Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 29)

Он обходит валун у меня за спиной.

– Хочешь, я сам тебя поучу.

Исключено.

Я продолжаю разглядывать водопад.

– Посмотри на меня, Луиза.

Брендан говорит очень решительно, так что я не осмеливаюсь ослушаться. Однако я не сразу поднимаю голову.

Чем дольше он на меня смотрит, тем ярче разгораются его глаза. Они напоминают зеркала. Точь-в-точь поверхность озера. Горечь, грусть, нетерпение… сама не знаю, чего в них больше. Брендан поднимает руку. От испуга я пячусь и чуть не падаю в воду. Придя в себя, замечаю, что он накрыл глаза ладонью.

– Не надо все время со мной бороться, – просит Брендан и опускает руку. – Ты только усложняешь себе жизнь. Ничего не изменится. Попытайся со мной поладить.

Я отворачиваюсь и до крови прикусываю щеку, отгоняя его слова. Надо сосредоточиться на том, что вокруг.

Скала уходит ввысь – это настоящая гора, поросшая деревьями. Близ вершины их становится меньше. Высотой утес как дом в несколько этажей. Он, впрочем, не отвесный, и на нем много выступов. Наверное, опытный скалолаз сумел бы его одолеть. Новичку придется трудно, очень трудно, но я отчаялась настолько, что готова рискнуть.

Что там, наверху? Может быть, тропа, ведущая через лес? Я смотрю на наручник, потом на Брендана, который с прищуром наблюдает за мной.

– Даже не думай, – говорит он ледяным тоном, видимо представив себе ту же картину. – Камни слишком гладкие и скользкие. Сорвешься и сломаешь шею.

– Бывает и хуже, – бормочу я.

– Тогда я не буду вводить тебя в соблазн. – Брендан демонстративно потряхивает наручником. – Если захочешь побыть здесь одна, прикую тебя к дереву.

С этими словами он тянет меня прочь – сильнее необходимого. Может быть, я испортила ему все удовольствие.

Брендан ведет меня вдоль берега, туда, где из озера вытекает ручеек. Сосны и ели там растут вперемежку с лиственными деревьями. Однако вместо того чтобы идти по песку, Брендан ломится прямо через заросли. Я быстро падаю духом. За пятнадцать минут мы проделываем четверть мили, не больше. Ветви елей спускаются почти до земли, заслоняя обзор. Мне приходится постоянно отводить их и пригибаться; я вся в смоле. Мы перелезаем через сухие стволы, которые лежат среди папоротника, растопырив сучья, похожие на оленьи рога. Я случайно задеваю растение, напоминающее огромную крапиву, и икра начинает гореть.

Брендан, судя по всему, устроил эту прогулку не для того, чтоб показать мне красоты природы. Он желает продемонстрировать, что в одиночку я отсюда не выберусь.

Спустя некоторое время я останавливаюсь. Он этого не замечает, пока цепь не натягивается.

– Что такое? – ледяным тоном спрашивает Брендан.

– Я хочу назад.

Нас разделяет елка – ее ствол порос бледно-зеленым мхом, который в неровном солнечном свете напоминает кораллы.

– Сначала я поставлю силки.

Он обходит елку, и цепь застревает между сучьями. Ругнувшись, Брендан ее высвобождает.

– Давай ты отведешь меня обратно, а потом поставишь силки?

– Нет. Ты пойдешь со мной.

И он тащит меня дальше.

Еще несколько минут – и Брендан наконец останавливается.

– Тут звериная тропа, – говорит он, неопределенно указывая куда-то себе за спину, – и ручей рядом. Идеальное место для ловушки.

Он достает из кармана синий шарф и повязывает на ветку на уровне глаз.

– Это чтобы потом найти место.

Затем он заходит чуть дальше в подлесок, неумолимо волоча меня за собой, и осматривается. Наконец выбирает из груды валежника толстый сук длиной в руку.

– Подойдет, – бормочет он и что-то вытаскивает из-под рубашки.

Свернутая веревка. Достаточно длинная, чтобы привязать меня к дереву. Я заставляю себя не думать об этом.

Охотничьим ножом Брендан режет веревку пополам. Найденный сук он привязывает к двум стволам почти на уровне земли какими-то странными узлами. Я не в состоянии их запомнить. В качестве подпорок втыкает под этой конструкцией несколько раздвоенных палочек.

– А теперь силок, – говорит Брендан, достает из другого кармана мешочек и вынимает из него кусок проволоки.

