Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 19)

Он смотрит в мою сторону, но как будто ничего не видит перед собой.

– Лу, пообещай мне одну вещь.

– Хо-ро-шо… – с трудом выговариваю я.

– Но сначала возьми.

Брендан держит ключик. Рука у него трясется.

– Возьми.

– Как?

Брендан тянется вперед, насколько позволяет цепь, и бросает ключ. Он падает прямо между моими коленями. Ключ на железном колечке с брелоком в виде черного шарика.

– Не потеряй.

Я заталкиваю ключ поглубже в карман.

– Теперь слушай! Это ключ от моих наручников, не от твоих. Я хочу, чтобы…

Он замолкает, тяжело дышит и содрогается в своих оковах, как от удара. Лицо Брендана искажает гримаса боли.

– Что такое? – Я стараюсь скрыть ужас, но голос наверняка выдает мои чувства.

Брендан подается вперед и договаривает:

– Спрячься под машину. У тебя получится.

Я качаю головой.

– Зачем?

– Прячься! – сдавленным голосом велит Брендан.

Жилы у него на висках надулись, будто вот-вот готовы лопнуть.

Я отворачиваюсь. Над лесом уже мелькают первые молнии – бледные призраки с сотнями тонких щупалец. Небо затянуто густыми серыми тучами с металлическим блеском по краям.

– Бросишь мне ключ завтра утром, поняла? Завтра утром, не раньше!

– Почему? Брендан, что с тобой?

– Темно… когда темно, приходит смерть.

Он лепечет как испуганный ребенок. Меня пробирает мороз. Медленно, шаг за шагом Брендан отступает к дереву.

– Не потеряй ключ. Иначе мы отсюда не выберемся.

Он начинает обходить ствол по широкой дуге. Кулаки сжаты, плечи напряжены, как будто он готовится к драке. Брендан исчезает в кустах за елью.

Господи, что он делает?

Наступает мертвая тишина. Может быть, Брендан ведет со мной какую-то безумную игру. Когда грянет гром, он выскочит из-за дерева и удавит меня цепью. Скорее всего, у него есть запасной ключ.

Я вспоминаю, что Брендан велел мне спрятаться. Ложусь ничком и заползаю под трейлер – осторожно, чтобы не повредить прикованную руку. Наручник закреплен за стальную штангу, которую мне ни за что не оторвать. Кончики пальцев ноют, металл врезается в запястье. Если все время лежать на животе, рука онемеет. Поэтому я перекатываюсь на спину, сжимаю и разжимаю пальцы, чтобы восстановить кровообращение.

Брендана не видно.

Я подвигаюсь вбок, выставляю левое плечо из-под машины. Вокруг кишат москиты. Плевать. Если я доживу до утра, пусть хоть досуха меня выпьют.

– Брендан! – негромко зову я. – Ты где?

Тишина.

Молния взрезает небо, и свинцово-серые тучи на мгновение становятся белыми. После этого мрак еще сгущается.

«Темнеет».

Что он имел в виду?

– Брендан! Скажи что-нибудь!

Справа от елки, где-то между Бренданом и кустом шиповника, трещит подлесок.

Из зарослей ко мне устремляется тень. Я вскрикиваю, но это всего лишь горностай с развевающимся хвостом; он зигзагом проскакивает по полянке и, сделав изящный прыжок, исчезает в лесу. Я облегченно вздыхаю, и тут раздается удар грома.

Брендан – не единственное, чего нужно бояться. Я заползаю обратно под машину, надеясь, что меня не убьет молнией. А если убьет Брендана? Я тут умру от голода. И лишь спустя несколько лет какой-нибудь случайный турист найдет разложившийся труп с выскользнувшей из наручника исхудавшей рукой. А может быть, я так отощаю, что смогу снять браслет и спастись?

Очередная вспышка озаряет небо, но на сей раз я вижу только затухающее сияние. Воздух в преддверии ливня сгустился так, что я его буквально чувствую на вкус. Слышится раскат грома. Брендана по-прежнему не видно.

