Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 43)

Брендан смотрит на меня. Глаза у него мрачные и непроглядно-черные. Похоже, я всерьез испортила ему настроение. Он захлопывает шкаф и шагает обратно к костру.

Шкаф остался незапертым.

Неужели Брендан расставил столь очевидную ловушку?

Я выпрямляюсь и достаю зажигалку из кармана. Если бы я только могла сбежать сию минуту! Я осторожно чиркаю. Ничего. От досады мне хочется удариться головой о стену. Чиркаю еще раз. Ничего. На глаза наворачиваются слезы. Я зря рисковала вызвать гнев Брендана. Теперь он наверняка подсыплет мне снотворное за ужином, и проснусь я в ящике. Это будет наказание за ложь. Я заворачиваюсь в одеяло, чтобы спастись от ледяного ужаса. Но если Брендан хочет засунуть меня в ящик, ему не нужны таблетки. Он и так со мной справится. Хотя у него странное отношение к боли… вероятно, он не хочет причинять мне серьезный вред.

В полной растерянности я подхожу к окну и смотрю, как Брендан подбрасывает дрова в костер и возится у котелка. Серый, почуяв мясо, снует у ног Брендана, постепенно сужая круги. В последнее время он в присутствии чего-нибудь мало-мальски съедобного ведет себя как голодный тигр.

И тут до меня доходит, что Серый – это огромная проблема! Он почует мой след за много миль. Уйти я смогу, только когда он будет спать. Но нельзя же скормить Серому снотворное! Поэтому Брендан и оставил шкаф открытым? Чтобы спровоцировать меня на кражу таблеток и поймать на месте преступления?

Он правда такой предусмотрительный?

Я выглядываю из трейлера. Пламя костра лижет котелок. Брендан стоит и смотрит на огонь. Он должен как-то отреагировать на пропажу зажигалки, я в этом не сомневаюсь. Он всегда и на все реагирует. И я знаю, что он мне не поверил, иначе не разозлился бы. Ему нет дела до того, работает зажигалка или нет. И что я, во всяком случае, буду с ней делать? Подожгу трейлер и уничтожу все наши припасы? Но как это устроить, не рискуя привлечь его внимание? Даже если Брендан и догадается, что зажигалка мне нужна для побега, сначала нужно от него ускользнуть. Нет, Брендана волнует только одно – что я солгала. Нарушила доверие.

Я отвожу руку от окна, чтобы он не заметил, как я чиркаю зажигалкой. На сей раз появляется язычок пламени. Маленький и слабый. Но, надеюсь, топлива в зажигалке хватит на пару дней.

Все получится. Должно получиться!

В голове сущий хаос. Нужно бежать, пока Брендан не наказал меня за ложь. Он, вероятно, сейчас пытается придумать новый способ контроля. Несомненно, он сделает все, что сочтет эффективным, и неважно, насколько я при этом буду несчастна.

«Слезы не помогут. Даже не надейся. Плакать при мне бесполезно».

Я не забыла этих слов. Разве можно их забыть?

Словно зачарованная я открываю шкаф, надеваю джинсы, зелено-серое худи, теплые носки. Прячу полиэтиленовый пакетик с пластырями и зажигалку в лифчик. Тихонько захожу в ванную и беру ножницы и пару упаковок бинта. Бинт я кладу в передний карман худи, ножницы – в задний карман джинсов.

Проходя мимо плиты, ставлю чайник и спускаюсь по ступенькам. Брендан стоит спиной ко мне и мешает ужин в котелке. Ветер треплет его волосы. Хорошо бы как следует поесть, прежде чем бежать. Но я не доверяю Брендану, особенно теперь, когда он достал из шкафчика снотворное. И даже не удосужился это скрыть.

– Я согрею Серому молока, – говорю я и беру ботинки, которые стоят в нескольких шагах от огня.

Брендан что-то неразборчиво бормочет.

Вот и хорошо, что он так злится: проще уйти, видя его темную сторону. Страх может парализовать, а может мотивировать.

Я на негнущихся ногах захожу в трейлер и торопливо обуваюсь, а потом как можно скорее обшариваю ящики. Четыре батончика, пакетик орехов, немножко печенья – это все в карман. И еще несколько пустых пакетов. У меня нет ножа, нет веревки, нет никакой защиты от дождя, но надо бежать, пока не поздно.

Сердце бешено бьется. Я не имею права на провал, потому что другого шанса до весны не будет. Я не могу так подвести Итана. Надо собраться с мыслями. Никаких ошибок. Мой взгляд падает на шкаф, который Брендан обычно держит запертым. Может, проще было бы украсть снотворное и подсыпать Брендану в еду? Нет, нет. Я понятия не имею, что в этих пузырьках и как отмерять дозу. Я могу случайно его убить. И потом, он наверняка нарочно оставил шкаф открытым, чтобы меня подловить. Он, похоже, думает, что я до ужаса наивна.

Но, может быть, там спрятан телефон. Я куда-нибудь позвоню и позову на помощь… Ну да, конечно, связь тут превосходная. И ты правда думаешь, что Брендан такой дурак и позволит тебе забрать телефон?

