Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 39)

Я смотрю на Брендана.

– Когда Джейден в первый раз рассказал мне эту сказку, я разозлилась, что он не назвал имена звезд.

Брендан смеется. Меня охватывает странное ощущение, и чем дольше я смотрю на Брендана, тем сильнее оно становится. Оно совершенно неуместно и напоминает трепещущую за стеклом бабочку. Она хочет вырваться… но необязательно на свободу. Чем бы ни было это чувство, оно так пугает меня, что я немедленно загоняю его в глубины сознания.

– Когда к Дельсину приходили звери, – продолжаю я, – он давал им имена сообразно их характеру. Он прожил в лесу много лет и разговаривал с ними, а в один прекрасный день начал понимать их язык. Вот он обрадовался! Ты только представь, как Дельсин проснулся и обнаружил, что понимает все-все. Как будто он оказался в другом мире. Он ел орехи вместе с белками, пел с птицами и кузнечиками, гулял с оленями. А в глубине души какой-то голос говорил Дельсину: «Вот кто ты такой. Вот где твое место». Здесь никто не смеялся над ним, никто на него не глазел. Животные беседовали с ним. По ночам он слушал музыку звезд, смотрел на своего желтого друга – луну – и благодарил Великого Духа, который даровал ему дом.

– Это конец? – спрашивает Брендан, когда я замолкаю.

У него, как у ребенка, горят глаза. И меня это глубоко трогает, почти против воли. Надо же, Брендан радуется самым простым вещам.

Я качаю головой.

– Нет, еще не конец. Как я уже сказала, прошло много лет.

Брендан вновь откидывается на спинку.

– Дельсин мог счастливо жить в лесу, но однажды ему захотелось найти родственную душу. Он вернулся к становищу и спрятался в кустах. Похоже было, что все про него забыли. Никто о нем даже не вспоминал. Отец и сестра счастливо шли своим путем. Повесив голову, Дельсин побрел обратно к лесу и оказался у ручья, впадавшего в Большую Мутную Реку. Девушки лакота как раз пришли туда за водой. Дельсин застыл как вкопанный. Он долго прятался в кустах и наблюдал, но девушки его не заметили. Одна из них была особенно красива. Она появилась позже прочих и ушла последней. Ее звали Исту, что означает «сахар». Все в ней было прекрасно, от полных губ и гладких черных волос до маленьких грудей, которые могли поместиться в ладони. Проведя у реки несколько дней как во сне, Дельсин вернулся в лес. Он забыл про луну, про звезды и про зверей и думал только о том, как ему не посчастливилось. Он хотел носить имя, достойное Исту, однако знал, что этому не суждено случиться. Он удалился в чащу, мечтая о недосягаемом, и стал роптать на Великого Духа. Животные пришли утешить его, но Дельсин в гневе прогнал их. Он сказал луне, что они больше не друзья, и снова остался в одиночестве, как раньше.

Однажды холодным утром Дельсина разбудил крик совы. Сова предупреждала, что с севера идет большое воинство, готовится нападение на лакота. Когда Дельсин услышал это, его сердце исполнилось страха. Он подумал про сладкие губы Исту и ее мягкую грудь. Тогда он поспешил к родному племени, а за ним – двое оленей. На бегу они пересказывали ему вражеские замыслы, которые подслушали ночью. Воинство собиралось окружить становище, внезапным ударом стереть его с лица земли, забрать все припасы и оставить в живых одних только невинных девушек.

Когда Дельсин это услышал, он впал в ярость и побежал еще быстрее. Он бежал три дня и три ночи. Когда он достиг родного становища, никто ему не поверил. Люди стали смеяться над ним и осыпать его тумаками. Друг вождя, отец Исту, даже предложил убить Дельсина, полагая, что тот вернулся, чтобы наложить проклятие на племя. Может быть, он из мести выдал местонахождение становища врагу. Но Исту, раскинув руки, заслонила Дельсина собой и защитила от отца. В то мгновение Дельсин понял, что имя Исту означает не только ее сладкие губы. Она убедила соплеменников выслушать Дельсина. Вождь не сразу поверил, что тот умеет разговаривать с животными. Тогда Дельсин заговорил с хромой лошадью, и та сказала, что хромает потому, что в копыте у нее застрял острый камушек. Лакота страшно удивились. Дельсин еще несколько раз продемонстрировал свои способности, и соплеменники исполнились уважения, потому что никто из них не умел говорить с животными. После этого они перенесли зимние запасы в безопасное место и принялись расставлять ловушки для врагов. Женщин и детей отправили в соседнее племя, а молодые сильные воины оттуда присоединились к лакота.

