна, слушая её дыхание и понимая, что в эту ночь что-то изменилось. Что-то важное, настоящее и очень хрупкое. Что-то, ради чего я теперь был готов на всё.