Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 52)

Я беру руку, в которой он держит камушки, и крепко ее сжимаю.

– У тебя разве никогда не было друзей? Или девушки?

– Когда заводишь друзей или девушку, всегда боишься, что тебя бросят. Я не выношу этого, вот и приходится защищаться.

– А от меня ты не защищаешься?

Я разжимаю его пальцы, и галька сыплется наземь. Пустая ладонь Брендана лежит рядом со мной неподвижно, как мертвая. Может быть, он боится двинуться.

– Нет, – шепчет он.

– Почему? – тоже шепотом спрашиваю я.

– Я устроил так, чтобы ты не ушла. Поэтому мне не нужно защищаться. Когда я тебя увидел, все стало по-другому. Как будто я начал смотреть на жизнь твоими глазами. Ты была как луч солнца…

Брендан делает глубокий вдох и пытается сжать кулак, но я ему не позволяю.

– Если бы мог вернуть прошлое, сделал бы все по-другому.

Он сглатывает и отвечает на рукопожатие.

– Я бы не стал тебя усыплять и похищать… я бы к тебе даже не притронулся… но слишком поздно, назад не вернешься. Я не хочу тебя потерять. Особенно теперь, когда все понимаю. Поначалу я просто надеялся, что ты меня сделаешь счастливым. Теперь я в этом уверен.

Мне хочется плакать. Это невыносимо. Брендан и его прошлое. Брендан и поющий лед. Брендан и я. Меня разрывает пополам. Половина тянется к Брендану, половина в ужасе шарахается. Но по правде говоря, я уже не хочу его отталкивать. Я хочу прижать Брендана к себе и почувствовать, как забьется мое сердце, когда он обнимет меня в ответ. Я хочу знать, какой вкус имеют эти суровые губы. Я хочу, чтобы он повалил меня на землю, чтобы я ничего не видела и не слышала, кроме него. Я хочу, чтобы он наполнил мою душу без остатка.

Но Брендан обещал меня не трогать, и мне придется самой сделать первый шаг. А я не могу. Пропасть между нами слишком велика. Если я прыгну, обратного пути не будет. Все изменится навсегда, и не факт, что я к этому готова.

Я искоса смотрю на него. Брендан глядит куда-то вдаль, и я ощущаю что-то вроде тоски по дому, сама не знаю почему.

– Брен, – говорю я, осторожно выпуская его руку, – я не считаю тебя плохим человеком.

Он поворачивается ко мне. Его глаза полны одиночества, как безлюдный край вокруг.

– Ну не считая того, что ты меня похитил, – добавляю я.

Он улыбается, но вовсе не в знак согласия. Это улыбка, которая скрывает слезы. И тут я понимаю, что верю ему. Если вернуть время вспять, он не стал бы похищать меня, а пригласил бы на свидание.

Вечером Брендан относит рюкзак в лес и вешает на дерево, чтобы запах еды не привлек медведей. Потом он устраивает себе постель на ночь, рядом с моим спальником. Как бы я его ни желала, я все-таки рада, что он не ложится вместе со мной: я слишком взволнованна, чтобы принять близость такого рода. То ли Брендан это чувствует, то ли просто держит обещание не трогать меня. Даже Серый не лезет ко мне и устраивается у огня рядом с Бреном.

Я долго лежу без сна, наблюдая, как надо мной мерцают бесчисленные звезды. Все небо озарено их сиянием. Эффект просто волшебный, нечто среднее между тьмой и светом. Чем дольше я смотрю на небо, тем больше теряюсь. Уже и не знаю, что должна чувствовать, что правильно, а что нет.

– Лу, – вдруг шепчет Брендан, – ты не спишь?

– Нет.

– Ты всегда хотела чего-то необычного, да?

У меня тут же учащается сердцебиение.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, начиная догадываться об ответе.

Я не свожу глаз с неба.

– Я похитил тебя не только из-за своих желаний. – Брендан медлит. – Ты мечтала вырваться из привычной жизни и взмыть в небо как птица. Чтобы тебя перетряхнуло, сделало другим человеком. Изменило до неузнаваемости. Ты хотела, чтобы солнце озарило твою душу… кажется, ты так выразилась?

Я молчу. Время идет, а я лежу неподвижно, как бревно, и жду, что звезды обрушатся на меня.

– Ну просто чтоб ты знала, Лу.

Мне хочется смеяться и плакать одновременно, но я сдерживаюсь. Не могу двинуться.

Вдруг по небу проносится блестящая алая полоса, похожая на легкий плащ античной богини. Она то вздувается, то скручивается, словно на ветру. Звезды исчезают.

– Северное сияние, – негромко говорит Брендан.

Он встает, а я остаюсь лежать. Я, как загипнотизированная, смотрю на небо и вижу, как по нему разливается алое море, озаряя все вокруг. Края моря трепещут, отдельные завитки отрываются и летят в разные стороны, словно фениксы. По спине бегут мурашки, и вовсе не от холода. На горизонте над вершинами гор плывет бледно-розовый туман, алый цвет сливается с зеленым и постепенно превращается в фиолетовый. От благоговейного трепета у меня захватывает дух. В жизни не видела ничего столь величественного и прекрасного. Узор на небе то и дело меняется, окрашивая все вокруг переливчатыми оттенками. Наконец разноцветные лучи расплываются, фиолетовый сменяется бледно-зеленым, который плывет по небу и постепенно исчезает.

