Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 44)

– А где Серый? – спрашиваю я, но сирена орет так громко, что Брендан, скорее всего, меня не слышит.

Вот повезло. Сигнализация заглушает и бубенчики, и мои шаги в зарослях.

– Серый!

Я делаю вид, что ищу волчонка, хотя и вижу, что он неподалеку, за кустом, обнюхивает дохлую мышь.

Брендан открыл отсек, чтобы дотянуться до баллона с газом. Он мельком смотрит на меня, но, кажется, особо не замечает. Сердце громко колотится.

– Серый! – кричу я погромче, чтобы Брендан точно услышал, и ступаю в заросли, поднимая ноги высоко, как цапля.

Мысли бешено несутся. Брендан не пойдет за мной, пока не отключит газ. Он уверен, что легко меня нагонит.

Еще шаг. Я скрылась в подлеске.

– Серый! – кричу я так громко, что волчонок испуганно подскакивает.

Кровь шумит в ушах и мчится по жилам. Ноги гудят от адреналина. Больше ждать нельзя.

Глава 17

Ветви хлещут меня по лицу и царапают щеки. Я спотыкаюсь о скрюченный корень и трачу несколько драгоценных секунд на то, чтобы восстановить равновесие. Ботинки цепляются за папоротники, и я знаю, что оставляю за собой красноречивый след, ведущий к озеру. Я не оборачиваюсь, пока не добираюсь до берега. Все равно деревья растут так густо, что ничего не видно.

Отсюда по-прежнему слышна сирена. Бип-бип-бип. Она почти заглушает стук моего сердца. Идея спрятаться за водопадом и подождать, пока Брендан не углубится в лес, вдруг кажется мне идиотской. А если он меня найдет и сорвется? В слепом отчаянии я погружаю браслет с бубенчиками в воду, потом заматываю его подолом худи. По крайней мере, я об этом не забыла! Смотрю по сторонам, не зная, что делать дальше. Серый, вероятно, по-прежнему занят дохлой мышью, но потом он возьмет след и Брендан этим непременно воспользуется. Куда деваться? Я в жизни так не боялась. Хуже было только в ту минуту, когда Брендан прижал тряпку к моему лицу, и потом, в ящике. На глаза наворачиваются слезы.

Быть может, единственный вариант – бежать по руслу ручья. Брендан все равно догадается, в какую сторону я пошла, но, надеюсь, я успею достаточно оторваться.

Я шлепаю по мелководью к извилистому ложу ручья. Под ногами плещется ледяная вода, ботинки и края штанин промокают. Неважно. Все неважно. Высушусь потом, когда выберусь отсюда. Я перепрыгиваю с камня на камень, стиснув зубы, больше от холода, чем от страха, и стараюсь удержать равновесие, но это очень сложно. Дело не только в том, что валуны поросли мокрым зеленым мхом и водорослями: вдобавок одни лежат надежно, а другие готовы откатиться под ногой. Чтобы не упасть, нужно балансировать двумя руками, и я понимаю, что двигаюсь слишком медленно. Брендану не нужно заметать следы, и я живо представляю, как он бежит вдоль ручья, по-волчьи устремляясь ко мне… хватает меня, кричит… или еще хуже…

Я замираю. Что-то не так. Стоит тишина. От громкого плеска воды сжимается сердце. Брендан выключил сигнализацию! Он зашел в трейлер!

Господи, уже?

Я и трехсот шагов не прошла. Я в панике лезу по камням и выхожу на берег, а потом, вопреки здравому смыслу, бегу по высокой траве, отделяющей ручей от леса. Крапива, высотой по пояс, обжигает руки, пальцы от нее горят, поэтому я держусь ближе к воде. Под ногами – скользкие корни и гнилая березовая листва…

– Луиза! – гремит из-за деревьев Брендан, как будто пытается опрокинуть меня звуковой волной. – Вернись!

Я в ужасе застываю. Где он? Оборачиваюсь, но никого не вижу. Глазомер у меня плохой, но я предполагаю, что оторвалась почти на четверть мили.

Я перевожу дух и прислушиваюсь.

– Луиза! Вернись! Немедленно!

От этого яростного крика я впадаю в отчаяние. Как будто никаких шансов и не было. Вдалеке воет Серый, протяжно, как никогда раньше. Он чувствует, что я ушла навсегда? Именно этот скорбный, полный упрека вой гонит меня вперед. Я снова пускаюсь бегом, но медленнее, чтобы дольше хватило сил. Берег круто идет вниз. Снова раздается рев Брендана.

– Луиза! Луиза! Луиза!

Хрипло и бешено.

– Луиза!

Он как будто не в своем уме. Брендан выкрикивает что-то неразборчивое – в такой он ярости. Может, уже начался приступ?

Спустя некоторое время он замолкает и воцаряется та же зловещая тишина, что в ту минуту, когда перестала выть сирена. Теперь я теряюсь в догадках, в какую сторону Брендан идет. Что хуже – слышать его или не слышать? Он в любую секунду может выскочить у меня за спиной – я-то знаю, как бесшумно он умеет красться. Как кот, который усыпляет внимание жертвы. Перепугавшись, я начинаю озираться через каждые десять шагов. От суматошного дыхания сильно колет под ребрами, и на бегу я прижимаю обе руки к боку. Я утешаю себя мыслью о том, что, когда у Брендана начнется припадок, он не сможет двигаться тихо.

