Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 60)

Брендан ласково обнимает меня, и я кладу голову ему на грудь. Некоторое время мы просто стоим в тишине. Только шумит генератор и булькает кофе. Вокруг не изменилось ничего, но наши чувства словно обновились – стали глубже, серьезнее и прочнее. Они уже не напоминают хрупкое стекло. Я знаю, что впредь не придется взвешивать каждое слово, чтобы не разрушить отношения. Я приникаю к Брендану, как бабочка, которая нашла надежное укрытие в грозу. Мне не хочется отстраняться.

Когда кофеварка выключается, мы выпускаем друг друга. Брендан осторожно приподнимает мою голову и осматривает шею. Он молчит, но взгляд у него красноречивый. Я иду в ванную и сразу же замечаю пять красных отметин на коже. Я невольно их щупаю. Ничего особенного, через пару дней они, вероятно, сойдут. Но я никогда не забуду слова Брендана. То, что он пережил, по-прежнему тупой болью отдается у меня в душе. Я ошиблась. Он не слаб, а силен. Иначе он бы не выдержал.

Я умываюсь и причесываюсь, а потом иду переодеваться. Чистое белье, джинсы, белая блузка. Синяки прикрывает палевый шарфик с крошечными разноцветными сердечками.

Брендан уже накрыл на стол. Он с улыбкой говорит: «Садись!» – и выключает генератор. К счастью, шарфик он не комментирует.

Я сажусь.

– А зачем ты опустил жалюзи?

Это необычно. Закрыта даже раздвижная дверь, которая отделяет жилой отсек от кабины водителя.

– Я не хотел тебя будить. Мы ведь легли, когда уже рассвело. – Брендан улыбается, но почему-то отводит глаза. – Ну и я подумал, что так романтичнее…

– То есть ты хочешь провести вечер со мной, да? – поддразниваю я, не сводя с него взгляда.

Почему он на меня не смотрит?

Тут же Брендан поднимает голову и подмигивает.

– Я знаю, чем мы можем заняться…

Я тоже подмигиваю, но странное ощущение меня не покидает. Подперев голову руками, я рассматриваю синие тарелки с розочками по краям. Все прекрасно знакомо – и что-то не так. Эти опущенные жалюзи…

Я оглядываюсь и вдруг понимаю, что именно меня смущает.

– А где Серый?

Брендан наливает кофе и принимается накладывать блины на тарелку.

– В кабине. Пусть отдохнет, он все утро блевал.

– Его тошнит? Он заболел?

Брендан садится рядом, и от его близости мне становится спокойнее. Сама не знаю, отчего волнуюсь. Просто какое-то странное ощущение.

– Да не переживай. Наверное, сожрал какую-то гадость в лесу. Ему уже пора давать мясо, иначе он будет жевать что попало.

Я улыбаюсь.

– Я помню, волки отрыгивают мясо для волчат. Нет уж, я пас.

Я нежно прислоняюсь к Брендану и пью кофе. Есть почему-то не хочется.

Я замечаю, что и Брендан не притронулся к еде. И вновь мне становится не по себе.

– Ты совсем не спал? – спрашиваю я, глядя на него искоса.

Он бледен, и глаза у него опухли.

– Когда тут спать, если все утро подтираешь блевотину.

– Ну да…

Он кивком указывает на блинчики с кленовым сиропом и лимонное печенье.

– Лу, поешь, пожалуйста. Тебе надо набраться сил.

В его голосе звучат странные нотки. Он не просто беспокоится обо мне, как обычно. Я слышу решимость. И боль. Но, может быть, Брендан еще не пришел в себя после бессонной ночи и беспокойного утра.

Я решаю ни на что не обращать внимания.

– Ладно. И ты тоже поешь.

– Хорошо.

Мы молча жуем, и у меня все крепнет ощущение, что Брендан что-то скрывает. Проглотив полблина, я кладу остальное на тарелку.

– Брен, в чем дело?

Он с преувеличенным интересом разглядывает блин. Я отбираю его и бросаю к себе на тарелку.

– Брен!

– Ну хорошо…

Он берет меня за руки и так их стискивает, что я сразу подозреваю неладное.

– В тот день, когда ты не стала звать на помощь… ты поступила правильно. Во всяком случае, тебе казалось, что так правильно.

– Мне и сейчас так кажется.

Брендан улыбается, однако вид у него растерянный. Я готова расплакаться.

– Может быть. Может быть, для тебя это правильно. Но… как же твои братья?

Я вздыхаю. В глубине души я понимаю, что должна с ним согласиться, но не желаю этого делать. Особенно после того, что было вчера.

Брендан еще крепче сжимает мои пальцы.

– Что, если через пять лет мы решим расстаться? Значит, я украл кусок твоей жизни, не дал тебе учиться, искать свой путь… Ты же меня возненавидишь.

– Нет, никогда, – возражаю я.

Не знаю, к чему он клонит, но Брендан говорит что-то не то!

Он прижимает наши переплетенные пальцы к щеке.

– Я верю, что ты меня любишь, Лу. Пойми меня правильно. Но может быть, это просто потому, что тебе одиноко? Знаешь, жертвы иногда влюбляются в похитителей.

Я высвобождаю руки.

– Брен, что ты хочешь услышать в ответ? Я ничего не могу сказать точно. Я люблю тебя, вот и все. Ты мне понравился, как только мы столкнулись в туристическом центре. Я и без… безо всего этого в тебя бы влюбилась.

Он внимательно смотрит на меня.

– Я не уверен, что сейчас ты можешь принять разумное решение, Лу. И я принял его сам.

– Какое решение? Чего ты хочешь? – спрашиваю я, и мой голос надламывается.

Брендан сжимает побелевшие губы, но больше всего меня пугают слезы у него на глазах.

– Может быть, когда-нибудь – это сегодня.

Нижняя губа у Брендана дрожит, и он прикусывает ее до крови.

Я не сразу понимаю, что это значит.

– Ты… ты хочешь меня отпустить? Сегодня?

Горло сжимается так, что я не могу дышать. Вчера и то было легче. Такое ощущение, что я под водой, а слова Брендана доносятся с поверхности. Я вижу, как у него движутся губы, но не могу разобрать ни звука. Это просто немыслимо. Мне мерещится.

– Лу! Лу, ты меня слышишь?

Я мотаю головой и смотрю на Брендана, на его покрасневшие глаза и упрямо сжатые челюсти. Он, конечно, считает, что поступил правильно. А я знаю, что нет.

– Ты не можешь просто меня прогнать, – выпаливаю я. – Я никуда не пойду!