Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 57)
– Думаешь, я не стала звать на помощь только потому, что пожалела парня, который меня похитил? Ты правда думаешь, что из жалости я бы пожертвовала своим будущим?
Он подходит к огню и стоит над костром, скрестив руки на груди. Больше Брендан не кажется больным. На его лице вновь гнев и горечь.
– Может быть, ты бы и позвала на помощь, откуда я знаю? – спрашивает он чужим голосом.
Я замираю от боли и отчаяния и чуть слышно прошу:
– Перестань.
– Может быть, я тебя вовремя остановил, а ты этим воспользовалась. Ты решила доказать мне, что достойна доверия.
Я пытаюсь понять, что происходит, но… просто ничего не понимаю. Как Брендан может так говорить после всего, что мы пережили? Как он может превращать ту волшебную ночь под ивой в какой-то дешевый трюк? Как может обвинять в притворстве
– Я ничего тебе не доказывала! – восклицаю я, чувствуя, как потрясение сменяется гневом. – Мне нечего тебе доказывать, потому что я тебя люблю! Но я, может быть, об этом еще пожалею!
– Да, да, я тоже о многом жалею, – говорит Брендан и зловеще смотрит на меня. – Надо же, а я-то поверил, что ты не притворяешься. Ну и чего ты надеялась добиться? Пробудить во мне совесть? Сказать, что я не могу держать тебя в плену, раз мы стали так близки? Что, раз я тебя люблю, то должен отпустить?
Пламя костра освещает его черты. Брендан страшен, как во время приступа.
– Ты… правда думаешь, что я бы так поступила?
Такое ощущение, что у меня вот-вот начнется истерика. Больше я не выдержу.
– Ты думаешь, я стала бы спать с тобой… просто чтобы тебя убедить?
Он презрительно скалится и пожимает плечами.
– Не знаю, может, ты искренне думала, что исцелишь меня, если притворишься влюбленной. Но обо мне ты не заботилась… только о себе.
Я цепенею от холода и вся дрожу. Он ничего не понимает!
– Ты… ты, наверное, ненавидишь меня, раз говоришь такие вещи.
Я сжимаю цепочку в кулаке так сильно, что подвески впиваются в ладонь.
– Я ничего не понимаю. Я просто сказала, что знаю о тебе больше, чем ты думаешь. У тебя был приступ ночью, во время грозы, помнишь? Тогда ты кое о чем проговорился. Но после этого я все равно тебя ненавидела. Здесь нет никакой связи!
Я смотрю на него, холодного и враждебного. Куда делся Брендан, который верил в меня и мою любовь? Не мог же он просто исчезнуть! Я собираюсь с духом, подхожу к нему и с вымученной улыбкой беру за плечо, в надежде, что он перестанет злиться.
– Брен, пожалуйста. Неужели ты правда думаешь, что я притворяюсь?
Он вздрагивает от моего прикосновения, словно боится, что я его отравлю, и отступает на шаг.
– Не лезь!
Я отчаянно пытаюсь достучаться до Брендана – я готова колотить его кулаками по груди. Требуется почти нечеловеческое усилие, чтобы удержаться от крика. Я делаю несколько глубоких вдохов.
– Брендан, послушай меня. Это бред! Ты нравишься мне не потому, что твой папа похоронил тебя заживо, – говорю я, качая головой.
Он резко втягивает воздух, и я понимаю, чтó я сказала.
Брендан бледен. Его глаза напоминают две свежих могилы.
– Замолчи! Сейчас же!
– Брен, я люблю тебя! Я тебе очень сочувствую! Да, мне бы хотелось тебя исцелить, но, к сожалению, одной любовью тут ничего не сделаешь. – Я снова протягиваю к нему руку, но Брендан шарахается как от огня. – Никакая любовь не исправит того, что с тобой случилось. Когда ты оставил открытым шкаф, я нашла твой рисунок. Я тебе уже об этом говорила, но у тебя был приступ – и, наверное, ты не помнишь. Давай пойдем к психологу, начнем сначала…
– Да, здорово придумано, отвести меня к психологу, а самой удрать! – орет он, явно не в себе. – Я тебе не нужен! Ты просто хочешь сбежать!
– Неправда! – кричу я в ответ. – Я от всего отказалась ради тебя! А тебе плевать на мои жертвы! Знаешь что? Я жалею, что не позвала на помощь! Что вообще об этом не подумала! Я хочу домой!
Он горбится, как будто его хлещут плетью, и долго молчит, глядя на меня. А потом совершенно бесстрастно произносит:
– Хорошо, что я вовремя тебя разглядел.
У меня в голове словно взвивается ураган. Я чувствую дурноту.
– В каком смысле?
Брендан ядовито усмехается. Я никогда еще его таким не видела.
