Мила Олсен – Пока ты не полюбишь меня (страница 14)

Он говорит это таким невинным тоном!

– Как ты можешь «снова» меня потерять, если мы никогда не были знакомы? – спрашиваю я, изо всех сил скрывая тревогу.

Брендан пожимает плечами, и невинное выражение сменяется отстраненным и неприступным.

– Ты еще не пришла в себя после хлороформа. Вся на нервах. Сначала пусть в голове прояснится, а потом поговорим.

Я закрываю глаза. Если Брендан задумал что-то страшное, он не стал бы объясняться, так ведь? Он может сделать со мной все что хочет, здесь и сейчас. Но что я знаю о логике психов? Возможно, он так представляет предварительные ласки.

– Завтра я тебя покормлю, – говорит он.

Наступает тишина. Потом пол скрипит, будто Брендан переминается с ноги на ногу. Он делает глубокий вдох. Я представляю, как у него расширяются зрачки.

– Мне пришлось это сделать, – говорит он. – У меня не было выбора. Никакого. Никогда.

Снова скрип пола, затем шаги.

– Если ты не против, я в душ.

Я слышу шум воды.

Если я сумею сейчас освободиться, у меня будет фора. Я потихоньку спускаю ноги с кровати. Металлическая пластина, к которой Брендан прикрепил цепь, привинчена к стене прямо передо мной. Я выглядываю в окно. Надо же, какая лунная ночь. Мы где-то посреди леса – по крайней мере, мне так кажется. Звезды озаряют дымчатым серебристым светом стволы деревьев. Я готова стукнуть кулаком в стекло, но прекрасно понимаю, что это бесполезно. Снаружи ни одной живой души. Словно мы на Луне. Если я зашумлю, Брендан выскочит из душа и попытка к бегству оборвется в самом начале.

Я пытаюсь вытащить руку из браслета, но он сидит плотно, как будто Брендан подогнал его заранее. При мысли о том, что, может быть, он правда это сделал, мне становится нехорошо. Я дергаю браслет и сжимаю кисть, но все равно не могу протащить через него сустав на большом пальце. Результат один: я обдираю руку до крови. На глаза наворачиваются слезы боли и досады. Времени мало – Брендан вот-вот выйдет из душа. В отчаянии я упираюсь ногами в стенку и изо всех сил тяну за ручку на металлической пластине. Сердце бешено колотится, и от натуги я чуть не теряю сознание. Я должна отсюда выбраться. Немедленно.

Я молюсь, ругаюсь, дергаю, но пластина не поддается. Ни на дюйм. Она надежно прикреплена к стене четырьмя саморезами, и каждый из них, видимо, способен выдержать мое усилие.

Я снова принимаюсь тянуть, и тут вода в душе выключается. Я быстро выпускаю ручку, и тотчас появляется Брендан в одном полотенце на бедрах.

– Весь трейлер качается. Что ты делаешь?

Сердце у меня стучит, по лицу бежит пот. Я шепотом отвечаю: «Ничего», спрятав руку за спину.

Он подходит ко мне, мрачно сдвинув брови.

– Не старайся. Даже я эту ручку не оторву.

Я сижу неподвижно, а он стоит надо мной так близко, что его ноги почти касаются моих колен.

– Ты это тоже испытывал на себе?

– Конечно. Чтобы эти штуки открутить, нужен шуруповерт и много терпения. – В глазах у него вновь появляется торжествующий блеск. – И даже не пытайся снять наручники. Тут двойной замок. Иголкой или скрепкой его не откроешь.

Брендан кивком указывает на цепочку с подвесками и добавляет:

– И всякими побрякушками тоже.

Я прикусываю губу и опускаю глаза. Да, эта мысль мне приходила в голову.

– Ты от меня не сбежишь, Лу. В наручниках или без, ты никуда не денешься. Привыкай.

– Луиза. Меня зовут Луиза, – отвечаю я.

Чтобы не смотреть выше, я не свожу глаз с черного полотенца у него на бедрах. Не хочу видеть, как идеально он сложен. Разве зло может быть таким безупречным? Я вообще перестаю что-либо понимать. Не желаю вспоминать, каким привлекательным Брендан мне казался. Потрясающие темные глаза, внимательный взгляд…

«Хочешь?»

Хочешь, чтобы я похитил тебя и запер в ящике? Хочешь, чтобы я тебя изнасиловал и убил?

Господи, и Брендан видел, как я строила ему глазки, как запиналась от одного лишь его взгляда! Он заранее знал, что понравится мне. При этой мысли меня мутит.

Брендан отворачивается.

– Надо будет одеться потеплее, – говорит он. – Здесь холодней, чем в «Секвойе».

Здесь? Где «здесь»? Тут есть кто-то, кроме нас? Он не боится, что я начну стучать в окно и привлеку чье-нибудь внимание? Нужно было попытаться, вместо того чтобы тратить время зря и как ненормальная дергать пластину. Но, опять-таки, будь кто-то в пределах слышимости, Брендан, наверное, связал бы меня и заткнул рот кляпом, прежде чем идти в душ… или засунул бы обратно в ящик. Мне становится нехорошо.

