Мила Гомаз – Кто твой биас, нуна? (страница 6)

Может сегодня все-таки получится без кошмаров?

Постель встречает меня холодом. Я забираюсь под одеяло и ежусь от резкого контраста. Подтягиваю колени к груди, пытаясь сохранить тепло. В сознании мелькает ехидная мысль: будь в кровати кто-то еще, она не была бы такой ледяной. Почему-то в голове эти слова звучат нравоучительным голосом Хоуп.

Сгинь.

Я морщусь и переворачиваюсь на другой бок, прижимая к животу подушку. Утыкаюсь в нее носом и глубоко вдыхаю запах кондиционера для белья.

И чего они все ко мне пристали? Не нужен мне никто.

Постель постепенно нагревается до комфортной температуры. Я закрываю глаза… и проваливаюсь в сон.

Я оказываюсь в длинном узком коридоре. Его ширина столь мала, что у меня не получится свободно развести руки в стороны. Пол устлан деревянными досками, а стены окрашены в мерзкий грязно-зеленый цвет. Краска давно рассохлась и покрылась трещинами, а местами даже отвалилась, из-за чего в покрытии зияют черные проплешины. Откуда-то я знаю, что их края острые и до крови царапают кожу при прикосновении.

Тут мало света. Надо мной висит одинокая лампочка. Она горит слабо, то и дело мерцая, будто вот-вот погаснет. Я осматриваюсь по сторонам и замечаю еще несколько таких же впереди и позади меня. Они развешены примерно через каждые три или четыре фута^[9].

Я не понимаю, почему нахожусь в этом месте. Воздух ощущается затхлым. Быть здесь некомфортно. Внутренности сковывает, а к горлу подкатывает противное чувство тошноты. Кончики пальцев немеют. Черт возьми, где я?!

За спиной раздается странный шорох. Я резко оборачиваюсь, но не вижу ничего, что могло бы издавать такой звук. В коридоре нет ни единого дуновения, но внезапно лампочки начинают раскачиваться из стороны в сторону. Они пронзительно скрипят от каждого движения и с громким хлопком начинают гаснуть одна за одной. Темнота приближается. Внутри все леденеет. Паника затягивается на шее удавкой из колючей проволоки, и я срываюсь с места.

Легкие горят огнем, а горло саднит от сбитого дыхания. Мне кажется, что я бегу вечность, но коридор никак не заканчивается, будто в нем нет выхода. Сил с каждой минутой все меньше, меня вот-вот вывернет наизнанку. Я торможу, упираясь ладонями в колени, и стараюсь отдышаться. Грудная клетка ходит ходуном, будто меха для камина. Кидаю быстрый взгляд в сторону надвигающейся тьмы и сцепляю челюсти крепче. Руки до белых костяшек сжимаются в кулаки. Черта с два я сдамся! Не на ту напали!

Лихорадочно оглядываюсь по сторонам в поисках чего-то, чем можно защититься. В голову не приходит ничего лучше, чем попробовать оторвать от пола одну из досок. Тем более, что на вид закреплены они не особо прочно. Я принимаюсь остервенело бить ногой по краю доски, пытаясь приподнять ее противоположный конец, будто это перекладина на детских качелях. Ничего не выходит. Древесина оказывается трухлявой, и от мощных ударов подошвы попросту крошится и разлетается мелкими щепками.

Черт.

Черт, черт, черт!

Адреналин бурлит в крови, разгоняя пульс. Я мечусь взглядом вокруг… и внезапно замечаю дверь. Спасительный выход расположен буквально в паре-тройке ярдов от меня. Видимо я бежала так быстро, что пролетела мимо, даже не обратив на него внимания. Мрак по-прежнему идет в мою сторону. Я перевожу взгляд с двери на подступающее черное небытие, потом обратно… и кидаюсь тьме навстречу. Подбегаю к выходу и почти истерично дергаю за ручку.

Дьявол! Заперто!

Наваливаюсь всем телом – дверь не поддается.

Я оглядываюсь через плечо. С каждым мигом лампочки гаснут все ближе и ближе… Что же делать? Сил бежать нет, защититься нечем, единственный выход закрыт…

«Какой последний сериал ты посмотрела?» – в голове вдруг звучит голос Нэнси.

Точно! Она же смотрит какой-то один. Про сорокалетнего мужика, который внезапно решил стать полицейским^[10]… Отхожу от двери на шаг и с размаху бью ногой в область замка. С трескучим деревянным хрустом полотно открывается, и я успеваю нырнуть в образовавшийся проход за мгновение до того, как за моей спиной померкнет свет.

Захлопываю дверь и напираю на нее всем весом, мешая, на всякий случай, ее открыть из коридора. К глазам подкатывают слезы, все тело трясет. Пульс стучит в ушах безостановочной барабанной дробью. Я утыкаюсь лбом в полотно.

Спаслась, получилось… Господи!

Оседаю вниз, опускаясь на колени, и надавливаю основаниями ладоней на веки. Под ними появляются цветные пятна ярких кислотных цветов. Не плакать, не плакать, не плакать! Делаю пару глубоких вдохов, стараясь успокоиться.

Ну же… Давай!