Сердце так и стучит. Точно под действием чар. Вновь появляются звезды. Я оглядываюсь на Брендана, который стоит на берегу, запрокинув голову. Волшебное зрелище, которое мы наблюдали, кажется знаком. Я вновь смотрю на небо.

«Ты хотела чего-то необычного…»

Свет и тьма сливаются над головой. Может быть, плохое и хорошее не так далеко отстоят друг от друга, как я раньше думала. Может быть, это две стороны одной медали. Иначе непонятно, почему Брендан кажется мне и правым, и неправым.

Когда я просыпаюсь наутро, стоит тишина. Ежась от утренней прохлады, сажусь и зеваю. Серый тут же подскакивает ко мне с радостным взвизгом, и я рассеянно чешу его между ушами, думая о прошлом вечере, о северном сиянии и о обо всем, что было сказано. Я слегка ошеломлена, но это приятное ощущение, и я не против его продлить. Все еще затерянная в собственных мыслях, я смотрю на Брендана. Он лежит на боку, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и, видимо, спит. Я не хочу его будить… в конце концов, ему предстоит целый день меня тащить.

Я тихонько встаю, беру котелок и ковыляю к озеру за водой. Лодыжка болит при каждом шаге, но не так сильно, как вчера. Я опускаюсь на колени на берегу. Над гладкой поверхностью воды клубятся завитки тумана. Мир окутан волшебством. Я и сама себя чувствую как в сказке. Горы озарены дымчатым оранжевым светом и напоминают хребет огнедышащего дракона. Я вспоминаю один из давних рассказов Джейдена и зачерпываю воду котелком, гадая, что сейчас делают братья. Эйвери готовит на завтрак яичницу? Итан читает газету? Лиам стоит на одной ноге под деревом, а Джейден стучит по клавиатуре? Во мне нарастает знакомая боль, но она теперь больше напоминает прекрасный драгоценный камень за стеклом. Братья перестали по мне горевать или нет? Они уже вернулись к привычной жизни? Сама не знаю, отчего задумалась о них сейчас. Может быть, потому, что я от них страшно далеко. Как и от той старшеклассницы, которая покрасила школьное пюре в синий цвет, чтобы вступить в какой-то дурацкий клуб. Я уже почти ее забыла. Зато помню девочку в белой ночнушке. Похоже, у нас с ней гораздо больше общего.

Я нащупываю подвеску – и понимаю, что потеряла ее. Она осталась где-то в глуши, среди крапивы и кипрея.

Хотя вокруг творится волшебство, я невольно всхлипываю, отчасти из-за самой потери, отчасти потому, что я даже ее не заметила. Ощущаю себя предательницей. Неужели чувства к Брендану заставили меня забыть о братьях? Нет, конечно нет. Я люблю их так же сильно, как раньше. Два дня назад я только и мечтала вернуться домой… но с тех пор столько всего случилось. И дело не только в том, что я чуть не замерзла насмерть. Я как будто стала другим человеком. Поэтому кажется, что времени прошло гораздо больше.

Я беру котелок и встаю, смаргивая слезы. Когда представится возможность, я попрошу Брендана как-нибудь сообщить моим братьям, что я жива. Тогда многое будет проще терпеть. Не знаю, почему раньше я об этом не подумала.

Я уже собираюсь уходить, но вдруг замечаю на дальнем берегу лосиху с двумя лосятами. Сердце испуганно колотится, хоть я и знаю, что они ничего мне не сделают. Лосиха тянется губами к тонкой веточке ивы. Жуя, она окидывает меня взглядом, словно пытается понять, не представляю ли я угрозы для ее малышей.

Как только она отворачивается, из кустов с невероятным шумом вылетает Серый. Он тявкает и воет – то ли волк, то ли собака. Брендан вскакивает и бежит за ним.

– Там лосиха с лосятами, – говорю я, хотя он и сам видит.

– Хм… – Брендан задумчиво морщит лоб, не глядя на меня. – Пожалуй, придется вести Серого на поводке. Не хочу, чтобы он пугал зверей.

– Но волки нормально себя чувствуют в лесу, – отвечаю я, глядя, как лосиха отступает в заросли.

– Вот именно, – отвечает Брендан, и тут я понимаю: он боится, что Серый от нас убежит.

Солнце встает и заходит, встает и заходит. Я окончательно утратила чувство времени. Может быть, уже настал сентябрь и в школе начались уроки – для всех, кроме меня. Интересно, Ава и Мэдисон еще думают обо мне? А Элизабет и Эмма? Кажется, что они за миллион миль отсюда. Здесь только я, Брендан, Серый, река, деревья и огромное ясное небо.

Между мной и Бренданом возникает близость – и что-то еще, что я не в состоянии определить. Это ощущение повсюду, в словах и в том, что остается несказанным. Во взглядах, которыми мы обмениваемся и которые бросаем украдкой, в случайных прикосновениях и в необходимых. В воздухе вокруг нас. И даже когда мы спим, оно висит над нами, как тонкая паутина, вроде ловца снов. Оно огромное, могучее и в то же время очень хрупкое. Одно неверное слово, одна неосторожная фраза – и оно может исчезнуть. Как имена, которые мальчик из сказки Джейдена давал звездам. Произнеси их вслух – и они рассыплются.