Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 31)

Издав сдавленный вскрик, я бросаю газету в огонь и смотрю, как пламя пожирает мое лицо.

Я больше не буду биться о стекло.

Дни идут за днями. Каждый длиной с год. Большую часть времени я сижу на кровати или у костра и смотрю в пустоту. Поначалу, оставшись одна, я рылась в шкафах и ящиках. Но я не нашла ничего, что могло бы послужить мне защитой; а то, что нашла, привело меня в отчаяние. Брендан все идеально продумал.

Тем временем, кажется, даже до него дошло, что я в глубочайшем унынии.

Каждый день я разбиваю на отдельные действия, потому что это единственный способ его пережить. Встать, принять душ, одеться, посмотреть «Героя недели», подождать, поесть, подождать, поесть.

По вечерам Брендан выдает мне очередную газету, но я их больше не читаю. Я складываю газеты и прячу в шкаф, под одежду, потому что Брендан не требует их возвращать.

Искушение прочесть статьи огромно, но моя воля сильнее. Я больше не позволяю себе надеяться.

Когда Брендан что-то спрашивает, я отвечаю. Я перестала разговаривать сама с собой и повторять имена братьев. Я больше не перебираю подвески на цепочке. Я притворяюсь, что наблюдаю за своей жизнью со стороны. Этот ужас происходит с кем-то другим, а не со мной. Эта девушка в лесу – вовсе не я.

Брендан пытается меня приободрить, но страдаю я именно из-за него. Я не могу ему улыбаться, не могу с ним разговаривать. Я ничего не чувствую, просто существую день за днем. Хотелось бы мне стать ветром и просто улететь, ничего не взяв с собой. Раствориться в пустоте. Только чтобы не было больно.

Иногда Брендан просто сидит рядом и молчит. Я догадываюсь, что он пытается разделить мою печаль. Порой он пытается завязать разговор, но я его обрываю, и спустя некоторое время он уходит.

Я смутно догадываюсь, чем он занят днем. Он по-прежнему ставит силки и частенько приносит мертвых кроликов. Иногда собирает дикую малину, а недавно принес из леса полную миску черники. Это наводит меня на мысль, что запас свежих и консервированных фруктов у него начинает истощаться. Каждые несколько дней Брендан стирает одежду в ручье, а потом развешивает ее на веревке, протянутой между двух деревьев. Брюки и джинсы он перебрасывает через ветки, иначе на веревке не хватит места. Еще он то и дело ходит с канистрами к озеру, чтобы наполнить бак в трейлере. Иногда он сливает грязную воду и чистит туалет (это он мог и не объяснять, я почуяла).

В последнее время Брендан начал по несколько раз в день заводить мотор. Он говорит – это чтобы аккумулятор не разрядился. К тому же Брендан часто включает музыку погромче, чтобы отпугнуть медведей.

Его занятия определяют течение моего дня. Он, к счастью, перестал всюду таскать меня с собой, только следит, чтобы я пила и ела.

Вчера он сказал:

– Ты лучше поплачь. Надо пережить горе.

И лишь тогда я поняла, что в последний раз плакала, когда сожгла газетную статью. Больше я себе этого просто не позволяю, хотя горло постоянно болит от сдерживаемых рыданий. Даже ночью, когда Брендан крепко спит и не слышит меня, я загоняю горе поглубже. Я знаю, что, заплакав, не смогу остановиться.

Однажды утром я понимаю, что мир вокруг изменился.

Может быть, хвоя стала темнее. Или птицы поют громче. Или над цветами кипрея больше бабочек и пчел.

Стоит ранний час, холодный, ясный, и я сижу возле тлеющих остатков вчерашнего костра. Брендан настаивает, чтобы я по крайней мере два часа в день дышала свежим воздухом.

Он недавно ушел в лес, чтобы проверить силки, и приковал меня к трейлеру. Я начала обвязывать запястья платками, чтобы браслеты не натирали кожу.

Я сковыриваю корочку на ране и вдруг слышу громкий треск в подлеске за спиной.

