Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 58)

Ничего.

Я возвращаюсь к двери. И что теперь делать? Я с сомнением смотрю на Серого, который взволнованно бегает вокруг. Он заметно вырос, но все еще не больше пуделя. По сравнению с медведем – просто игрушка. Его рычание отпугнет разве что белку.

Трейлер сотрясается от очередного вопля, полного уже не гнева, а ужаса и отчаяния. Такое ощущение, что пол дрожит под ногами. Серый начинает скулить, а я, вся в поту, бросаюсь к двери. Я сразу же понимаю, что это Брендан. Ему нужна помощь. Он никогда еще так не кричал. Несомненно, он опять застрял в прошлом и вновь переживает разные ужасы. Я помню, каково было лежать в ящике. Одной, в темноте, не зная, жива я или мертва…

Надо его найти! Даже если он не в себе. Я должна сказать Брендану, что люблю его. Пусть не отчаивается, пусть знает, что я никуда не денусь! Ведь я – его свет, его солнце.

Я спускаюсь по ступенькам, почти не чувствуя холода. Крик затих; в тишине потрескивает костер, а где-то вдалеке ухает сова. Я иду вдоль кромки леса, и сухая хвоя трещит и ломается под ногами.

– Брен?

Минуту назад я была так решительна, а теперь мне страшно. Ночная тьма подобна смерти. Я смотрю меж деревьев. Брендан не мог уйти далеко. Я обхожу полянку и наконец возвращаюсь к костру.

– Брен, где ты?

Вдруг слышится звяканье. Что-то огромное и темное устремляется ко мне. Я шарахаюсь, спотыкаюсь и падаю. Боль отдается в руках, в лодыжке. Вихрем взвивается пыль.

– Ты сукин сын, грязный ублюдок! Я тебя убью!

Я перекатываюсь на спину. Брендан высится надо мной, прикованный к дереву длинной железной цепью. На запястьях у него наручники.

– Брен… – Я не смею пошевелиться, боясь его реакции. – Брен, это я, Лу.

Сердце подступает к горлу. Глаза у Брендана налиты кровью и полны безумия.

– Я убью тебя, – шипит он сквозь зубы.

– Нет, – слабым шепотом отвечаю я. – Не убьешь. Ты меня любишь.

– Ты меня бросила. Ушла. Было так темно… знаешь, что такое лежать под землей?

– Да, знаю, – говорю я, собрав остаток сил, чтобы не разразиться слезами от страха и от сострадания. – Там очень тихо. Никого нет. В промежутках между ударами сердца думаешь, что умер. Тебе было очень одиноко, Брендан. Ты тосковал по матери, но она так и не вернулась.

– Как ты могла уйти? – Лицо Брендана вдруг делается таким же изнуренным, как у Итана на фотографии в газете.

А вдруг братья думают обо мне то же самое, что и Брендан о своей матери?

– М-может быть, мама тебя не бросила, – запинаясь, выговариваю я. – Может быть, с ней случилась беда. Например, ее похитили. Или тот человек, который так жестоко с тобой обращался, не дал ей тебя найти. Может быть, она хотела вернуться…

Брендан смотрит на меня широко раскрытыми глазами и медленно разжимает кулаки. Он, как зачарованный, качает головой.

– Лу… – тихо шепчет он. – Что ты тут делаешь?

– Брен, ну слава богу.

Я гляжу на него и чуть не плачу от облегчения. Только теперь я вижу, что руки у Брендана ободраны в кровь.

– Ты поранился! – восклицаю я.

– Лучше я, чем ты, – ворчит он и дергает цепь – по руке течет алый ручеек. – Иди в трейлер. Сейчас же.

Я кое-как поднимаюсь. Перед глазами все плывет и кружится.

– Не пойду. Я побуду с тобой.

Он горбится и вдруг снова начинает вопить. Все ужасы детства опять оживают. Брендан неудержимо дрожит и качается взад-вперед. Нестерпимо на него смотреть. У меня разрывается сердце, потому что я ничем не могу ему помочь. Могу только стоять как вкопанная.

Брендан, кажется, не понимает, где он. Я делаю шаг к нему, но он пятится. Тут я замечаю, сколько на нем намотано цепей. Он исчезает в зарослях между костром и озером, прячась в темноте. Я следую за ним. Брендан стоит неподвижно и рвано дышит. Я не знаю, что он предпримет. Отшвырнет меня прочь? Изобьет? Попытается убить? Лучше держаться подальше, но нельзя же вот так бросить его одного во мраке.

