Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 15)

– Можешь не спрашивать разрешения.

Я проскальзываю в туалет. Двигаться гораздо проще, чем вчера, а пульсирующая головная боль лишь слегка напоминает о себе. Я делаю свои дела, не обращая внимания на вонь, потом мою руки и лицо – без мыла, потому что не могу дотянуться до верхней полки шкафчика. Болтающийся наручник стучит о край раковины. Рана под намокшим бинтом саднит. Я, впрочем, не разматываю его, иначе Брендан, возможно, настоит на перевязке, а я не хочу, чтобы он меня трогал.

Выключаю воду и, даже не задумавшись, открываю шкафчик. Вдруг найдется что-нибудь для самообороны. Результаты поисков меня разочаровывают. Вряд ли я сумею удушить Брендана марлей или полотенцем. Я как можно осторожней встаю на крышку унитаза, чтобы посмотреть, нет ли чего на верхней полке… но там пусто. Ни ножниц, ни пилочки для ногтей. Подумываю, не достать ли мыло, но тогда Брендан поймет, что я обыскивала шкаф.

Я разочарованно слезаю и закрываю дверцу. Мельком вижу себя в зеркале и едва узнаю. Заметив такого человека на улице, обычно переходят на другую сторону. Лицо у меня белее снега, глаза огромные, как у героини аниме, но без блеска. Иссиня-черные круги под ними напоминают боевую раскраску. Такое ощущение, что от непролитых слез изменился даже цвет глаз, стал льдистым.

Я некоторое время смотрю на свое отражение, а потом понимаю, что просто тяну время, не желая выходить к Брендану. Но вечно торчать в туалете я не могу.

«Ты справишься, – говорю я себе. – С оружием или без. Ты больше не прикована. Может быть, сегодня ты сбежишь и вернешься в Эш-Спрингс».

Поговорив сама с собой, я немного успокаиваюсь.

Открываю дверь, но стоит мне увидеть Брендана, как смелость испаряется и я превращаюсь в тень. Бледную зимнюю тень, которую в конце концов целиком поглотит тьма. Брендан такой большой, он гораздо сильней меня. Боюсь, что еще и умней.

– Садись! – велит он.

Короткий кожаный диванчик расположен прямо напротив двери, однако она заперта. Ну конечно. Я послушно пробираюсь за стол. При виде еды меня мутит. Рядом с яичницей стоит тарелка с шоколадными пончиками. А еще пачка лимонного печенья и банка с арахисовым маслом.

Брендан протягивает мне кружку.

– Будешь?

Так и облила бы его горячим кофе. Но не стоит злить своего похитителя.

– Я положил две ложки сахара, – добавляет он.

Именно так я всегда пью кофе. Он и это знает.

Брендан садится напротив. Чтобы скрыть смущение, я прихлебываю из кружки и обжигаю язык.

– Я не знал, чего тебе захочется, и приготовил все.

Он откидывается на спинку, источая абсолютную уверенность. Волосы Брендан собрал в хвостик; глаза от этого кажутся больше, а сам он – старше. Может быть, на самом деле он ровесник Эйвери. Может быть, он извращенец, которому нравятся молоденькие девушки, хотя на него клюнет любая зрелая женщина.

– Яичница? Печенье?

Я, как робот, киваю, соглашаясь на все. Лишь бы он отстал. Тупо смотрю на яичницу, которую Брендан кладет мне на тарелку. Она пышная и золотистая, как я люблю.

– Ешь медленно и хорошенько жуй, чтобы не вырвало. И… наверное, пока без арахисового масла.

Он отодвигает банку, и я замечаю у него на запястье плетеный кожаный браслет, с которого свисает серебряная монетка размером с лесной орех. На ней что-то изображено – кажется, птица в полете. Я не успеваю разглядеть.

Снова смотрю в тарелку. Брендан молчит. Он, наверно, наблюдает за мной. Я нервно перебираю пальцами.

Видимо, он ждет, когда я начну есть, и я начинаю, хоть меня и подташнивает. «По кусочку, – напоминаю я себе. – Главное, не зли его. Он полный псих, который испытывал на себе действие хлороформа».

