Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 21)

Что ж, по крайней мере, у случившегося есть название. В прошлом меня это не интересовало, потому что не имело никакого отношения к моей жизни.

– Флешбэки бывают разные. Когда накрывает, все вокруг становится черно-белым и как будто отодвигается далеко-далеко. А потом такое ощущение, точно я в ловушке внутри собственного тела. Я тогда уже совсем не понимаю, что происходит. А после приступа ничего не помню.

Брендан замолкает, и спустя некоторое время я поднимаю глаза. Он рассматривает свои исцарапанные руки.

– Что-то меня здорово накрыло, – говорит он. – Я пытался вырваться?

Я киваю.

– Однажды во время приступа я до полусмерти избил человека, потому что принял его… – Он медлит. – …за другого. Вот почему я приковал себя к дереву. Я боялся тебе навредить.

– Ты никогда, типа, не хочешь мне навредить, – ворчу я, – и все время вредишь.

Он опускает голову.

– Прости, Лу.

Брендан говорит так пристыженно, что я ему почти верю. Я инстинктивно провожу пальцами по руке; даже от легкого прикосновения синяки болят.

– Зачем тебе это надо? – сердито спрашиваю я.

Он смотрит на меня.

– Ты никуда не убежишь. Это бесполезно. Я тебя всегда догоню.

Я уже готова проглотить ключ вместе с кольцом и шариком. Просто чтобы увидеть рожу Брендана.

– Некоторые вещи… вызывают приступы. Это называется триггер.

Ага. Значит, мой побег – триггер. Ладно, учтем.

– Э… а какие еще? Ну на всякий случай.

Он встает, добела сжав губы.

– Неважно. Ну, дай мне уже ключ, черт побери.

– Ты злишься. Я не отдам тебе ключ, пока ты злишься.

Брендан нетерпеливо вздыхает.

– Ты все еще боишься.

Я смотрю на него круглыми глазами, и постепенно он смягчается.

– Я не сделаю тебе ничего плохого. Как тебя в этом убедить?

– Отпусти меня.

На лице Брендана снова мелькает улыбка.

– Один – ноль. Но ты сама прекрасно знаешь, что этого не будет. Давай, брось ключ.

Интересно, почему ему так не терпится. Я могу потянуть время – вдруг кто-нибудь, ну чисто случайно, на нас наткнется. При этой мысли у меня начинает громче биться сердце.

– Между прочим, меня ищут, – говорю я. – Может быть, скоро над нами пролетят полицейские на вертолете.

– Вряд ли. В полиции думают, что ты просто сбежала. Каждый год сбегают сотни подростков. Никто не будет обыскивать эти безлюдные леса.

– Врешь, – огрызаюсь я. – Конечно меня ищут. Вот почему ты не дал мне посмотреть «Найди меня»!

– Я дам тебе послушать новости, если хочешь. О тебе там речи не идет. Сама подумай: что твои братья рассказали в полиции? – Брендан внимательно смотрит на меня и не ждет ответа. – Старший брат у тебя такой строгий… ты психанула и сказала ему, что сядешь на автобус и поедешь домой. Или куда глаза глядят. По-твоему, полиции делать нечего, кроме как искать взбунтовавшуюся девчонку? Отдай ключ, и я покажу тебе газеты.

На глаза наворачиваются слезы бессилия и гнева, но я не хочу, чтобы Брендан их видел. Я смотрю на стенку трейлера, на надпись Travel America.

– Это шантаж, – сдавленным шепотом произношу я. – Ты сам знаешь, что это нечестно.

Я слышу, как звенит цепь, когда Брендан движется.

– Зря я это сказал. Ну если хочешь – жди. Пока мы оба не ослабеем. Ты сдашься первой.

Я смотрю на него. Он сидит очень прямо, расправив плечи. Недавние события не оставили на нем никакого следа.

– Эта территория занимает двести тысяч квадратных миль[8], и живет здесь тридцать тысяч человек. Никто тебя не спасет.

Измучившись, я прислоняюсь головой к трейлеру и сжимаю ключ в руке. Мне так плохо, что лучше умереть. Хуже всего то, что я верю Брендану. Нет смысла врать себе.

Я поворачиваюсь к нему и вытягиваюсь вперед, насколько позволяют наручники.

Он сидит шагах в двадцати. Бросить ему ключ нетрудно. Во всяком случае, было бы нетрудно, не будь я голодна, вымотана и морально подавлена. Я не могу себя заставить.

Рука дрожит. Давай, Лу!

А если Брендан врет? Вдруг он все-таки запрет меня в ящике?

На несколько дней или недель… Я вспоминаю: «Лучше тебе умереть и лежать в земле!»

– Ты точно не засунешь меня в ящик? – спрашиваю я.

– Точно.

Лицо у него добродушное, даже ласковое. Но точно так же он выглядел, когда врал про медведей. Я не знаю, когда Брендан обманывает, а когда говорит правду.

– Но ты что-то задумал! Ты сам сказал!

– Да, – отвечает он, не сводя с меня глаз.

– Что?

Брендан вздыхает.

– Не буду врать. Я не хотел все время держать тебя на цепи, но, наверное, теперь придется.

Я поигрываю ключом. Я замерзла, хочу есть и смертельно устала. И мне очень надо в туалет. Не знаю, сколько еще выдержу. Уж точно не допущу, чтобы Брендан смотрел, как я писаю. Может быть, если тянуть время, будет только хуже. Может быть, он так разозлится, что не пожалеет меня. Может быть, он просто притворяется добрым и ждет, когда я верну ключ.

Я снова прислоняюсь к стенке трейлера и смотрю на небо. Над зелеными верхушками сосен пролетают две вороны. Выше – след самолета. Все тихо. Ни шума вертолета, ни машин, ни голосов. Ничего, кроме леса и неба, Брендана и меня.

Вопреки всему, я жду. Брендан молчит. Он садится и начинает перебирать в руке камушки. Время летит как птица, тихо и легко. Солнце встает, и небо приобретает синий, стальной цвет. Земля высыхает.

Я сжимаю бедра, потому что давление в мочевом пузыре уже нестерпимо.

Когда жара становится невыносимой, я забираюсь под трейлер. Я думаю, не сходить ли в туалет прямо там, но, кажется, еще немного можно потерпеть.

Остается только ожидание. По мне ползут какие-то крошечные букашки. Поначалу я их смахиваю, а потом сдаюсь. Губы начинают трескаться. Я пытаюсь прикинуть, какова здесь плотность населения. Двести тысяч квадратных миль и тридцать тысяч человек. Я делю двести на тридцать, потом тридцать тысяч на двести. Я перекатываюсь на живот, насколько позволяют наручники, и пишу дробь на земле, но после точки выходит ноль, и я с досадой бросаю. Ноль целых ноль десятых и что-то там еще. Все тридцать тысяч жителей, вероятно, сосредоточены в одном-двух городках, а остальная территория необитаема.

Я вспоминаю ржавый тягач, который никто даже не удосужился отбуксировать, чтобы он не загораживал дорогу.

Канада. Очевидно, это Канада. В Америке нет таких малонаселенных территорий. Так я, во всяком случае, думаю.

Но с какой стати мне верить Брендану? Он мог наврать насчет площади и населения. Я закрываю глаза.

– Если хочешь меня спровоцировать, – отрывисто произносит Брендан, пиная камушек тяжелым ботинком, – ничего не выйдет.

– Я жду, когда кто-нибудь придет на помощь, – отзываюсь я из-под трейлера.

– Не дождешься.

– Посмотрим.