Сгибает петлю и скручивает кончики. Очевидно, он уже не раз это проделывал. Я представляю, как Брендан ставит точно такие же ловушки для меня. Чтобы я не сбежала.

Брендан пальцами отмеряет расстояние между горизонтально привязанным суком и землей и прикрепляет проволоку так, чтобы петля висела в воздухе.

– Будем проверять силок несколько раз в день. Если сделать его слишком просторным, кролик проскочит его, но зацепится лапкой и погибнет далеко не сразу. Это мучительная смерть.

Я смотрю на охотничий нож, который висит у Брендана на поясе, рядом с ключом от наручников, и негромко повторяю:

– Я хочу обратно.

Меня до дрожи пугает то, как он ловко мастерит смертоносные ловушки при помощи ножа, веревки и проволоки. У Брендана, несомненно, душа охотника.

– Я не хочу видеть, как кролик попадется в эту штуку, – добавляю я.

Брендан касается проволочной петли мыском ботинка, и она покачивается туда-сюда.

– Я поставлю еще пару штук, и пойдем назад. Тебе не обязательно идти их проверять вместе со мной.

Вечером на ветке ели, неподалеку от нашего костра, вниз головой висит мертвый кролик. Брендан привязал его за задние лапы, чтобы из раны на шее вытекла кровь. Он собирает ее в миску, чтобы не привлекать волков и медведей. Сначала Брендан предложил добавить ее в суп. Увидев отвращение на моем лице, он рассмеялся, но настаивать не стал.

Кровь он выливает в ручей. Перед уходом Брендан приковывает меня к трейлеру, соединив две цепи, – длины хватает, чтобы дойти до костра. Вернувшись, он достает нож и свежует кролика. Я, морщась, отворачиваюсь и смотрю на пламя.

Затем Брендан пожирает жареные кроличьи ножки – жадно, как волк. Я не в силах притронуться к мясу. Я вообще ничего не ем, хоть и обещала, что буду.

Брендан приносит мне тарелку бутербродов с маслом и сыром и лимонное печенье. Но меня точно стошнит, если я попробую хоть кусочек. Покончив с едой, Брендан оборачивается и видит, что хлеб и печенье нетронуты. Тогда, громко выругавшись, он встает, бросает кроличьи кости в огонь и направляется в трейлер. Оттуда он выходит, подобревший и самодовольный, как бизнесмен, заключивший чрезвычайно выгодную сделку.

Под мышкой он несет папку.

Подойдя к костру, Брендан небрежно усаживается на складной стул.

– Здесь статьи, про которые я тебе говорил, – произносит он и кладет папку на колени. – Те, что вышли после того, как ты пропала.

Я подавляю удивленный возглас. Брендан больше не упоминал про газеты, которые якобы собирал после моего похищения, и я решила, что он все выдумал.

– Ты не верила, что они у меня есть.

– Да, – бесстрастно отвечаю я.

Мне хочется вскочить и вырвать у него папку, но я сижу как каменная, не в состоянии двинуться.

– В газете фотографии твоих братьев. – Глаза Брендана в свете костра блестят, как темные факелы. – Один из них очень на тебя похож. Эйвери, кажется.

Я проглатываю ком в горле. Меня охватывает ярость. Да разве он смеет говорить про моих братьев так, как будто знаком с ними!

– Если поешь, дам тебе прочитать одну статью. Другую получишь завтра, если поешь три раза.

Я боюсь, что Брендан услышит, как у меня колотится сердце. Я должна прочесть эти статьи! Раз уж он сам предлагает. Значит, они действительно существуют. Этот шанс нельзя упустить. Я хочу увидеть фотографии братьев! Конечно, мне будет больно и я пожалею, что их увидела, – как сегодня утром, когда обнаружила забитый припасами багажный отсек. Плевать. Я готова пройти босиком по раскаленным углям, чтобы заполучить эти статьи! Я должна прочесть хоть несколько слов про родных, получить весточку из реальной жизни, которая кажется такой далекой. Раньше я и не думала, что можно так отчаянно мечтать о мгновении счастья, так хвататься за него, даже зная, что потом сердце истечет кровью.

– Нечестно шантажировать меня статьями, – говорю я, стараясь подавить волнение.

Видимо, это мне не удается. Джей и Итан всегда говорили, что я не умею скрывать чувства. Их слишком много, и они берут надо мной верх.

Я не свожу глаз с папки.

– Ты же знаешь, как это для меня важно.

– Я же не требую в уплату все на свете, – ворчливо отзывается Брендан. – Даже улыбки не прошу.

– Все равно это шантаж.