Когда враги пришли, на них набросились из засады. Ни один лакота в тот день не погиб, но все вражеские воины пали. Никогда еще лакота не одерживали такой славной победы. Вечером, когда листва на деревьях горела огнем в свете осеннего заката, отец Дельсина опустился перед ним на колени. «Я не признавал тебя сыном, – с горечью сказал он. – И я был прав. Ты – посланник Великого Духа. Сегодня ты спас наше племя. Без тебя мы погибли бы». И тут все племя опустилось на колени и склонило головы. «Отныне, – сказал Вождь, – ты будешь зваться не Дельсином, сын Великого Духа, а Серебряным. Ибо что такое серый цвет? Это просто тусклый серебряный. А ты сегодня сиял. Все это видели». Дельсин заплакал, не стыдясь своих слез. Он поднял отца и громко сказал: «Мое имя Дельсин – “он таков”. Не будь я таким, я не научился бы языку животных и вы бы погибли. Я спас вас только потому, что я таков. Моя мать мудро выбрала мне имя». И Дельсин остался Дельсином. А через месяц он взял в жены Исту на берегу Большой Мутной Реки, которая теперь зовется Миссури, – Исту, чьи губы и груди были сладки, но прекраснее всего была ее душа.

Сказка окончена. Костер трещит, вдалеке слышен шум водопада. Где-то в глубине леса завывают волки – так далеко, что до нас доносятся только отголоски.

Джейден однажды сказал, что каждая история должна оставлять за собой тишину, пробуждать раздумья. Может быть, поэтому мы оба и молчим. Зато Серый внезапно оживляется у меня на коленях. Он нюхает мою руку и начинает ее лизать, как будто ждет, что пойдет молоко.

– Здесь ничего нет, Серый, – говорю я и хихикаю, потому что мне щекотно.

– Посиди с ним, а я принесу молоко.

Брендан встает и некоторое время смотрит на меня. После сказки вид у него мечтательный. Он медлит, и я спрашиваю:

– Что такое?

– Серый – это просто тусклый серебряный. Две стороны одной медали. Ты это хотела до меня донести?

– Я рассказала тебе сказку просто потому, что ты хотел ее послушать, – с удивлением отвечаю я. – Если бы я на что-то надеялась, то придумала бы, что Дельсин похитил Исту.

– И как бы тогда закончилась сказка?

Серый сосет мой палец, прихватывая его щенячьими зубами, недостаточно острыми, чтобы причинить боль.

– Не знаю. Это зависело бы от Дельсина.

Брендан поднимает бровь, но молчит. Он забирает у меня банку из-под пива и уходит в трейлер. Лязгает посуда – он, видимо, моет ее, пока закипает чайник.

Внезапно раздается пронзительный сигнал тревоги. Я чуть не падаю со стула.

– Черт возьми! – восклицает Брендан.

– В чем дело? – спрашиваю я.

Серый скулит.

Через открытую дверь мне видно, как Брендан тянется к потолку и выключает сигнализацию.

– Да просто датчик дыма, – отвечает он и с облегчением смеется. – Я сначала подумал, что сработал детектор газа.

– И что бы ты тогда сделал? – спрашиваю я.

Про это он уже начинал говорить…

– Я бы выключил газ везде, а тебе велел бы отойти в безопасное место.

Я некоторое время сижу, постепенно осознавая сказанное. «Отойти в безопасное место». Что это значит?

– А где газовый баллон? Вдруг датчик сработает, а тебя не будет?

– Вон там, в задней части, рядом с боковой дверью. Только не трогай его, иначе взорвешь нас обоих!

Он говорит почти как Итан. Сердце начинает биться чаще. Не потому, что Брендан считает меня дурой, а потому, что я впервые понимаю, как можно отсюда сбежать. Как только мне становится ясно, что это может в самом деле получиться, я сразу успокаиваюсь – но на душе тяжело, и я сама не знаю почему. Я вспоминаю, как чувствовала себя, когда Брендан смеялся, и пытаюсь воскресить это ощущение, но оно погребено слишком глубоко, вне досягаемости. Ну и хорошо. Нельзя, чтобы из-за Брендана меня мучила совесть. Сам виноват – пусть сам и расхлебывает. Если бы он вел себя как нормальный человек, мне бы не пришлось его бросать. Это все его вина.

Тем не менее бабочка под стеклянным колпаком продолжает кружиться – и в душе у меня пустота.

Серый ерзает на коленях, прерывая ход моих мыслей.

– Ты останешься с ним, когда я уйду, – шепотом говорю я, приподняв одеяло.

Серый по-прежнему сосет и покусывает мой палец, толкаясь в ладонь маленькими лапками, словно желая сказать: «Я хочу есть, прямо сейчас, не делай вид, что ты занята чем-то важным».

Я невольно улыбаюсь и шепчу:

– Не бросай его.

Глава 15

Время проходит.

Луна растет, потом идет на убыль. Днем так жарко, что воздух дрожит. Даже бурундуки появляются только утром и вечером, когда прохладно, надеясь стянуть крошку-другую.

Что-то между нами изменилось. Недавно я начала замечать и перемены в лесу – например, хвоя стала темнеть, а кипрей сделался выше. Но это просто признаки середины лета. У природы все под контролем. Перемены между мной и Бренданом трудней определить. Он – похититель, а я – жертва, это несомненно. Днем я ношу браслеты с бубенчиками, а ночью он сажает меня на цепь. По-прежнему ясно, кто из нас в чьей власти. Иногда меня пугает его темная сторона. Я по-прежнему боюсь, что однажды он потеряет контроль над собой, как в ту грозовую ночь.