Мила Гомаз – Кто твой биас, нуна? (страница 4)

– Ого-о, что там у тебя? – тянет Клэренс с воодушевлением и забирает у нее листок. – Очень красиво! Ты молодец! – хвалит она, разглядывая детский шедевр, и ласково гладит дочь по волосам.

– Я сама лисовала! – та довольно вздергивает нос и выпрямляет спину. – Мне дазе папа не памагал!

– Здорово! У тебя отлично получилось! – кивает Нэнс и возвращает творение дочке.

Я ловлю себя на мысли, что не могу перестать улыбаться, наблюдая эту картину. Происходящее навевает воспоминания о далеком беззаботном детстве. Когда казалось, что яркого, красивого рисунка достаточно, чтобы мама тобой гордилась… Жаль, что во взрослой жизни всё куда сложнее.

– Тётя Дядя! – замечает меня младшая Клэренс. – Сматли, какой у меня класивый лисунок!

Она подбегает ко мне и вручает произведение своего карандашного искусства. На бумаге изображен большой светло-желтый дом с оранжевой крышей, несколько ярко-зеленых деревьев и три человечка. В них легко угадываются члены семьи: человечек с длинными темными волосами – Нэнси, вытянутая фигура с короткой стрижкой – глава семейства, Итан, а маленькая девочка с бантиками – малышка Валери. Я опускаюсь на корточки и указываю на маленький серый кружок с ушками и хвостом:

– Вэл, а это кто?

– Ето нас катёнок! Ево завут Том!

– Валери Клэренс, я же сказала, никаких котов! – хмурится Нэнс.

– Ну ма-а-ма-а! – плаксиво тянет та и топает ножками. – Давай ку-у-у-пи-и-им!

Старшая Клэренс отрезает строгое “нет”, и Вэл поворачивается ко мне:

– Тетя Дя-я-дя-я, – хнычет она и тычет пальчиком в бумагу. – Катё-о-но-ок!

– Прости, милая, я не могу тебе его купить, – вздыхаю я, качая головой. – Но знаешь, что? – понижаю голос до заговорщицкого тона.

– Фто? – Валери шмыгает носом.

Я протягиваю ей рисунок и игриво подмигиваю:

– Попробуй попросить у папы.

Маленькое личико тут же озаряется радостью и воодушевлением. Младшая Клэренс хватает листок и, тараторя “папа-папа-папа”, уносится обратно вглубь дома.

Губы невольно растягиваются в улыбке. Я поднимаюсь на ноги и перевожу взгляд на Нэнси:

– Она у тебя прелестная.

– Угу, прелестная вымогательница, – смеется подруга. – Прости, она все еще не может перестать называть тебя дядей.

– Не страшно, – мотаю головой. – Звучит даже мило.

Это прозвище Вэл дала мне при первой встрече, когда Нэнси однажды привела ее с собой на работу. Так уж вышло, что малышку не с кем было оставить. Тот день у меня выдался непростым. Я обнаружила ошибку в договоре на аренду съемочного оборудования и в срочном порядке пыталась уладить возникшую проблему, пытаясь дозвониться до поставщика.

– Мама-а, сматли, ета тетя плямо как дядя, католава мы видели в ликламе, – тихо пролепетал детский голос и хихикнул: – Тетя Дядя!

После бесконечных длинных гудков, раздающихся в телефонной трубке, этот звук был неожиданным. Я растерянно моргнула и перевела непонимающий взгляд в сторону его источника. Им оказалась маленькая девочка, навскидку ей было около трех лет. Она удивленно хлопала глазами и дергала Клэренс за руку. Понять, кто эта девчушка, было нетрудно.

– И тебе здравствуй, Валери, – приветливо улыбнулась тогда я. – А что за дядя?

– Из новой рекламы Голдмэн Сакс Гроуп^[5], – пояснила вместо дочки старшая Клэренс. – Там мужик разговаривает по телефону и что-то печатает в ноутбуке. Весь из себя пафосный, успешный и деловой.

– Ну, как говорится, устами младенца, да?

– Ага, – весело кивнула подруга. – Только бороду не отращивай. Тебе не пойдет.

Так и повелось. Каждый раз, когда мы пересекаемся с Вэл, она зовет меня этим прозвищем.

– Может зайдешь ненадолго? – спрашивает Клэренс, кивая в сторону комнаты. – Пропустим по бокальчику красного, поболтаем немного…

– Нэнс, ты же знаешь, я бы с радостью, – вздыхаю я. – Но завтра совещание, а у меня с алкоголем, мягко говоря, плохие отношения. Еще и чертов Торнтон все спутал…

– Ой, точно, – спохватывается подруга. – Сейчас, подожди.