Над поляной повисает призрачный серый полог. Наконец раздается стук, как будто кто-то барабанит пальцами по столу, все быстрее и быстрее. А потом тучи разражаются проливным дождем. Я полностью скрыта под трейлером, но лежу недалеко от края, чтобы выглядывать наружу; впрочем, забраться далеко мне все равно не позволит наручник.

В небе борются неестественный белый свет и непроглядный мрак, дождь и ветер. Эхо разносит раскаты грома. Лес сливается с темнотой. С боков машины сбегают струи дождя; с труб на меня время от времени падают капли.

Как будто земля разверзлась и поглотила Брендана.

Чтобы отвлечься, я считаю секунды между ударами молний.

Двадцать один, двадцать два, двадцать три…

Раздается душераздирающий вой. Я подскакиваю и бьюсь головой о какую-то трубу. Это не человеческий и не животный вопль, нечто среднее. Крик умирающего зверя. Или человека, которого жестоко убивают.

Содрогнувшись, я вглядываюсь в заросли. Тьма, дождь и очертания деревьев не сразу складываются в единую картинку.

Возле ели, к которой Брендан приковал себя, приплясывает какая-то зловещая тень, как боксер, который, пропустив крепкий хук, готовится дать сдачи. Тень так оглушительно вопит, что заглушает гром. Я затыкаю уши, но это не помогает. Страшный крик пронизывает меня.

Вдруг он стихает. Слышен только дождь. Его шум кажется еще более зловещим. Я неподвижно смотрю на елку. Новая вспышка молнии озаряет Брендана, который стоит как каменный. В темноте его лицо кажется бледным, как луна, глаза напоминают ямы. Он смотрит на меня. То есть мне так кажется. Что он видит перед собой, я не знаю.

– Я убью тебя! – вдруг ревет он. – Только посмей еще раз, и я тебя убью!

Он бросается к трейлеру.

Я зажимаю рот рукой, чтобы удержать крик. Однако цепь останавливает Брендана в шаге от машины. Он бьется в наручниках как безумец, по рукам у него течет кровь, смешиваясь с дождем, однако Брендан не успокаивается. Он изо всех сил дергает цепь и ревет. Дерево гнется. Ветви качаются и трещат. Ломается сучок. Очередной раскат грома прямо над поляной вынуждает Брендана остановиться. Он замирает неподвижно под струями дождя, и на ветру волосы хлещут его по лицу. Губы у Брендана движутся, но я не могу разобрать, что он шепчет. Он вдруг закрывает лицо руками, как испуганный ребенок.

Я лежу тихо. Мокрая, дрожащая. Понятия не имею, что за ужас творится.

Наконец, когда дождь немного стихает, голос Брендана пробивается сквозь шум, но обращается он не ко мне.

– С чего ты взял, что она тебя любила? Что она вернется? Да разве можно любить такое дерьмо? Ублюдок! Ничтожество! Слабак! Никому ты не нужен! Ты посмотри на себя! Опять ревешь! Я сказал, не хнычь! Я тебя предупредил, сучонок! Опять будешь притворяться мертвым?

Гром и молния чередуются в небе, словно играют в догонялки. Брен опускается на колени.

Сердце у меня бешено колотится от страха.

– Давай, скажи, кто ты! Я хочу, чтоб ты сам это сказал! – орет Брендан и весь напрягается, а потом шепчет, так тихо, что я слышу его только потому, что он рядом: – Я ничтожество. Она ушла… – Брендан впивается пальцами в землю и продолжает: – Конечно ушла. Я ничтожество. Никто меня не любит. Лучше мне умереть. Чтоб меня зарыли в землю. Я ничтожество…

Ворочаясь в грязи, я вылезаю из-под машины и сажусь. Я не позволяю себе задумываться о том, что с ним такое. Иначе насмерть перепугаюсь.

– Брендан, – говорю я решительно, но не слишком громко.

Дождь заканчивается, падают только отдельные капли, но ветер по-прежнему воет в верхушках деревьев, как будто кто-то дует в пустую бутылку. Надеюсь, нас не убьет упавшей ветвью.

– Брендан! – повторяю я и протягиваю руку.

Он смотрит на меня, но я уверена, что видит Брендан кого-то другого. У него, похоже, галлюцинации.

Я подавляю дрожь в голосе.