Вилка дрожит у меня в руке. Первый кусочек яичницы трижды с нее сваливается. Краем глаза я замечаю, что Брендан с неожиданным интересом разглядывает шоколадный пончик. Он осматривает его со всех сторон, как будто ищет плесень.

Я перевожу дух. Если хочу спастись, надо успокоиться. Нужно наблюдать за Бренданом, ждать, когда он совершит ошибку. Не может же он постоянно все держать под контролем. Рано или поздно он отвлечется. «И тогда ты дашь ему по яйцам и убежишь», – звучит в моей голове голос Джея.

Я опускаю вилку, ничего не съев, и спрашиваю – резче, чем хотелось бы:

– Откуда ты знаешь, что я люблю?

– А ты не догадываешься? – удивляется Брендан.

– Нет.

– Ну, подумай.

Он возвращает пончик на тарелку и складывает руки на столе.

– Ты за мной следил? Сидел во дворе с биноклем и подсматривал в окно?

– Нет. И все-таки знаю.

Брендан улыбается, явно наслаждаясь моими сомнениями. Такое ощущение, что он пытается пошутить. Я вспоминаю, как он покупал рыбные палочки, кофе и пончики в туристическом центре. Я тогда подумала: все то, что люблю и я. Но вряд ли он отнес их в машину. Наверное, где-то выбросил.

Одно воспоминание сменяется другим. И мне становится не по себе.

– Ты крался за мной по лесу, параллельно основной дороге, когда я шла в туристический центр.

Брендан пристально смотрит на меня.

– Возможно.

Недаром мне тогда померещилась какая-то тень. Никакой это был не Джей.

– Ты слышал, как мы с Итаном ссорились из-за фонарей, – продолжаю я.

Он глядит в окно. И кивает.

Я прикусываю щеку, чтобы страх сменился болью.

– Ты слышал, как я сказала ему, что хочу сбежать.

И тут все складывается.

– Да, это вышло удачно, – признает Брендан и поворачивается ко мне. Он улыбается, и глаза у него блестят. – Повезло. Я думал, ждать придется долго. Но тебя оказалось легко поймать.

Меня мутит при мысли о том, что он следил за мной, выжидая удобную минуту. Я невольно прижимаю руку к животу.

– И долго… я лежала без сознания?

– Почти пять дней. Но это был не только хлороформ. Я же не хотел тебя убить.

Пять дней.

Такое ощущение, что я лечу головой в пропасть. Братья ищут меня уже пять дней! Стоит представить их тревогу, и мне становится в десять раз хуже.

– Ты пару раз просыпалась. Я все тебе объяснял и давал попить воды. Понемножку, по несколько глотков.

– Но почему так долго?

Поверить не могу. Кошмар становится все страшнее.

– Было опасно. Я боялся, что кто-нибудь обыщет трейлер. Вот и все. Я тебя усыпил, чтобы ты не паниковала, лежа в ящике. А в последний день снова дал тебе понюхать хлороформа, а то таблеток уже было многовато.

Нужно выбираться отсюда. Мне кажется, что я схожу с ума. Я поднимаюсь на ноги, опираясь на сиденье, но тут же колени подгибаются и я плюхаюсь обратно.

Вот почему я так ослабела, вот почему почти ничего не помню. Пять дней!

– И никаких медведей у помойки не было? – Мой собственный голос отдается громом в ушах. – Ты просто хотел заманить меня в машину. Ты… ты…

Я удерживаюсь от оскорблений, но презрение, очевидно, написано у меня на лице. Брендан суровеет и выпячивает подбородок.

– Думай что хочешь. Ты останешься со мной.

– Но…

– Ты останешься со мной. Навсегда. Ничего не поделаешь. Слезы не помогут. Даже не надейся. Плакать при мне бесполезно.

Договорив, он почему-то отводит взгляд.

Я вытираю глаза, но слезы текут и текут. Они падают на печенье и в яичницу.

Брендан вновь смотрит в окно, расположенное на высоте стола.