Я вновь отодвигаюсь к стенке. Руки и ноги отяжелели, как во время гриппа. Не знаю, сколько времени Брендан продержал меня в плену, но, наверное, я провела в ящике не меньше суток. Судя по ощущениям, я долго пролежала без сознания. Когда в восемь лет мне удаляли аппендикс, я и то пришла в себя после наркоза довольно быстро. Видимо, Брендан не просто меня увез, но и переехал всеми колесами.

Спать я не могу. Брендан развел на полянке костер и сидит на камне, пристально глядя на огонь. Словно в языках пламени он пытается прочесть будущее. Меня вдруг посещает ужасная мысль: может быть, он похитил меня, чтобы принести в жертву? Что, если он перережет мне горло на каком-нибудь алтаре? Может быть, Брендан слушает голоса в голове. Ну или он просто наркоман. Слишком много «может быть» – и ничего определенного.

Я поплотней заворачиваюсь в одеяло и подаюсь вперед, прижимаюсь щекой к окну, как будто прохладное стекло может меня утешить.

Видит ли Брендан, что я за ним наблюдаю? Наверное, нет, потому что окна тонированы и я все же выключила свет.

Он курит сигарету, потом встает и исчезает из виду. Пол подо мной колеблется – Брендан, видимо, что-то делает под трейлером. Затем он вновь появляется и садится на камень. Я прищуриваюсь. У Брендана что-то лежит на коленях. Тетрадь? Похоже, он пишет. В темноте ничего не разобрать.

Я отползаю в дальний угол и сворачиваюсь в клубочек, глядя в коридор. Я хочу знать, когда Брендан вернется. Жду и жду… кажется, несколько часов. Вдруг я слышу приглушенный стук, точно захлопнулась крышка сундука. Открывается боковая дверь, и по ступенькам поднимается Брендан.

Полуприкрыв глаза, я наблюдаю, как он снимает худи. Мгновение он стоит неподвижно. В лунном свете его обнаженная спина кажется неестественно белой. Под кожей виден каждый мускул, как у статуи; мышцы так и переливаются. В этом есть что-то жуткое, животное. Зловеще выглядит и темная татуировка на правой лопатке. Не то дракон, не то извивающаяся змея. Я невольно представляю, как Брендан превращается в это чудовище, насилуя меня. Я стискиваю кулаки под одеялом и молюсь, чтобы он не лег в постель со мной.

Брендан приближается ко мне. Я зажмуриваюсь. Но ничего страшного не происходит. Слышно, как он включает воду и чистит зубы. Я впиваюсь ногтями в ладони. Он ведет себя буднично, а я с ума схожу. Услышав его удаляющиеся шаги, я выдыхаю и приоткрываю глаза. Брендан стягивает брюки и надевает светлую футболку и спортивные штаны. А затем забирается на полку в кабине и укладывается.

Я продолжаю прислушиваться. Проходит очень много времени, прежде чем до меня доносится ровное дыхание спящего.

Значит, пока что я в безопасности. Сегодня он ничего со мной не сделает. От облегчения я чуть не плачу. Мне так отчаянно нужна передышка, хоть несколько часов без ужаса. Наконец я убеждаю себя поспать.

«Завтра, – думаю я, позволяя усталости взять верх и чувствуя, как меня окутывает тьма. – Завтра я попробую сбежать. Не знаю как. Но завтра я буду сильнее».

Прежде чем заснуть, я вспоминаю голос Брендана – пугающе тихий:

«Если, конечно, не попытаешься удрать».

Глава 6

Все еще сонная, я поворачиваюсь на другой бок.

До меня доносится аромат свежесваренного кофе, а еще – сытный запах яичницы с беконом. Видимо, Эйвери готовит.

Только Эйвери способен поджарить бекон как следует – тот не обугливается и получается хрустящим. У Итана все вечно подгорает.

Мне бы очень хотелось поспать подольше, но, если залежаться в постели, Джейден слопает самые вкусные кусочки. Не лучшее начало дня. И потом, я хочу позавтракать вместе с братьями, даже если Итан приготовил на субботу очередной список дел: заменить гнилые доски, сходить в магазин, полить сад, выстирать белье, прибрать на кухне…

Я сонно моргаю и сажусь.

Я не дома. Осознав это, немедленно просыпаюсь. Где-то рядом лязгает посуда, но я не вижу, что происходит на кухне, потому что раздвижная дверь прикрыта.

Я подбираюсь к краю кровати и обнаруживаю, что Брендан меня освободил – во всяком случае, снял цепь. Наручники по-прежнему на мне. Совсем как в кино. Один браслет на левом запястье, второй болтается. Наверное, чтобы Брендан в любой момент мог снова меня приковать. Ну супер.

Правое запястье перевязано широким белым бинтом. Когда Брендан это сделал? Я пугаюсь при мысли о том, что ничего не почувствовала. Рассматриваю повязку, сгибаю и разгибаю пальцы, разминая руки, затем выглядываю за дверь.

Брендан стоит у плитки и держит сковородку. Запах кофе и яичницы с беконом мне не приснился.

Я осторожно встаю, придерживаясь за кровать, чтобы не упасть.

– А, ты проснулась!

Я вздрагиваю. Брендан говорит абсолютно спокойно, как будто мы – молодая пара в свадебном путешествии.

– Завтрак уже почти готов.

– Мне надо в туалет.

Брендан ложкой указывает на дверь уборной.