– Брендан… – говорю я, отодвигая с пути ветку.

Он стоит на расстоянии вытянутой руки.

Давай, Лу, ближе!

Я должна сделать еще один шаг, чтобы наконец преодолеть пропасть. И тогда все будет хорошо. Должно быть хорошо! Я смотрю на Брендана. Он в плену собственных кошмаров, но я его не оставлю. Ближе. Ближе. Ему холодно и одиноко. У меня дрожат колени. Дыши. Пусть тело говорит само за себя. Ближе. Вот так.

Испуганно ахнув, я обвиваю Брендана руками и кладу голову ему на грудь. Я ожидаю, что он меня оттолкнет, но он словно окаменел. Я закрываю глаза и погружаюсь в полную темноту. Он тоже ничего не видит, хотя глаза у него открыты. Я прижимаюсь к Брендану, пытаясь представить, что он пережил. Все вокруг плывет, как будто мы превратились в единое целое. Окруженные огромным лесом, мы прикованы к месту. К настоящему, к этой минуте. Брендан возвел вокруг себя такую внушительную стену, что я тоже чувствую ее зловещую тень. Но это не камень, а стекло.

– Я тебя не брошу, Брен, – говорю я.

– Ты с ума сошла.

Я чувствую, что он сопротивляется, но в кои-то веки ему не хватает сил.

– Даже если ты меня ударишь. Я никуда не уйду. Делай что хочешь, я все равно останусь здесь, – отвечаю я, обнимая его как можно крепче.

Брендан дрожит у меня в объятиях.

– Я тебе не позволю…

– У тебя нет выбора. Ты ошибся, я не притворяюсь. Я тебя люблю.

Он издает отчаянный вопль и закрывает лицо руками. Цепи гремят, когда он опускает руки и смотрит мне в глаза.

– Знаю, Лу, – шепчет Брендан. – Я знаю.

Мои глаза наполняются слезами радости. Я не могу произнести ни слова. Брендан ласково касается моих щек, пачкая их кровью.

– Я правда хотел тебя отпустить, – тихонько говорит он. – А чтоб был повод этого не делать, я убедил себя, что ты врешь. Я нарочно старался рассердиться…

Я плачу и плачу. Какое счастье, что Брендан мне верит.

– Ну, не плачь, не плачь, все хорошо. Прости меня за то, что я сказал.

Он вдруг встревоженно отстраняется.

– А теперь уйди. Быстро!

– Нет, я останусь! Когда тебе покажется, что ты в прошлом, просто представь меня рядом!

– Лу…

Я снова его обнимаю.

– Пожалуйста, хотя бы попробуй.

Брендан напрягается.

– А если не получится? Если я сделаю тебе больно?

Я прижимаюсь к нему еще крепче.

– Я останусь с тобой.

Я чувствую, как он напрягает все мышцы, словно пытается совладать с подступающим изнутри кошмаром.

– Не сдерживайся, – говорю я. – Давай, кричи, ори, никто здесь тебя не услышит, кроме меня. А я переживу. Я здесь, с тобой.

Он впивается ногтями мне в лопатки. От пота футболка у него мокра насквозь. Брендан начинает кричать. Лес наполняют зловещие, мучительные вопли, полные ужаса и боли. Мне становится страшно. Брен так дрожит, что не может устоять на ногах. Он падает и увлекает меня за собой.

Сама не знаю, чего ожидала, но этого я даже не могла вообразить. Я слышу крики Брендана и проникаюсь его страхом. Он меня леденит. В голове мелькают смутные образы, плоды моего собственного воображения: темная могила, гроб, руки, бьющие изнутри по крышке, но та слишком тяжелая… а вокруг так темно. «Темно. Глубоко под землей. Не могу дышать. Не могу дышать. Мама, где ты? Мама, вернись, мама, забери меня отсюда! Мама, пожалуйста, здесь темно и страшно!»

Я пытаюсь перевести дух и вдруг понимаю, что действительно не могу дышать. Брендан сдавил мне грудь. Я извиваюсь и отчаянно цепляюсь за его руки, но все напрасно. Вместо слов вырывается хрип. Перед глазами вспыхивают черные звезды. Брен…

Он отталкивает меня, и я падаю набок.

– Брен!