Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 48)

Проходит целая вечность, прежде чем я дохожу до того места, где река расширяется. Посередине ее испещряют многочисленные валуны. Это скорее горный ручей, чем река. Если я ее перейду, то, может быть, на другом берегу найду помощь. И Брендан ни за что не догадается, где я. Переходить реку в бурю, не умея плавать, – безумие. Но это мой единственный шанс сбить Брендана со следа!

Я подбираю длинную палку и обещаю себе, что поверну обратно, если вода дойдет до бедер. Затем ступаю в ручей и чуть не отказываюсь от своего замысла немедленно. Холодно, очень холодно. Я оглядываюсь в темноту. Если я свалилась с утеса и выжила, Брендан может просто взять и спуститься. И он спустится, если заподозрит, что я где-то здесь.

Сжав зубы и щупая дно палкой, я иду вперед, опираясь на нее, как на костыль. Левой, правой, левой. Стоит тишина, не считая шума реки. Ее зловещая темная поверхность напоминает змеиную шкуру. Приходится собрать всю волю в кулак, чтобы побороть страх, который неожиданно меня охватывает.

Я уже на середине, когда вода поднимается до бедер. Течение настолько сильное, что я боюсь потерять равновесие. Палку вырывает из рук, и я чуть не падаю. В ужасе я пытаюсь собраться с духом, но в голове крутится одно: сейчас я упаду и утону. От дрожи вот-вот меня хватит судорога. Я теряю власть над собой.

Тихо, Лу, успокойся, пожалуйста, успокойся. Левой, правой. Господи, вот и все.

Этот внутренний монолог помогает мне пройти еще несколько шагов, но, когда до берега остается совсем чуть-чуть, колени подгибаются, и я плашмя падаю в воду. От удара весь воздух вылетает из легких. Я инстинктивно хватаюсь за ближайший валун, но дрожу так, что не могу встать. Собрав остаток сил, я подтягиваюсь на руках. Сердце колотится тяжко и гулко, словно я бежала марафон. Я ругаюсь, реву, чувствую, как по щекам катятся соленые слезы…

Мне удается выползти из воды, и я сворачиваюсь в клубочек на прибрежной гальке. Одежда окутывает меня ледяным коконом. Но вставать я не хочу. Слишком холодно. Как под гипнозом я смотрю на гальку. Может быть, если полежать еще немного, я превращусь в камень. По крайней мере, больше ничего не буду чувствовать.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к вою ветра. Начинается дождь. Кажется, меня окружают слои антарктического льда, я погружаюсь в воду Южного полюса…

Я прихожу в себя, потому что река поднимается. Вода плещется вокруг. Пошатываясь, встаю. Одежда отяжелела от дождя и тянет к земле. Я пытаюсь проморгаться. Неподалеку торчит вбитая в землю палка, а на ней – старая доска с надписью «Частная собственность, вход воспрещен». Слова расплываются перед глазами. Не знаю, хорошо это или плохо. Я ни о чем не в состоянии думать.

Я тащусь вперед как пьяная. Лодыжка уже не так болит, непрерывная дрожь унялась. Я иду, падаю, встаю, иду дальше. Снова и снова. Каким-то чудом. Глаза широко открыты, но я ничего не вижу. Откуда-то доносится смех. Девочка в белой ночнушке рядом, она мечтательно танцует под дождем, размахивая руками. Ее смех звучит как музыка…

«Пой», – вдруг слышится голос Брендана.

Не знаю, отчего я вспомнила об этом теперь, но, может быть, если я буду петь, то не засну. Я припоминаю только одну песенку – колыбельную, которую Итан терпеливо повторял мне каждый вечер, когда я была маленькой. Я вижу, как он сидит на краю кроватки, взмокший и усталый после рабочего дня.

– Спи, малютка, баю-бай…

Мой голос срывается, но от воспоминаний становится теплее. Я сама не знаю, какая сила тащит меня вперед. Уже неважно. Мир вращается, и я падаю, обдирая ладони.

– Спит зеленый попугай…

Я кое-как поднимаюсь. Небо становится из черного белым, как ночнушка. Я наконец нашла ту девочку? Я дома? Уже недалеко, наверное… больно, так больно. Я хочу заснуть в знакомых объятиях, избавиться от бесконечной усталости, от горя, которое переполняет сердце.

– Если птенчик не поет…

И я падаю. Лежа на земле, я пытаюсь припомнить последнюю строчку, но память отказывает. Я проползаю еще несколько шагов, однако руки подламываются как спички.

Я падаю в последний раз – в темную бездонную пропасть забвения. Соскользнув в нее, я мягко приземляюсь на сухой лужайке. Желтый солнечный свет пробивается сквозь сомкнутые веки. Открыв глаза, я вижу розового носорога, который рогом тычет меня в плечо, словно зовет играть.

– Ничего себе, – говорю я и глажу сморщенную, нагретую солнцем шкуру. – Вот и ты. Ты все время меня тут ждал?

Повернувшись, я вижу братьев, стоящих на веранде. Меня охватывает радость… а потом все темнеет.