От сквозняка из шкафа вылетает лист бумаги и приземляется у моих ног. Я невольно подбираю его и переворачиваю.

Это один из мрачных рисунков Брендана, но я не сразу понимаю, что на нем изображено… Перспектива какая-то странная. Я смотрю снизу на что-то темное и массивное… что-то угрожающее меня раздавить. Ощутив дурноту, я сажусь на диванчик и вспоминаю, что Джейден однажды сказал про искусство. В любом произведении есть некий узор, сложная игра света и тени. Человек может прочитать рассказ, послушать музыку, посмотреть на картину и истолковать их для себя. Искусство – просто кокон, из которого вылетает бабочка. Джейден называл эти «узоры» ответом подсознания, а еще – глубинным сном жизни. Ему нравилось, как это звучит.

Но на рисунке Брендана нет никаких узоров. Ни света, ни намека на что-то хорошее. Тьма словно давит на зрителя. Это воплощенное страдание, за гранью возможного. Неподвижность. Смерть. Я вспоминаю ящик… да, это похоже на крышку. Присмотревшись, я различаю на рисунке древесные волокна… а стенки как будто сужаются книзу…

Дыхание перехватывает. Это же крышка гроба, вид изнутри.

В моей голове рябят воспоминания:

«Я ничтожество. Никто меня не любит. Лучше мне умереть. Лежать в земле, в темноте. Я ничтожество. Вот почему ты мне нужна, Лу. Ты и есть свет. Ты как солнце. На фотографиях ты всегда так и лучилась, как будто жизнь не приносила тебе ничего, кроме радости…»

Он думает, что я – его спасение. Вот почему я здесь. Это предельно ясно. Я вспоминаю слова Брендана про стеклянный гроб. Как превосходно он описал мои ощущения. Но на самом деле это – его ощущения. Вот почему он так любит свет, свой свет… меня.

Мне становится нехорошо. Этот рисунок символически выражает его чувства или он действительно пережил нечто ужасное? Может быть, он в самом деле много выстрадал… помню, какое лицо стало у Брендана, когда я спросила, не запрет ли он меня снова в ящике. Как будто он понимал, как страшно в брюхе чудовища.

Дрожащей рукой я кладу листок на стол, скованная ужасом, который пробудил во мне этот рисунок. Безумная часть моей души, которой симпатичен Брендан, требует немедленно побежать к нему, обнять и утешить. Сказать, что свет есть везде. Пусть только перестанет смотреть на мир сквозь тени прошлого.

Я встаю и перевожу дух – глубокий вдох, выдох, – чтобы отогнать завесу тьмы. Надо спасать себя. Сочувствие Брендану не поможет. Никто и ничто ему не поможет, кроме хорошего психиатра. Не стоит и мечтать о том, чтобы исцелить его. Нужно забыть, как у него загадочно мерцают глаза и как в них я вижу отражение собственных желаний. Надо забыть, что он парень, а я девушка. Что он – тень, а я свет… что мы можем дополнить друг друга, если захотим…

Нужно решаться, иначе я не уйду никогда. У меня есть все необходимое. Не желая вызывать подозрений, я подзываю Серого, и он неловко взбирается по ступенькам. Я глажу его, беру на руки, прижимаюсь носом к лохматой макушке и шепчу:

– Серый, малыш, я буду по тебе скучать.

Я все еще не знаю, как сбить его со следа. Придется что-нибудь придумать по пути. Единственная надежда – что он потеряет мой запах, если я пересеку ручей. Наверное, придется отказаться от изначального плана идти вдоль берега. Прямо сейчас мне все равно. Главное – сбежать.

Осторожно, чтобы не привлекать внимания, я нагибаюсь и подношу зажигалку к датчику газа. Хорошо, что не придется включать все конфорки на плите – это слишком опасно. Одна искорка – и трейлер взлетит на воздух. Я решительно стискиваю зубы и щелкаю зажигалкой. Появляется язычок пламени.

И через две-три секунды срабатывает сирена – монотонный пронзительный писк, который болезненно отдается в ушах. Я вскакиваю и выкручиваю газ под чайником на максимум. Пусть Брендан решит, что случилась утечка.

Серый уже выскочил наружу, испуганный воем сирены. В зеркале над раковиной я вижу Брендана, который бежит к трейлеру. Гнев прошел, лицо у него белее снега.

– Уходи, уходи! – кричит он, когда я появляюсь на пороге, якобы в замешательстве. – Плита включена?

Невзирая на свое обещание, он хватает меня за руку и тянет наружу с такой силой, что я чуть не падаю с лесенки.

– Д-да, – запинаясь, отвечаю я.

Мне даже не надо разыгрывать испуг.

Брендан кивает.

– Так. Иди туда. – Он указывает на елки, отделяющие полянку от озера. – Держись правее. Я хочу, чтобы тебя было видно.

Он подталкивает меня в спину и исчезает позади трейлера.

Я бегу на указанное место, лихорадочно гадая, как мне отсюда выбраться. Исчезнуть можно только в ту минуту, когда Брендан начнет выключать газ. Потому что тогда он будет занят. Ему предстоит почти что обезвреживать бомбу. Хотя, наверное, все гораздо проще.