Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 18)

Я смотрю в окно, прикидывая расстояние до елок. Футов тридцать[6]. А Брендан примерно на таком же удалении от машины с другой стороны. Если я доберусь до леса, прежде чем он спохватится, у меня будет фора в шестьдесят футов[7]. Я успею спрятаться.

Я несколько раз перевожу взгляд с Брендана на дверь. Ноги подгибаются, но я делаю шаг, затем другой. Я уже почти дошла до кабины.

– Иди выбери то, что будешь есть! – вдруг кричит Брендан.

Я замираю и лихорадочно соображаю, как быть, а затем наклоняюсь и почти на четвереньках ползу обратно, звеня наручниками. Я осторожно выпрямляюсь и отвечаю:

– Ладно!

Не звучит ли мой голос слишком взвинченно?

Брендан смотрит в сторону трейлера, но не на то окно, у которого стою я. Может быть, сегодня мой счастливый день? Навряд ли меня видно через тонированное стекло.

– Еда в холодильнике. И мне тоже что-нибудь принеси!

– Хорошо, – отвечаю я и от волнения сжимаю кулаки.

Брендан снова начинает возиться с дровами. Если он намерен развести костер сейчас, то еще некоторое время будет занят. Возможно, ему придется отойти за хворостом для растопки.

Больше ждать нельзя. Я ползу в кабину на четвереньках, втискиваюсь в узкую щель между сиденьями, над коробкой передач, осторожно влезаю на водительское кресло и смотрю на замок зажигания. Ключей, разумеется, нет. И в любом случае я не сумела бы угнать эту махину. Итан всего пару раз сажал меня за руль, и то давно.

Дрожащими пальцами я нащупываю у себя за спиной ручку, не сводя глаз с противоположной дверцы. Меня мутит от ужаса. Когда ручка повернется, насколько громким будет щелчок? Я подаюсь влево, готовясь немедленно броситься бегом, если Брендан меня услышит. Тридцать футов, мне надо пробежать тридцать футов, и я исчезну в зарослях.

Я дергаю ручку, как гитарную струну. Ничего не происходит. Я тяну еще раз, сильнее. Опять ничего. Брендан запер дверь. Я уже готова заплакать – и тут замечаю другую ручку, которая опускает окно. Она механическая! Какое везение. Я кручу ее потными пальцами. Знать бы, где Брендан. Он все еще возится с костром или крадется ко мне? Я жду, что он вот-вот распахнет дверцу кабины.

Стекло опущено. Не послышатся ли теперь быстрые шаги или подозрительный треск?

В кронах поют птицы. Далеко, за горизонтом, грохочет гром. Только теперь я замечаю, что стало прохладно и сыро. Если собирается гроза, Брендан может передумать насчет костра.

Я залезаю на сиденье и обеими руками хватаюсь за окно. Сначала я просовываю одну ногу и сажусь верхом, потом вторую.

Пора.

Я прыгаю, царапаю спину о дверцу и стискиваю зубы, чтобы удержать вскрик.

От приглушенного удара ног о землю сердце замирает в груди. Едва придя в себя, я в слепом ужасе бросаюсь бежать к деревьям. Ноги чудовищно тяжелы. Лес как будто отступает. В босые ступни до крови врезаются камушки.

– Луиза! – зовет Брендан.

Он выкрикивает что-то еще – мне плевать, что именно. Нужно добежать до леса. Спрятаться. Пропасть с глаз.

Почти достигнув зарослей, я спотыкаюсь о камень и падаю. В последний момент успеваю подставить руки, чтобы не ткнуться носом.

И тут я краем глаза вижу Брендана. Он движется как тень, с нечеловеческой быстротой. Он подбегает почему-то не сзади, а сбоку, и глаза у него горят гневом. Прежде чем я успеваю что-либо понять, он обрушивается на меня всей тяжестью.

Глава 8

Брендан вдавливает меня в землю. Животом и грудью я проезжаю по камням. Такое ощущение, что все кости переломаны. Из глаз сыплются искры. Брендан сидит сверху, что-то неразборчиво выкрикивая. Одной рукой он крепко сжимает мне шею.

– Я сказал – не удирать, – рычит он, отгибая мою голову назад. – Сказал – не уходить от меня. Не. Уходить. От. Меня.

С каждым словом он давит все сильнее.