– Вот я идиот! Хотел тебя отпустить. – Он произносит это негромко, но каждое слово иглой впивается мне в сердце. – Я не шучу. Я об этом думал, с тех пор как мы вернулись. Нет, точнее… с тех пор как ты сказала, что любишь меня.
Он сдавливает рукой лоб и издает короткий смешок, а потом качает головой.
– Ты наврала.
Он хотел меня отпустить! Я не верю своим ушам. Он лжет. Он просто хочет причинить мне боль. Но я вдруг вспоминаю, как странно Брендан себя вел в последние дни. Будто уже лишился меня и страдал от одиночества. И от этой мысли я едва сдерживаю рыдания.
– Ты хотел меня отпустить? – шепотом спрашиваю я. – Ты об этом думал?
Я делаю шаг к нему, но он отступает.
– Неважно, – решительно отвечает Брендан – такой же недосягаемый, как в самом начале. – Я передумал.
Я зажимаю себе рот рукой, чтобы удержать плач, но не могу, просто не могу. Я не хочу реветь, ведь Брендан решит, что я оплакиваю свой неудавшийся побег… но мне больно потому, что он не понимает, как сильно я его люблю. Он уязвлен и отрицает правду. Он считает, что не заслуживает любви. А я только теперь поняла, как сильны и искренни его чувства. Я знаю, как тяжело Брендану было бы отпустить меня. Если он хотя бы об этом задумался…
Впору умереть, так мучительно.
Я протягиваю руку.
– Брен, пожалуйста. Неужели ты так плохо обо мне думаешь?
– Иди в трейлер, – холодно приказывает он. – Ты еще нездорова.
Двигаясь, как марионетка, которой управляет чужая воля, Брендан хватает меня за руку.
– Давай, пошли.
Он толкает меня перед собой и заставляет подняться по ступенькам.
– Брендан, пожалуйста, опомнись!
В коридоре я спотыкаюсь об одеяло, но Брендан помогает мне устоять и усаживает на постель. Затем приносит цепь и наручники.
– Руку сюда.
Я подчиняюсь, ничего перед собой не видя от слез. Я слышу, как щелкает замок. Брендан выходит и захлопывает дверь трейлера.
У меня болит каждая косточка. Такое ощущение, что я потеряла все: Брендана, братьев, свободу… Я ложусь на бок и подтягиваю колени к груди, сотрясаясь от рыданий. Жаль, что нельзя взять и отключиться. Если бы рядом стояло снотворное, я бы выпила целый пузырек.
В ночи раздается душераздирающий крик, от которого по коже пробегает мороз. Поначалу я ничего не понимаю, а потом догадываюсь, что, наверное, от горя и от усталости задремала. Может быть, этот крик мне приснился. Но я ведь не спала?
Я резко сажусь и смотрю в окно. Костер еще горит, но Брендана не видно. Я прижимаюсь носом к стеклу, вглядываясь в темноту, но тут тишину пронзает новый вопль. Он звучит мрачно и зловеще, как будто дикий зверь впервые обнаружил, что сидит в клетке. Серый начинает выть. Я сажусь на край кровати и выглядываю в коридор. Серый стоит у боковой двери, прижав уши, и рычит. Мне вдруг становится жутко. Я не знаю, что там за дверью – человек или животное.
– Ко мне, Серый, – говорю я, похлопывая рукой по одеялу, и вдруг замечаю, что цепи на мне нет.
Брендан, видимо, ее снял, пока я спала. Хоть я и напугана, это вселяет надежду. И все-таки происходящее слишком странно. Я крадусь к двери, не включая света, и выглядываю в окошко над раковиной. Все то же. Костер освещает поросшую травой полянку. Я перебираюсь к противоположному окну. Темнота и деревья. Больше ничего.
Серый продолжает рычать.
– Тихо, тихо, – бормочу я, стараясь его успокоить, и вновь крадусь по коридору.
Заперта ли дверь?
Я холодею от страха. Если у Брендана приступ, нужно убедиться, что он не войдет в трейлер, – как бы он сейчас ко мне ни относился. Я осторожно подхожу к двери, щелкаю замком и с облегчением вздыхаю, – но тут же опять испуганно вздрагиваю. А если это какое-то животное? Гризли или лось? Запертая дверь их не остановит. Вдруг Брендану нужна помощь?
Я стою и дрожу. Серый замолкает, и я напряженно прислушиваюсь, но снаружи тихо. Осторожно, шаг за шагом, я крадусь в кабину, чтобы посмотреть в лобовое стекло. Опустившись на колени между креслами, вглядываюсь в заросли. Небо непроницаемо-черное, вот почему из окна ничего не видно. Мой взгляд перебегает от верхушек деревьев к корням.