Мила Гомаз – Кто твой биас, нуна? (страница 5)

Я прикрываю глаза и позволяю своим мыслям свободно течь по сознанию.

Завтра совещание, сделать отчёт, нужно отвлечься, Торнтон придурок… Я не замечаю, как снова начинаю думать о доме Нэнси. Теплый, уютный, шумный… Смогла бы я жить в таком? Мне определенно не нравится шум. Я его не люблю. Но отчего-то наполненность звуками совершенно не портит впечатление о жилище Клэренс. Даже наоборот, придает ему какую-то… очаровательность. Возвращаться домой, зная, что тебя там ждут… Наверное, это приятно? Или утомительно? Каково это? Я пытаюсь представить себя на месте Нэнси, но получается, откровенно говоря, плохо.

С губ срывается вздох. Я легко трясу головой, выбрасывая из нее мысли о подобном. Незачем об этом думать. Сначала – работа, потом все остальное…

Моя квартира находится в нескольких минутах ходьбы от станции Кэнал Стрит. Небольшая пешая прогулка, и вот я уже перед входной дверью. Ключи привычной прохладой ложатся в ладонь. Два оборота замка по часовой, и дверь бесшумно открывается. Я захлопываю ее за собой и приваливаюсь спиной к деревянному полотну, прикрывая глаза. Делаю глубокий вдох… и почти ничего не чувствую. В воздухе витают едва различимые нотки диффузора с запахом морского бриза. Отчего-то сейчас этот аромат кажется не свежим, а скорее… холодным. И искусственным.

Я поднимаю веки и скольжу взглядом по знакомой обстановке: на стене слева висит высокое зеркало, под ним небольшая подвесная тумба, на полу рядом пуф в виде куба, а справа – реечные дверцы шкафа… Минималистично и строго. В прихожей царит полумрак. Я подхожу к зеркалу и аккуратно кладу ключи на деревянную столешницу. В оглушительном беззвучии дребезг металла неприятно режет слух.

– Я дома, – непонятно зачем произношу вслух. Мой голос звучит тихо. Он отражается от стен и возвращается обратно.

Мне никто не отвечает. Даже мое собственное отражение никак не реагирует.

Я отворачиваюсь от зеркала и иду в спальню, стягивая на ходу пальто. Быстро переодеваюсь в домашний трикотажный костюм. Мягкая ткань тут же приятно льнет к телу. Остальные вещи убираю в шкаф. Вся одежда в нем аккуратно развешена, у каждой есть свое место. Мне нравится думать, что порядок в доме помогает сохранять порядок в мыслях.

Вечерняя рутина не занимает много времени. Перекусив остатками вчерашнего салата, решаю последовать совету Нэнси и немного отвлечься перед тем, как сесть за работу.

Я опускаюсь на диван в гостиной, включаю телевизор и принимаюсь перелистывать каналы, в поисках чего-то “отвлекающего”. Кнопка на пульте нажимается раз, второй, третий, но меня ничего не цепляет. Мне совершенно неинтересно происходящее на экране. Так проходит несколько минут, и в голове уже возникает мысль бросить эту безнадежную затею… Как вдруг, после очередного щелчка кнопки, на экране появляются красивые желто-оранжевые панорамы Центрального парка. Посередине кадра возникает лаконичная надпись: «Осень в Нью-Йорке»^[7]. Она плавно исчезает, сменяясь именами актеров. Играет мелодичная джазовая песня, а на заднем фоне слышно щебетание птиц. Через экран чувствуется приятная атмосфера теплого сентябрьского дня.

Последний шанс.

Я аккуратно кладу пульт рядом с собой и сосредотачиваюсь на фильме.

Статный мужчина прогуливается по оживленной аллее парка. Его волосы полностью седые, но, несмотря на это, он выглядит весьма привлекательно. К нему подходит симпатичная девушка, и герой мило ее приветствует. Они идут, обнявшись, по мостику над озером.

– Прокатимся на лодке? Это будет забавно! – предлагает героиня своему спутнику.

– Нет, я не могу, – отказывается тот и резко останавливается, разрывая объятия. Девушка проходит на несколько шагов вперед. – Потому что я с тобой расстаюсь, – говорит мужчина ей вслед.

Челюсти невольно сжимаются. Я смотрю на экран и вижу знакомый отстраненный взгляд куда-то сторону. Лицо героя не выражает эмоций. Я слышу очередные нелепые оправдания в мужском голосе и непонимание и обиду – в женском.

Девушка, всхлипывая, быстрым шагом уходит с мостика, и в тот же момент пульт оказывается у меня в руке. Я вскакиваю на ноги и резко жму на красную кнопку, выключая телевизор. Пальцы впиваются в черный пластик так сильно, что он тихо поскрипывает. Тело бьет мелкой дрожью. В голове мелькают картинки из давнишнего прошлого, а внутри все кипит. Я медленно опускаю веки и неторопливо втягиваю воздух, успокаивая дыхание.

«Так что прости, детка, дальше нам не по пути».

Да чтоб тебя!

Где там документы Торнтона?!

Я распахиваю глаза и с размаха швыряю пульт на диван, срываясь с места.