Пройдя примерно полмили по берегу, я снова ступаю в ручей. Вода леденяще холодная. Пальцы на ногах немеют через минуту-другую, но я знаю, что должна пройти, по крайней мере, еще полмили, чтобы Серый потерял мой след. Я высоко поднимаю ноги при каждом шаге и мысленно рисую себе костер, который разведу вечером. Маленький жаркий костер, который меня согреет и высушит. Я представляю, как он трещит и пощелкивает, представляю, как сворачиваюсь у огня, словно еж. Спустя некоторое время я вообще перестаю обращать внимание на холод. Я слишком сосредоточена на том, чтобы не поскользнуться на бегу. Ну или ноги совсем утратили чувствительность.

Через несколько минут земля становится ровной, ручей расширяется, словно почуяв свободу. Справа в него вливаются два ручейка поменьше. Под ногами в основном галька, только иногда попадается гладкий валун, вокруг которого вода разделяется и бурлит. Ручей стал шириной с шоссе. Я останавливаюсь – правый бок болит так, что трудно дышать, – и бросаю взгляд на зеленую долину, в которую впадает ручей.

Тусклое вечернее солнце отражается от воды, придавая ей матовый серебристый оттенок. Он кажется потусторонним среди темных елей и сосен, вздымающихся башнями на обеих берегах. Не будь я испугана и утомлена, я бы остановилась полюбоваться видом. Я стискиваю зубы и бегу дальше… однако дороги нет. Я шлепаю к берегу, полной грудью вдыхая свежий влажный воздух, и опускаю горящие ладони в воду, чтобы их охладить. Рукава худи тут же промокают насквозь. Вытащив руки, я вспоминаю про браслет с бубенчиками. Он не звенит, но надо принять меры. Достаю из кармана ножницы, сажусь на поросший мхом камень и режу стяжку. Она прочная, а ножницы, хоть и острые, но маленькие. Я тружусь, держа ухо востро, но, кроме плеска воды, слышно только пение птиц. То и дело меж деревьев проносится ветерок и наземь с приглушенным стуком падает шишка. Иногда это не стук, а треск, если шишка приземляется в кучу хвороста. Я каждый раз вздрагиваю, думая, что это Брендан идет, а потом облегченно вздыхаю.

Даже не верится, что я так легко от него сбежала. Ведь это же невозможно. Я знаю, что свободна, но еще не в состоянии радоваться.

Когда стяжка лопается, я топлю браслет в ручье и придавливаю его камнем. А потом замечаю тропу, которая уходит в кусты на другом берегу. Сердце начинает бешено колотиться. Я и не смела надеяться на такую удачу. Тропа! Я едва верю собственным глазам – и тут же мчусь на ту сторону как сумасшедшая, пеня воду. Если есть тропа, могут быть и туристы. Канада – настоящий рай для любителей дикой природы.

Но внимательно вглядевшись в утоптанную землю, я чувствую разочарование. Это следы копыт, а не ног. Вероятно, тут ходят олени. Я продолжаю брести вдоль ручья, постепенно сознавая, что по мере удаления от Брендана остаюсь совершенно одна. Мои единственные соседи здесь – дикие звери, которые, вероятно, уже наблюдают за мной с безопасного расстояния, гадая, что я собой представляю. Черные медведи. Гризли. Волки. Лоси. Говорят, лоси-самцы еще опаснее, чем медведи. Я смотрю по сторонам, но в густых зарослях на обоих берегах ручья может таиться кто угодно. Я помню, что надо громко петь, чтобы предупредить медведей о своем присутствии, но тогда Брендану, конечно, будет в разы проще меня найти.

Я так сосредоточена, что не замечаю, как усиливается течение. Я едва успеваю спохватиться – и поспешно выхожу на берег. Надо осмотреться. Ручей тек ровно, едва доходя до колен, и мне в голову не приходило, что он может превратиться в речку. Уклон по-прежнему не слишком крут, но все-таки нужно быть осторожнее – вдруг меня унесет потоком? Итан как-то говорил, что даже опытные пловцы иногда тонут в горных ручьях. Я решаю держаться ближе к берегу, там, где растут кипрей, крапива и осока.

Вдалеке слышится шум, который с каждой секундой становится громче. Воздух влажен, одежда отсыревает и липнет к телу. Я прищуриваюсь, стараясь разглядеть, что там впереди, но низко нависшие еловые ветви загораживают обзор. Я поворачиваю, следуя за руслом ручья – и внезапно он как будто обрывается. Пение птиц тонет в грохоте воды.

Дурное предчувствие только крепнет. Видимо, это водопад – и я не знаю, насколько он высок. Из осторожности я выхожу на берег и пробираюсь через заросли. Долго, слишком долго. В конце концов понимаю, что это катастрофа: ручей срывается в глубокое ущелье. Несколько деревьев стоят на краю, пьяно накренившись, и смотрят в пропасть. Я ни за что не сумею здесь спуститься, не переломав себе все кости.