– Лу!

Это Брендан. Он возвращается со стороны озера – гораздо раньше, чем я думала.

– Ты посмотри, что я принес!

Его голос словно обрывается. Он пробирается через кусты, покрытые темными ягодами, и неуклюже шагает к костру. Только тогда я замечаю, что он явился не с пустыми руками. Но это не кролик – их он носит вниз головой и без малейшей гордости.

Удивившись, я встаю. Так громко топать по лесу! Непохоже на Брендана: обычно он движется почти неслышно. Я смотрю на крошечное существо, которое он держит в руках. Какой-то серый комочек. Вдруг этот комочек пронзительно и жалобно скулит. Я как загипнотизированная рассматриваю крошечные ушки и очаровательные, не по размеру большие лапы.

– На, держи!

Не дожидаясь ответа, Брендан протягивает мне серый комочек, и я неловко подставляю руки.

– Это волчонок, – объясняет Брендан, устремляясь к трейлеру. – Я его нашел в лесу.

Я трогаю короткий густой мех и невольно прижимаю волчонка к себе. Что-то странное происходит в моей душе.

– Я услышал, как он скулит.

Брендан открывает багажное отделение и наполовину исчезает в чреве трейлера.

Я иду следом, стараясь ступать осторожно, чтобы не напугать волчонка.

– Ты ведь не унес его у матери, я надеюсь?

Брендан поворачивается и смотрит так, как будто я предположила, что он собирается изжарить волчонка заживо.

– Нет конечно! Ты меня за кого держишь?

Он снова ныряет в брюхо трейлера.

Я стою рядом, слушая, как он там возится.

– Ну черт, – бормочет Брендан. – Я тебя точно взял…

Что-то лязгает.

– Наверно, мать его оставила. Или умерла, а остальных волчат сожрали звери. Вариантов много…

– Бедный, – шепотом говорю я, обнимая волчонка.

Он замирает, а потом мокрым носом утыкается мне в сгиб локтя и начинает ритмично двигать передними лапами.

Я совсем сбита с толку. Как будто этот звереныш растопил окружавшую меня глыбу льда.

– Кажется, он голодный, – неуверенно говорю.

– Как ты думаешь, что я тут делаю? – спрашивает Брендан. – Ищу сухое молоко. Я совершенно точно его взял, на тот случай, если закончится сгущенное…

– Ты взял с собой сухое молоко?

Какие еще сюрпризы меня ждут?

– Конечно. – Брендан выныривает, держа синий пакет, и торжествующе улыбается. – Нашел.

Он смотрит на комочек меха в моих объятиях.

– Надеюсь, ему понравится. Если нет, придется его утопить.

У меня от ужаса глаза лезут на лоб.

– Зачем?

– Чтоб не мучился.

– Ты ненормальный, – резко говорю я, не заботясь о том, что мой тон может его разозлить. – Я тебе не позволю.

– Лу, ну будь разумна. Если он не будет пить молоко, то умрет от голода ужасной, мучительной смертью. Ты этого хочешь?

Я отступаю на шаг, ласково гладя волчонка.

– Он будет пить, – говорю я тихо, но решительно. – Будет.

Брендан скрывается в трейлере, забрав пакет сухого молока. Я, вместе с цепью, иду за ним.

– Можно взять его сюда?

Брендан явно удивлен – похоже, он и не знал, что я иду следом. Он некоторое время смотрит на меня, держа в руке чайник. Потом улыбается.

– Да, конечно.

Он наливает в чайник воду из пластиковой бутылки.

– Без разницы, он внутри или снаружи. Другие животные его все равно учуют.

Я осторожно поднимаюсь по ступенькам и сажусь на кухонный диванчик, держа волчонка под мышкой. Он перестал тыкаться мордой мне в руку – видимо, понял, что молока там нет. Он весь дрожит, а потом опять начинает жалобно скулить. «Я хочу есть, мне холодно и одиноко, где густой мамин мех, в который я могу уткнуться?»