Она исчезает из виду в глубине дома и оставляет меня в прихожей одну. Я оглядываюсь по сторонам и замираю в ожидании, будто приклеенная к месту. Мне отчего-то не хватает духу пройти дальше. Словно у меня нет на это права. Будто бы мне… нельзя здесь быть. Странное чувство моей неуместности в этом доме давит на плечи, и я веду ими, пытаясь сбросить неприятное ощущение. Но ничего не выходит. Мне все равно кажется, что во всем этом гармоничном уюте… я лишняя. Как шоколадный торт, который кто-то по непонятной причине оставил на полке для диабетиков.

– Вот, – Нэнси возвращается и вырывает меня из потока не особо радужных мыслей. Она протягивает мне стопку документов, отчет по которым так неожиданно потребовался Лексу.

– Угу, – я коротко киваю, поджимая губы, и забираю бумаги у нее из рук. – Спасибо.

Что-то в моем голосе заставляет Клэренс нахмуриться.

– Так, – она упирает руки в бока. – Меня не было максимум пять минут. За это время что, успели прилететь инопланетяне?

– Чего? – непонимающе хлопаю глазами.

– Кто-то похитил твое милое лицо, на тебе его нет. Что случилось?

Голос Нэнси серьезный, а взгляд цепкий. Она скрещивает руки на груди, терпеливо ожидая моего ответа. Я смотрю на подругу и размышляю, что сказать. Прикинуться, будто просто устала из-за работы? Или может, вообще ничего не говорить и соврать, что все в порядке?

– И даже не вздумай сказать, что ничего, – будто прочитав мои мысли, бросает Клэренс. Она не сводит с меня глаз, внимательно разглядывая. Невольно кажется, будто Нэнси действительно сейчас копается в моей голове.

Желание врать отчего-то внезапно исчезает, но заставлять волноваться подругу мне тоже не хочется. Все-таки у нее куча своих забот.

– Не обращай внимания, – приподнимаю уголки губ. – Просто стало интересно что нужно сделать, чтобы дом был таким же уютным, как твой. Вот и задумалась.

Клэренс неожиданно фыркает и смеется.

– Сказать? – она кидает ироничный взгляд исподлобья и, увидев мой короткий кивок, кладет руки мне на плечи. – Поселить в нем любовь.

– Да блин! – кривлюсь я. – А без нее никак нельзя?

– Абсолютно, – мотает головой Нэнси. – Дом – это не стены. Дом – это люди, которые в нем живут и которые наполняют его своими эмоциями и переживаниями. Уют не исходит от дизайнерских вещей или интерьера, он идет вот отсюда, – она кладет ладонь на солнечное сплетение. – И, если вот тут… – Клэренс убирает руку со своей груди и тычет пальцем в мою. – Ничего нет, то и уюту взяться неоткуда.

– Да все там есть, – бурчу, упираясь взглядом куда-то в сторону. – Просто работы много. Вон, еще отчет для Лекса нужно сделать…

– Послала бы ты Торнтона к черту, – заявляет Клэренс. – Вы и так вечно с ним как кошка с собакой цапаетесь, так что не думаю, что он заметит парочку лишних проклятий в свою сторону.

– Я ему уже сегодня сказала несколько ласковых, когда он звонил.

– И правильно сделала, – кивает Нэнси.

– Ладно… Пойду, пожалуй. Не буду мешать создавать уют.

– Ерунды не неси, – строго смотрит на меня Клэренс. – Звони, если нужно поговорить, а лучше – приезжай. Бокальчик красного не обещаю, но горячий чай у меня всегда найдется.

От ее слов гнетущее ощущение, давившее камнем на плечи, вдруг исчезает. Вместо него где-то глубоко внутри загорается маленький яркий огонек. Тепло от него расходится по всему телу до самых кончиков пальцев.

Приятное чувство. Я невольно улыбаюсь.

– О! Гляди-ка, лицо вернулось! – театрально округляет глаза Нэнси и драматично понижает голос. – Признавайся, это все-таки были инопланетяне?

С губ срывается короткий смешок от ее тона. На душе становится легко.

– Постарайся всё-таки отвлечься от работы, – вздыхает подруга. – Хотя бы попробуй.

– Ладно-ладно, уговорила.

Мы обнимаемся на прощание, и я выдвигаюсь в сторону станции метро. Отойдя на несколько ярдов^[6], оборачиваюсь и кидаю взгляд на дом четы Клэренс: светло-бежевый, с терракотовой черепичной крышей и небольшой лужайкой рядом с ним… Сейчас на земле кое-где еще лежат остатки снега, но летом она станет ярко-зеленой, с ровно подстриженным газоном.

Уютно.

Даже снаружи.

Может, Нэнси действительно права? Уют идет изнутри?

Интересная всё-таки мысль.

Путь до станции Форест-Хиллс не занимает больше десяти минут. Поезд тоже долго ждать не приходится. Он подходит к платформе, и я сажусь на свободное место. Впереди длинная дорога домой: с пересадками путь займет около часа. Может быть, если бы Клэренс жила чуть ближе к Манхэттену, я бы действительно заглядывала бы к ней в гости…