Мила Реброва – Сломанная невеста (страница 44)

– Кто-то тут говорил, что у него «организм особенный»? Бека, хватит прикрываться этим. Ты просто ленивый.

– Я не ленивый, я энергосберегающий, – отрезал Бека. – И вообще, с таким хозяйством, как у меня, я имею право просыпаться тяжело.

Алим только качнул головой, но ничего не сказал. Он уже наливал чай. Тишина в доме, утренняя, мягкая, наполнялась жизнью.

Мы расселись. Все за одним столом. Я – между Зумрат и Джалилем.

Всё было как в настоящей семье. Сухур. Лепёшки. Соус. Сметана. Чай.

И никто не смотрел на меня как на чужую.

Я – за этим столом. Среди них. И это было больше, чем просто трапеза.

Это был первый утренний сухур в моей новой жизни.

И я не была одна.

Сафия

На третий день поста тело будто сдало. Я старалась держаться. Не показывать, что тяжело, что кружится голова, что пальцы дрожат. Просто делать, как все. Улыбаться Зумрат, помогать, резать укроп одной рукой – и не стонать от того, что даже простое движение отдаётся в спине.

Я не хотела быть обузой. Я уже слишком долго была просто «той девушкой». С чужой историей. С переломом. С тенью в глазах. Хотелось стать кем-то настоящим. Полноценным. Хоть немного.

Сухур прошёл как всегда: быстро, в тишине. Тёплый чай, кукурузные лепёшки, сметанный соус. Я не сказала ни слова, но была рядом. С ними. Среди них.

А потом все разошлись, и я осталась на кухне – прибрать, дособирать, подмести. Чуть позже мне вспомнилось, что наверху лежат чистые полотенца. Я пошла за ними. Тихо. Без спешки. Просто шаг за шагом по лестнице.

Но на третьей ступеньке всё поплыло. Сначала ушёл звук. Потом свет. Потом подкосились ноги. Я успела только вцепиться в перила. И прошептать: «Не сейчас…»

Но я не упала.

Меня подхватили – резко, крепко. Кто-то держал меня за талию. Спина упёрлась в чью-то грудь. Запах – знакомый. Тёплый.

– Ты что творишь? – голос был хриплым, как будто сорванным. Бека.

Я попыталась выпрямиться, но он держал крепко. И сам весь был напряжён, как струна.

– Ты в порядке? – его ладонь оказалась на моей щеке. – Сафия? Смотри на меня.

Я подняла глаза. Он был рядом. Совсем рядом. И впервые за всё время я увидела его настоящим. Не шутником. Не дерзким парнем. Просто… встревоженным.

– Ты в таком состоянии пост держишь? – он прищурился, но в голосе не было осуждения. Только злость на то, что случилось. – Ты еле стоишь на ногах! Кто тебе сказал, что ты обязана это делать?

– Я… хотела, – прошептала я. – Я просто…

– Хотела что? Упасть? Разбить себе голову? – он выдохнул, прижал меня крепче к себе. – Ты ослаблена. У тебя гипс. Организм не восстановился. Аллах даёт поблажку больным. Это не нарушение.

Я отвела взгляд. Грудь сжалась от стыда. Я правда хотела быть как все. Хотела доказать, что я сильная. Что я справлюсь.

– Я просто… не хотела казаться слабой. Или неблагодарной. Я думала… если буду держать пост, если всё делать как вы – может, стану ближе.

Он ничего не ответил. Только крепче меня прижал, а потом аккуратно подхватил на руки.

– Всё. Идём. Сейчас не до разговоров.

Он унёс меня вниз, в гостиную, и только когда уложил на диван и укрыл пледом, сел рядом на край, задержал ладонь на моём плече и посмотрел в глаза.

– Ты уже с нами. И не нужно ничего доказывать. Не надо ломать себя ради чужого мнения.

Он посмотрел на меня мягко, но серьёзно. Я кивнула, будто поняла… хотя до конца всё равно не верила, что это правда. Что можно просто быть. Без страха. Без нужды всё время заслуживать.

Он задержал взгляд, потом встал.

– Я принесу тебе воды. И что-нибудь сладкое.

– Мне не нужно, – прошептала я.

– А мне нужно, – бросил он через плечо и вышел.

Я осталась одна.

Минуты тянулись тихо. Я лежала, укрытая пледом, как будто в коконе. За окном тускло рассветало, но дом ещё спал. Даже птицы не пели. Такая тишина, как будто весь мир решил подождать – пока я снова научусь дышать.

Дверь открылась так же тихо, как и закрылась. Бека вошёл с кружкой в одной руке и чем-то завернутым в полотенце в другой.

– Что это? – спросила я, приподнимаясь.

– Горячий айран. С мёдом. И кусочек кукурузного пирога. Остался с вечера. Зумрат бы убила, если бы узнала, что я его разогрел. Но ты не скажешь, да?

Я чуть улыбнулась. Совсем немного, но он заметил.

– На, пей. Айран тёплый. Мёд придаст сил. Потом поешь понемногу. Не сразу.

Он сел рядом, подал мне кружку. Я взяла её обеими руками – точнее, одной рукой, а второй поддержала с боку, как могла. Он молча поднёс полотенце ближе:

– Пирог покушаешь, когда захочешь. Не спеши.

Мы замолчали. Я пила маленькими глотками. Айран был чуть солоноватый, прохладный и сладкий одновременно. Необычный. Успокаивающий.

– Спасибо, – прошептала я.

Он повернул голову, чуть нахмурился.

– За что?

– За то, что… не накричал. И не стал говорить, что я слабая.

Он усмехнулся – едва заметно, без насмешки.

– А зачем кричать? Упал человек – надо поднять, а не добивать. Ты и так через слишком многое прошла. Теперь можешь просто быть. Никто здесь не ждёт от тебя подвига.

Я опустила взгляд. Горло сжало.

– Мне всё ещё страшно. Тут. Со всеми вами.

Он помолчал, потом медленно кивнул.

– Мне тоже, если честно. Я вообще не планировал жениться. Думал, доживу холостым. Но потом… увидел тебя. Тогда, в лесу. И понял: если уйду – никогда себе не прощу.

Он отвёл взгляд, выдохнул.

– Я не знаю, что у нас за брак, Сафия. Что будет дальше. И не тороплю тебя. Не жду, что ты сейчас бросишься ко мне с признаниями. Просто… будь. Живи. Восстановись. А дальше разберёмся.

Он чуть придвинулся и положил руку рядом. Не касаясь меня. Просто рядом, чтобы я видела – он здесь.

– Всё остальное подождёт. Пока просто побудь с нами. Этого уже достаточно.

Я смотрела на его руку. Маленькое, простое движение – но от него вдруг стало теплее. Спокойнее.

Я кивнула. Без слов.

Он не улыбнулся, не прокомментировал. Просто встал, поправил плед, прикрыл за собой дверь.

А я осталась лежать.

И впервые за долгое время – не от страха. А потому что мне захотелось остаться. Именно здесь. С ними. С моей новой…семьей?

Сафия