Мила Реброва – Сломанная невеста (страница 28)
Я заморгала, но зрение всё ещё плыло. Мир вокруг казался не настоящим, будто я всё ещё сплю.
– Ты проснулась, – раздался знакомый голос.
Я медленно повернула голову.
Зумрат.
Она сидела рядом, а на тумбочке возле кровати стояла миска, из которой поднимался слабый пар.
– Тебе нужно поесть, – мягко сказала она, зачерпнув ложкой бульон.
Я сжала губы. Желудок свело от голода, но горло будто сжалось, не пропуская даже воздух. Я не могла есть.
Зумрат внимательно посмотрела на меня, выжидая.
– Ты очень слаба, – наконец сказала она. – Тебе нужны силы, иначе ты не поправишься.
Я отвернулась.
Она добрая. Слишком добрая.
Но я не верила.
Не могла поверить, что в этом мире кто-то может просто так заботиться.
Не за что-то.
Не ради чего-то.
– Мне… нужно помыться, – тихо выдавила я.
Это желание было сильнее всего остального. Я чувствовала, как на мне всё горит. Одежда прилипла к телу, кожа зудела от засохшей крови и грязи. Волосы слиплись, свалялись в жёсткие комки. Я чувствовала себя настолько грязной, что меня тошнило от одного этого ощущения.
Зумрат кивнула.
– Сначала покушай.
Я не ответила, но послушно взяла ложку из её рук.
Глоток.
Второй.
Горячий бульон обжёг горло, но дал ощущение тепла внутри. Мне казалось, что я не ела несколько дней. Может, так и было.
Я осилила всего несколько ложек, но Зумрат была терпелива.
– Теперь я помогу тебе, – сказала она, поднявшись.
Она вышла и вернулась с тазиком тёплой воды. Марля, чистая ткань.
Я сглотнула.
– Здесь нет женщин, кроме меня, – сказала она. – Но я всё сделаю аккуратно, не бойся.
Она осторожно опустила в воду марлю и провела по моему лицу.
Я вздрогнула, но не отстранилась.
Это было так странно.
Я привыкла к прикосновениям, которые причиняли боль.
Но её руки были мягкими, бережными.
Я не знала, как на это реагировать.
Зумрат осторожно промыла мои руки, плечи, шею. Я не могла сдержать дрожь, когда она коснулась ключиц. Боль отзывалась в теле, но в её руках не было жестокости.
Она поднялась и достала ножницы.
Я напряглась.
Она перехватила мой взгляд и спокойно сказала:
– Твоё платье слишком испорчено. Я не хочу мучить тебя, пытаясь его снять.
Я кивнула.
Она аккуратно разрезала ткань, убирая её с меня, и прикрыла моё тело лёгким одеялом, чтобы я не чувствовала себя слишком уязвимой.
– Я принесла тебе своё платье, – сказала она, показывая мягкую, просторную одежду. – Так будет удобнее.
Я сглотнула.
Она действительно заботилась обо мне.
Но почему?
Зумрат задумчиво посмотрела на мои волосы.
Я поняла, о чём она думает.
Они были в ужасном состоянии – спутанные, слипшиеся от крови, грязи и пота.
– Нам нужно что-то с этим делать, – задумчиво проговорила она.
Я сжалась, ожидая, что она сейчас скажет, что их проще срезать.
Но она вдруг улыбнулась.
– Придётся придумать, как тебе помочь, – с лёгким смешком сказала она. – Я не позволю тебе оставаться в таком виде.
Я смотрела на неё.
И не знала, что сказать.
Я просто не привыкла, что обо мне заботятся.
Бека
Я сидел в гостиной, но мысли были далеко. В доме было тихо, только тиканье часов напоминало о времени. Я смотрел в одну точку, думая о том, что произошло за последние сутки. Всё ещё чувствовал на руках её вес. Лёгкую, почти невесомую, но пропитанную страхом и болью.
Зумрат вышла из спальни, осторожно прикрыв за собой дверь. В руках у неё был тазик с водой, разорванное свадебное платье перекинуто через руку. Оно было испачкано грязью, запёкшейся кровью, местами порвано так, что уже не подлежало восстановлению.
Я поднялся, сдерживая желание бросить быстрый взгляд за её плечо, но Зумрат остановилась у порога, не двигаясь дальше.
– Как она? – спросил я, голос прозвучал глуше, чем хотелось бы.
Зумрат устало выдохнула.
– Ей очень тяжело. Она ослаблена, испугана… Бека, ты не должен туда заходить.
Я нахмурился.
– Почему?
Она пристально посмотрела на меня, будто оценивая, пойму ли я без лишних слов.