Глава 19

Сильные, властные руки обхватывают и поднимают меня, куда-то несут, потом укладывают. Я лежу на чем-то мягком и теплом. Господи, так тепло, что плакать хочется. Наконец я посплю. Я блаженно вздыхаю – и тут же чувствую, как с меня стаскивают мокрое худи. Трещат нитки. Я не понимаю, что происходит, и хочу защищаться, но сил нет. Кто-то приподнимает мои ноги, снимает ботинки, сдергивает джинсы и трусы. Все происходит очень быстро, и в зловещей тишине лишь звучат чьи-то приглушенные ругательства. Я собираюсь с силами и пытаюсь позвать на помощь, но вырывается только слабый писк. Рядом раздается знакомый звук, то ли шум дождя, то ли треск костра… не знаю. Кто-то раздевается. Я слышу, как расстегивают молнию. Чьи-то руки снова тянутся ко мне, переворачивают набок, обвивают, как щупальца. А я ничего не могу поделать. К спине, к ногам прижимается теплое незнакомое тело. Я хочу взмолиться: «Не надо!», но не в состоянии произнести ни звука. Передо мной встают ужасные образы. Сделав огромное усилие, я отползаю, однако руки – ласково, но властно – возвращают меня на место.

– Я знаю, что тебе неприятно, но другого выхода нет, – говорит на ухо негромкий строгий голос.

Брендан!

Я сразу вспоминаю все.

Он меня нашел. Побег не удался. Душу переполняют противоречивые эмоции. Отчаяние – да. Страх – да. А еще облегчение. Огромное облегчение. Я знаю, что должна испытывать досаду, но остатки здравого смысла подсказывают, что Брендан спас мне жизнь. И все равно – я опять отодвигаюсь. Он слишком близко! Слишком близко! Я чувствую его всем телом.

– Тихо, успокойся. – Он забрасывает на меня ногу и складывает мои бессильные руки крестом на груди. – Расслабься.

Господи, как? Я голая! И он, кажется, тоже. Я хочу возразить, но язык не повинуется.

– Ты чуть не замерзла насмерть. Еще час – и крышка.

Темнота и тепло окутывают меня, точно горячий пар. Хорошо бы задремать здесь, в этом уютном месте… где бы оно ни находилось.

Что-то шершавое касается моего лица, утыкается прямо в губы.

– Серый, отстань, – недовольно говорит Брендан.

Он привстает, и волчонок перестает меня лизать. Я чувствую прикосновение мягкой шерсти к голому животу.

– Вот так, согревай ее, хорошо.

Услышав знакомое скуление, я тихо всхлипываю.

Брендан притягивает меня еще ближе, так что спиной я прижимаюсь к его груди.

– Все хорошо, Лу, все хорошо, – шепчет он. – Я тебя нашел, ничего плохого с тобой не случилось.

Похоже, он борется с эмоциями. Может быть, со слезами.

– Я тебя не лапаю. Не бойся. Я просто тебя грею, вот и все.

Я несколько раз моргаю, прежде чем удается открыть глаза. Брендан по-прежнему лежит, обняв меня. Носом я утыкаюсь во что-то мягкое и понимаю, что мы вместе лежим в спальнике. Откинув голову, я выглядываю наружу. Совсем рядом горит большой яркий костер. Я ощущаю лбом, носом и веками мерный жар. Он так прекрасен, что на глаза наворачиваются слезы. Потом я смотрю наверх и вижу над нами крышу. Наверное, это тент. Я утомленно закрываю глаза.

– Брен… – бормочу я, едва ворочая языком. – Спасибо. Спасибо, что спас…

Слова не в силах выразить то, что я чувствую.

Он глубоко вздыхает. Раз, другой, третий. И отвечает шепотом:

– Да ладно, Лу.

Не знаю почему, но в его объятиях я испытываю странную, пугающую радость. Такое ощущение, что он никогда меня не отпустит. Но я же больше всего этого боялась! Может быть, я просто благодарна Брендану за спасение, за то, что я не замерзла насмерть, что у меня появился второй шанс. Ну да, естественно. Я чувствую, как застывшие мышцы расслабляются в тепле, и сама устраиваюсь в руках Брендана поудобнее. Тело, от головы до ног, покалывает. Это все – просто реакция на тепло и уют. Ну конечно. И Брендан держит меня так крепко, что я не вырвусь, даже если захочу. Я не виновата. Он меня не отпустит, и точка.

Когда я просыпаюсь, еще темно. Я дрожу так, что зубы лязгают, но Брендан говорит, что это хороший знак.

В следующий раз, когда я открываю глаза, со спины меня никто не греет. Серый по-прежнему лежит рядом, свернувшись клубком, но я не чувствую кожей прикосновение меха. Я щупаю себя и понимаю, что на мне надета рубашка. Поворачиваюсь и вижу, что Брендан подбрасывает полено в костер.

– Брен… – сонно зову я.

– А, Лу! – с удивлением откликается он; его глаза блестят в свете костра. – Как себя чувствуешь?

– Мне холодно.

Он смеется. Смех так и льется из него – радостный, живой, – и мне становится теплее.

– Тебе больно?

Я осторожно шевелю ногой. В ней тут же вспыхивает острая боль.

– Ой, нога!

Я все еще слишком слаба, чтобы говорить длинными фразами.

Брендан кивает.

– Я видел. Вся синяя и распухла. Потом перевяжу.

– Как ты меня нашел?

Все это кажется сном.