Я пытаюсь сопротивляться, но бороться с Бренданом – все равно что молотить стену кулаком. Вскоре я не могу и мускулом пошевелить. Хочу что-то сказать, чтобы успокоить Брендана, но под его весом не удается сделать даже вдоха. Я в ужасе думаю, что сейчас он сломает мне шею, но Брендан вдруг отпускает меня и рывком поднимает на ноги.

Сквозь туман я смутно сознаю, что он тащит меня обратно к трейлеру. Я визжу, пинаюсь, царапаюсь, пытаюсь ударить его локтем в живот, но хватка Брендана лишь становится крепче.

Дотащив меня до двери, он останавливается. Спиной я прижата к его груди, ребра сдавлены безжалостными руками. Дыхание Брендана обжигает мне шею. Я слышу, как он хватает воздух ртом; он напряжен, хотя я уже не сопротивляюсь.

– Господи, Лу, ты что, хочешь умереть? – шепчет он, и это очень страшно.

Несколько секунд он стоит неподвижно, как будто сам себе не доверяет. Как будто ему нужно изо всех сил сдерживаться, чтобы не сделать мне больно.

– Прости, прости, пожалуйста, – бормочу я. – Я испугалась… и одежда… прости, пожалуйста…

Брендан что-то повторяет раз за разом, так тихо, что невозможно разобрать. Как священник на молитве. Он держит меня в жестком захвате, как в ту минуту, когда, заманив в трейлер, усыплял хлороформом. И продолжает говорить, постепенно повышая голос. Наконец можно разобрать слова.

– Я должен тебя беречь, должен…

Он вдруг замолкает, приподнимает меня и вносит по ступенькам в трейлер. Я уже больше не борюсь – мне страшно, что Брендан совсем слетит с катушек. Он так крепко сжимает меня, что я всхлипываю от боли сквозь зубы. В коридоре Брендан вновь останавливается и зловеще вздыхает.

– Надо… подальше… подальше…

Он подтаскивает меня к шкафу, открывает его и лихорадочно начинает рыться внутри. На пол падает несколько листов бумаги. Брендан останавливается и довольно хмыкает. Он достает еще одну железную цепь и прикрепляет к ней наручники.

– Брендан, я испугалась, – говорю я, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Брендан держит меня только за одну руку, он рассеян, как будто думает о чем-то своем.

Не говоря ни слова, он тащит меня наружу и озирается.

– Тут безопасно, – бормочет он и обходит машину. – Стой. Так. Ложись.

Он давит мне на плечи, и я опускаюсь на колени.

– Брен…

Смотреть ему в глаза невозможно, поэтому я разглядываю карманы у него на штанах.

– Не надо было бежать, – говорит Брендан.

Он наклоняется, берет меня за руку, на которой надет наручник, и пристегивает свободный браслет к какой-то железяке под машиной.

– Брендан…

– Поздно! – восклицает он сдавленным голосом, полным ужаса. – Темнеет… уже темно…

Я не сомневаюсь, что он меня убьет. По моему лицу текут слезы. Я не хочу умирать. Я накрываю свободной рукой голову, сворачиваюсь в комочек и закрываю глаза. Слышно только мое учащенное дыхание.

Неподалеку гремит гром. Шаги Брендана удаляются. Слева что-то лязгает.

Я открываю глаза, моргаю и вытираю их блузкой, чтобы хоть что-то видеть. Потом осторожно поворачиваюсь на звук и вижу Брендана шагах в десяти от себя. Он обернул цепь вокруг ствола ели. Я вижу, что он весь в поту. Брюки, рубашка, волосы – все мокрое. Лицо у него пепельного цвета.

Я подползаю ближе к трейлеру, не сводя глаз с Брендана. Он меж тем надевает на себя наручники, прикрепленные к цепи. Цепь обходит дерево у него за спиной. Теперь он никуда не денется. Брендан улыбается и становится похож на того парня, которого я встретила в туристическом центре. Который мне так понравился.

– Луиза, – говорит он срывающимся голосом.

По лицу у него бегут струйки пота.

– Что бы ни случилось, не бойся. Тебе ничего не будет.

Он дергает цепь.

– Видишь?

– Да, – беспомощно шепчу я.

Что с ним такое, если он сам себя заковал?

– Темно…

Брендан шагает ко мне, однако цепь тянет его обратно.

– Просто гроза собирается, вот и все, – дрожа, отвечаю я.

– Лу…

На сей раз я, как ни странно, рада это слышать.