Из сумки достается все, что нужно: стопка бумаг Лекса, ноутбук, ежедневник с пометками и записями… Все вещи быстро оказываются на столе. Я ухожу в работу с головой, всячески стараясь выкинуть из нее мысли о прошлом.

Важно лишь настоящее.

Именно от него зависит будущее.

Весь оставшийся вечер проходит в слайдах презентаций, колонках цифр и строчках договоров. В какой-то момент буквы начинают расплываться перед глазами. Я замечаю, что в очередной раз сделала опечатку в тексте, и опускаю веки, устало потирая переносицу. Плечи и шея затекли от неудобной статичной позы и теперь противно ноют. Я откидываюсь на спинку стула и надавливаю пальцами на одеревеневшие мышцы. Расслабление от массажа расходится по телу горячей волной удовольствия. По коже пробегают мурашки. Ощущение столь приятное, что мне хочется понежиться в нем подольше. Возвращаться к работе нет никакого желания. Совершенно.

Я открываю глаза и вглядываюсь в недоделанный файл отчета. Может действительно послать Торнтона к черту? Захлопнуть сейчас ноутбук, набрать горячую ванну, полную ароматной пены, и позволить себе забыть обо всем… Заманчивая перспектива.

С губ срывается протяжный вздох.

Нельзя поддаваться сиюминутным соблазнам.

– Давай, осталось совсем чуть-чуть… – уговариваю себя. – Ты со всем справишься, родная. Нужно немного потерпеть.

Я собираю оставшиеся силы и снова утыкаюсь в экран, принимаясь механически стучать пальцами по клавиатуре.

У меня получается доделать отчет уже затемно. Я сохраняю файл и закрываю крышку ноутбука, неожиданно обнаруживая, что сижу почти в кромешной тьме. Мрак разгоняют лишь ночные огни города, свет от которых льется в комнату через большие, высокие окна. Я встаю с места и, потягиваясь, подхожу к ним. За стеклом, где-то внизу, бьется сердце города, который никогда не спит^[8].

Нью-Йорк живет круглосуточно, не останавливаясь ни на минуту. Улицы освещаются лампочками фонарей, вывески закусочных завлекающе горят ярким неоном, а на станциях метро раздается перестук поездов. Город бурлит гомоном переговаривающихся приглушенных голосов, стучит по блюдцам чашками с горячим кофе и скрежещет по тарелкам режущими стейк ножами. Я вглядываюсь в проезжающие мимо автомобили, идущих куда-то прохожих… Нью-Йорк кипит жизнью.

Вот кудрявая блондинка торопливо переходит дорогу. Ее локоны упруго подскакивают с каждым шагом. В воображении сразу возникает ритмичный цокот каблуков. Интересно, куда она так спешит? Может она так же, как и я, заработалась допоздна и сейчас возвращается домой? А может у нее было свидание, и теперь ей не терпится позвонить подруге и рассказать, как все прошло? Было ли оно удачным… или же кавалер ее разочаровал? Мне представляется, как незнакомка хлопает длинными ресницами и надувает губы: «Нет, Бри, ты можешь себе представить?!» – жалуется она капризным тоном. – «Этот самовлюбленный индюк весь вечер болтал о себе без умолку! Я даже слова вставить не могла!». Бри, конечно же, безоговорочно ее поддерживает и одаряет несостоявшегося ухажера парочкой уничижительных ругательств: «Мэл, дорогая, забудь ты про этого придурка! Он просто непроходимый тупица, раз ничего не понял!».

Я невольно фыркаю от возникшей в сознании картины. Переживать из-за неудавшегося свидания… Да вот еще!

Блондинка проходит чуть дальше вдоль дома и исчезает из моего поля зрения. Я легко трясу головой, избавляясь от видения перед глазами, и отворачиваюсь от окна.

Где там моя горячая ванна?

У меня уходит где-то пятнадцать минут, чтобы набрать нужный объем воды. На ее поверхности возвышается пышная шапка пены. Пузырьки тихо шуршат от прикосновения и разносят по комнате дурманящий цветочный аромат. Сладкий, но не приторный. Я медленно погружаю в ванну сначала одну ногу, затем вторую… А затем плавно опускаюсь в воду целиком, по шею. По телу в тот же миг разносится приятное тепло. Оно разливается от кончиков пальцев до самой макушки. Я делаю глубокий вдох… и с шумным выдохом позволяю себе, наконец, расслабиться. Тяжелый груз сегодняшнего дня спадает с плеч и растворяется в дымке благоухающего пара. Прикрываю глаза и фокусируюсь на чудесном ощущении. Где-то там, за окном, на бешеной скорости несется жизнь, но это меня сейчас не волнует… В мыслях царит покой и ясность.

Черт возьми, как же хорошо.

Я не замечаю сколько проходит времени, прежде чем меня начинает клонить в сон, а вода успевает остыть. Аккуратно поднимаюсь на ноги, быстро смываю с себя остатки пены под душем и выбираюсь из ванны. Тело ощущается размякшим и вялым, в нем чувствуется разнеженная леность. Я провожу по запотевшему зеркалу ладонью. Отражение искажено разводами, собирающимися в маленькие капли воды. Под глазами виднеются синяки, не скрытые сейчас консилером.