Мне неизвестно сколько проходит времени прежде, чем мне удается взять себя в руки. Я аккуратно поднимаюсь на ноги. В них еще чувствуется небольшая слабость, отчего меня слегка шатает, а шаги выходят неуверенными и осторожными.

Осмотревшись, понимаю, что попала в место, напоминающее большой спортивный зал. По краям помещения установлены уходящие куда-то ввысь ряды трибун. В отличие от узкого затхлого коридора, здесь просторно и довольно свободно дышится. Все выкрашено в кипельно белый цвет. Из-за этого даже того приглушенного освещения, что тут есть, кажется достаточно.

Вдалеке стоит светловолосый парень. Отчего-то он кажется мне смутно знакомым. Я чувствую, что мне нужно подойти к нему. Когда я равняюсь с ним, блондин разворачивается в мою сторону. Он одет во все белое. Взгляд его небесно-голубых глаз полон невинности, а на губах блуждает блаженная улыбка. Я невольно думаю, уж не ангел ли он, и пытаюсь рассмотреть – нет ли за мужской спиной крыльев.

Незнакомец медленно поднимает руки. Одну протягивает мне, а второй – указывает куда-то в сторону. Но от того, что я вижу, меня едва не тошнит. Рукав кристально чистого одеяния оказывается измазан ярко-алой кровью, а на вытянутой ладони лежит живое человеческое сердце. Оно бьется и пульсирует, выталкивая из оборванных артерий красную жидкость. Кровь стекает по ухоженным пальцам багровыми струйками, беспрестанно капает под ноги и собирается рубиновым озерцом на полу.

Выражение лица парня вдруг меняется. Вместо улыбки появляется звериный оскал, а глаза загораются ярким красным светом. Незнакомец злорадно ухмыляется и сжимает сердце пальцами, буквально раздавливая его в своей ладони. Грудь простреливает нестерпимым болезненным спазмом. Я рефлекторно хватаюсь за ноющее место и неожиданно обнаруживаю, что на мне надето белое платье, отдаленно напоминающее одеяние парня.

Блондин заливается злым, дьявольским хохотом. Я перевожу взгляд, куда указывает его вторая рука… От увиденного горло сдавливает до невозможности. В ушах раздается оглушительный звон, а голова вмиг начинает раскалываться от боли. Тело парализует леденящим ужасом. Я открываю рот в беззвучном истошном крике…

… и с судорожным вздохом резко сажусь в своей постели, наконец-то просыпаясь.

*****

[5] Го́лдман Сакс Гроуп (англ. Goldman Sachs Group) – банк в США и один из крупнейших инвестиционных банков в мире.

[6] 1 ярд = 91,44 см

[7] «Осень в Нью-Йорке» (англ. Autumn In New York) – фильм2000 года режиссёра Джоан Чэнь. В главных ролях снялись Ричард Гир и Вайнона Райдер.

[8] Отсылка к тексту песни Фрэнка Синатры «New York New York»: «Я хочу проснуться в этом городе, который никогда не спит» (англ. I wanna wake up in that city, that doesn't sleep)

[9] 1 фут = 30,48 см

[10] Отсылка к американскому детективному сериалу «Новичок» (англ. The Rookie).

Глава 3. Где твои манеры, дорогуша?

Нью-Йоркское метро утром, как обычно, переполнено людьми и звуками. Где-то на другом конце вагона плачет ребенок, женщина неподалеку надрывно кашляет, прикрываясь цветастым носовым платком. Кто-то обсуждает по телефону предстоящий рабочий день, кто-то же, напротив, уже строит планы на вечер и договаривается пропустить по пинте^[11] пива. Механический голос информатора предупреждает о закрывающихся дверях и раз за разом диктует названия станций. Всё это превращается в хаотичную какофонию.

Я держусь за металлический поручень и стараюсь не клевать носом. После сегодняшней ночи состояние оставляет желать лучшего. Взбодриться не помог даже ледяной душ. Холодная вода успешно смыла липкий пот, убрав следы кошмара с тела, но совершенно не справилась с усталостью и разбитостью, которые тот оставил внутри.

В поезде душно и тесно. Воздух насквозь пропитан запахом нагретого металла и старой обивки сидений. Периодически, когда открываются двери, он разбавляется нотками сырой штукатурки тоннелей, но от того не становится хоть сколько-нибудь приятнее. Обычно меня это не волнует, но отчего-то сегодня запах метро кажется затхлым, зловонным смрадом.

Наверно, стоило взять такси.

Вагон замедляется, приближаясь к очередной станции. Тормозные колодки срабатывают с оглушительным металлическим скрипом. Мне приходится вцепиться в поручень сильнее, чтобы не улететь вперед по инерции. Галогенные лампочки тухнут на мгновение, а затем снова загораются неуверенным дребезжащим светом. По позвоночнику пробегает холодок. Я легко трясу головой, но отделаться от внезапной ассоциации с коридором из сна не получается. Эта мысль навязчиво бьется в сознании.

“Таймс Сквер. Сорок вторая улица”.

Двери вагона расходятся в стороны… и меня едва не сносит. Толпа пассажиров стихийной рекой движется к выходу. Люди торопятся, толкаются и так и норовят наступить на ноги. Я хватаюсь за поручень второй рукой и жмурюсь, сцепляя зубы. Возмущаться бессмысленно. Да и сил нет… Надо просто потерпеть.