Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 30)

– А я предупреждал, что я плохой человек. Я тебя, вообще-то, похитил. Шантаж – это еще пустяки.

Я принимаюсь за еду. Глотаю не жуя. Так быстро, что Брендан меня удерживает.

– Если тебя стошнит, ничего не получишь.

В глазах у него – искренняя тревога. Похоже, он действительно беспокоится о моем здоровье, но, так или иначе, поступает подло.

Я запихиваю печенье в рот целиком, и оно становится поперек горла. Брендан вскакивает и хлопает меня по спине.

– И давиться тоже не надо, – говорит он почти ласково, после того как мне удается прокашляться.

Живот от сытости вздувается. Я украдкой прикрываю его рукой.

Брендан открывает папку.

– Хочешь первую статью?

Я киваю, и он достает сложенную вырезку. Я протягиваю руку, но Брендан не отдает статью сразу.

– Самой первой у меня нет, – говорит он. – Я был слишком занят, следил, чтобы ты не очнулась. Это вторая.

– Неважно, – шепотом говорю я.

Давай уже сюда!

Он отдает статью и предостерегающим тоном говорит:

– Не забывай, остальные придется заслужить.

С этими словами Брендан направляется к трейлеру, с папкой в руках, и включает наружный фонарь.

Я рада, что он оставил меня одну. Дрожащими руками я разглаживаю газетную страницу:

«Пропавшую девочку еще не нашли».

Заголовок сразу бросается в глаза. Полстраницы занимает моя фотография. Сердце сжимается. Этот снимок Эйвери сделал прошлым летом. Я стою возле яблони, под которой Лиам занимается йогой. Фотографию увеличили – на ней одно только мое лицо, радостно улыбающееся в объектив, и воротник коралловой блузки. Щеки у меня почти такие же красные, как свисающие с ветки яблоки. Длинные светлые волосы спутаны ветром, глаза ясные и синие, как небо.

Я такая счастливая. Счастливая, юная, энергичная. Наверняка читатели, увидев мою фотографию, загрустили. Так всегда бывает: когда люди пропадают, всюду размещают их лучшие фотографии. Как будто редакторы стараются подчеркнуть, сколько потеряно радости и красоты. И пропавшие дети на фотографиях никогда не дуются.

Я смотрю на фотографию, не в силах прочесть текст. В душе нарастает что-то вроде подозрения. Не могу понять. Из тьмы встают зловещие тени. Чудится вкрадчивый шепот. Отчасти мне хочется прислушаться, довериться предчувствию…

Нет, надо прочитать статью. Брендан может в любой момент подойти и отобрать газету. Я быстро отгоняю странное ощущение, но оно просто отступает в сторонку, как нежданный гость, который не станет долго терпеть запрет.

Я с волнением начинаю читать.

Национальный парк «Секвойя», Калифорния.

Продолжаются поиски восемнадцатилетней Луизы Скривер. Вчера полицейские, пожарные, спасатели и волонтеры обыскали окрестности кемпинга “Лоджпол” в Национальном парке “Секвойя”, но не нашли никаких следов.

Впервые о пропаже девушки стало известно три дня назад. Работники парка сообщают, что в последний раз Луизу видели вечером 25 июня, когда она купила два кемпинговых фонаря в магазине при туристическом центре. Не исключено, что она заблудилась в темноте и зашла далеко в лес.

По словам рейнджера Томаса Бейкера, это иногда случается, хотя, как правило, пропавших находят целыми и невредимыми в пределах двух суток. С каждым часом шансов на благоприятный исход становится все меньше. Особенный риск представляют склоны в окрестностях скалы Моро.

Такое ощущение, что статья повествует о ком-то другом. Сдержанно, отстраненно. Неужели речь обо мне? Я делаю глубокий вдох и продолжаю.

Однако Джейден Скривер, брат пропавшей девушки, уверяет, что она не могла заблудиться. Он сообщил, что шел за сестрой до туристического центра. По его словам, она знала обратную дорогу, тем более что до места стоянки ведет одна-единственная тропа. Мистер Скривер недоволен работой полиции, которая не начала поиски немедленно. Он заявляет, что полиция «потратила драгоценное время» на опрос соседей по кемпингу, которые слышали в тот вечер громкую ссору Луизы с братьями.

Представитель полиции Кармина Лупер сообщает, что «не исключает никакие варианты»: возможно, Луиза стала жертвой преступления.

«Мы ведем расследование, – говорит Лупер, – но, конечно, надеемся, что мисс Скривер просто сбежала и через день-другой сама появится дома, здоровая и веселая». Полиция по-прежнему считает этот сценарий самым вероятным.

Потом автор описывает, во что я была одета, и указывает номер телефона, по которому должен позвонить тот, кто располагает какими-нибудь сведениями обо мне.

Я несколько раз перечитываю статью. В голове сплошной хаос. Как в тумане я рассматриваю снимки в конце статьи. Сначала – обычная, как в рекламной брошюре, фотография входа в туристический центр. Рядом вид на скалу Моро. «Работники парка опасаются, что в окрестностях этого прекрасного памятника природы могло случиться несчастье», – написано внизу.

Я несколько раз перечитываю про Джейдена. Он не верит, что я сбежала или потерялась. А если он в этом так уверен, то сделает все возможное, чтобы полиция не прекратила поиски. У меня появляется проблеск надежды, но тут же гаснет, когда я вспоминаю слова Брендана: «По-твоему, полиции делать нечего, кроме как искать взбунтовавшуюся девчонку?»

Он-то все это уже прочел. Возможно, меня в самом деле перестали искать. Я даже не знаю, какое сегодня число. Я пропала двадцать пятого июня, а сейчас, наверное, ближе к середине июля.

Я снова рассматриваю свою фотографию: лучистые глаза, искренняя улыбка, коралловая блузка – точь-в-точь как та, что сейчас на мне… Вдруг до меня доходит. С такой силой, что я задыхаюсь. Я сама запостила эту фотографию на всеобщее обозрение, потому что думала, что выгляжу на ней здорово. Особенно удались глаза и развевающиеся на ветру волосы. Итан твердил, что нужно ограничить доступ к личной информации, но я его не слушала, потому что в Эш-Спрингс чувствовала себя как в тюрьме. Я хотела, чтобы мир меня видел. Я думала: тогда моя жизнь не пройдет даром. Только так я и начну жить по-настоящему – то есть буду что-то значить для остального человечества…

Мне становится грустно. Я выложила в Сеть столько видео и фотографий. Они проносятся перед глазами, картинка за картинкой. Лето, солнце, яркие цвета, смех.

Вот мы с Элизабет едим мороженое, сидя спина к спине на лужайке среди одуванчиков. На мне желтая блузка, которую купил Итан, а губы испачканы лимонным шербетом. Вот мы с Авой стоим, держась за руки, в новых шортиках с кружевными вставками, и выпячиваем губы на камеру. Вот я в белой блузке, которая сползает, обнажая загорелые плечи. Вот мы с Мэдисон катаемся на роликах неподалеку от моего дома, с пирожными в руках; на мне розовый топик с рюшами и темные джинсы. Вот мои ноги в ярко-желтых кедах, вот они же в сандалиях с розовыми цветочками. Вот мы с Эммой лежим на веранде, наши головы соприкасаются, глаза мечтательно закрыты, между нами – пакет лимонного печенья. Вот фотография безоблачного летнего неба. Вот мое любимое блюдо – спагетти с чесноком, кедровыми орешками, помидорами и свежим базиликом. Вот я стою перед зеркалом в ванной, держа в руке синее мыло.

«Я тебя знаю».

Я ахаю. Теперь все понятно.

Глава 12

«Я наметил несколько девушек, но не собирался никого похищать. Пока не нашел тебя».

Брендан нашел меня в Сети. Видимо, он месяцами наблюдал за мной, отслеживая каждый пост, каждую фотографию, каждое видео. Именно так он и выяснил, как я одеваюсь.

Во мне вскипает гнев – до дрожи. Отчасти я злюсь на него, отчасти на себя. Я поднимаюсь на ноги и начинаю расхаживать кругами вокруг стула, как хищник, крепко сжав газету в кулаке. Так и удавила бы Брендана своей цепью. Обернула бы ее покрепче вокруг шеи и тянула, пока он не начнет хрипеть, как, наверное, хрипел бедный кролик, попавший в силок. Я сама упростила Брендану задачу. Прежде чем Итан заморозил мой аккаунт, я выложила в Сеть маршрут нашего путешествия!

В то время мне казалось, что это отличная идея: если я обречена на время исчезнуть из интернета (и из мира), пусть все знают мое местоположение. К тому же я хотела одержать хотя бы маленькую победу над Итаном.

Брендану достаточно было просто караулить в парке. Он мог спокойно расставлять ловушки. Если бы ему не удалось похищение сразу, он бы, вероятно, проделал это в другой день.

Мне крышка. Вряд ли кто-то всерьез думает, что со мной случилась беда, и никто в жизни не догадается, что я в Канаде. Полицейские в сотый раз с собаками обыщут кемпинг, и меня внесут в список пропавших без вести. Официально расследование будет продолжаться, но появятся другие важные дела, и полиция уберет мою папку на полку.

Никогда еще весь ужас моего положения не был мне столь очевиден. От горя кружится голова. Все именно так, как описал Брендан. Я лежу в стеклянном гробу и знаю, что никогда, никогда не выберусь. Не увижу больше братьев. Как бы я ни билась о стекло, зная, что моя прежняя жизнь – совсем рядом, я не вырвусь на свободу. Сколько бы я ни пыталась, боль с каждым разом будет все сильней, а разочарование – все тяжелее. Я только измучаю себя тщетной надеждой.

Сколько я буду упрямиться? Когда перестану биться о стекло? Когда наконец замру, потому что тело и душа ослабнут?

Я смотрю на смятую газетную страницу. Щеки у меня мокрые, плечи дрожат. Я не скажу Брендану, о чем узнала сегодня. Но сил осталось мало. Все наверняка закончится тем, что я буду кричать, просить и умолять, надеясь, что он передумает.