Мила Гомаз – Кто твой биас, нуна? (страница 3)
И хоть вопрос звучал риторически, я все равно не знала, как на него ответить. Это должно мне льстить? А может, здесь так проверяют всех новых менеджеров?
– Это сложное задание, но… – Хоуп окинула меня взглядом с головы до ног. – Раз ты уже здесь… Думаю, со всем справишься.
И мне действительно удалось. Конечно, не без ее помощи: Шерман рассказала про структуру фирмы, про департаменты и входящие в них отделы, объяснила с кем и как взаимодействовать. В итоге примерно через месяц плодотворной работы у меня на руках была увесистая стопка документов. Когда я сдала ее Юджину, тот поджал губы и медленно перелистал подготовленный мной план. Вся его оценка ограничилась коротким «недурно».
– Недурно?! – возмутилась Хоуп, когда я рассказала о вердикте начальника. – Такая работа и всего лишь «недурно»?! Не слушай его, ты большая молодец!
Оказалось, что «разработать стратегию развития артиста» не просто сложное задание для новичка, это задача для
И мое мнение до сих пор не изменилось.
– О? Они что, уже крутят её по радио? – удивленный голос Эль возвращает меня в реальность. – Здорово!
Я прислушиваюсь к играющей в кафе песне. Мелодия звучит довольно игриво и весело, но слова… Мне не удаётся разобрать и половины. Сознание выхватывает из текста лишь какие-то обрывочные фразы на английском.
– Это что, опять твои корейцы? – насмешливо тянет Нэнси.
Теперь ясно, почему у меня не получилось понять слова: песня звучит на другом языке.
– Они не мои! – вспыхивает Робертс. – Но да, это кей-поп. Это MIM. Группа недавно дебютировала. Они очень классные, – она вдруг смущенно улыбается. – Мне их девиз очень нравится: «Мечтай здесь и сейчас».
– Ой, не ври, – Клэренс щурится и чуть наклоняет голову вбок. – Только девиз?
Мы с Эль одного возраста, и даже похожи внешне. У нас обеих зелёные глаза, мягкие черты лица и длинные каштановые волосы. Разве что Робертс зачастую завязывает свои в хвост или небрежный пучок, а я – укладываю мягкими локонами и оставляю распущенными. Нэнси однажды пошутила, что если бы не разные прически, то между нами можно было бы ставить пустую раму из-под зеркала. Хоуп так и вовсе предложила проверить, не потерянные ли мы сестры.
Несмотря на внешнее сходство, внутри мы абсолютно разные. Взять хотя бы пунктуальность: я прихожу на десять-пятнадцать минут раньше, Эль – на это же время опаздывает. Но главное наше с ней отличие – отношение к поиску романтического партнера. Если мне вся эта тема неинтересна, то Робертс
Вот и сейчас из-за прозвучавшего вопроса Робертс заливается краской:
– Не только.
– Так и знала, – победно улыбается Клэренс. – Покажи фотку.
Эль протягивает ей телефон, и Нэнси внимательно всматривается в экран.
– Ну нет, – она тут же надувает губы и фыркает. – Фу, он такой сладкий, что аж приторно. Никакой брутальности.
И сколько раз говорить ей быть чуть помягче? Робертс же сейчас опять примет критику своего предмета обожания близко к сердцу и обидится.
Уж не знаю, виновата ли толика латиноамериканской крови, что есть в Клэренс, или же простота характера, но Нэнси зачастую говорит то, что думает. Из-за этого поначалу она казалась мне грубой и резкой. Лишь со временем я узнала, что за всем этим в дерзкой длинноволосой брюнетке скрывается искренняя и честная девушка.
Ее прямолинейность не раз играла с ней злую шутку. Вспомнить хотя бы случай в прошлом месяце. Юджин тогда принес демо-запись какого-то начинающего артиста и включил ее на собрании.
– Ну, как вам? – спросил он, когда песня закончилась.
– Звучит, как будто мой кот на синтезаторе попрыгал, – скривилась Нэнс.
Помнится, я тогда прикусила язык, чтобы сдержать смешок.
– Иногда все же лучше промолчать, Клэренс, – поджал губы начальник. – Особенно, когда твои слова могут задеть чувства молодого таланта.
– Мистер Симмонс, я же не сказала, что он бездарь! – изумилась та, округлив карие глаза. – Просто музыка – полный отстой!
Здесь уже сдержаться не получилось не только у меня. Юджин весь побагровел, а через несколько дней мы узнали от Хоуп, что та запись была сделана сыном какого-то его хорошего знакомого.
– Вот поэтому ты до сих пор и не продвинулась дальше ассистента, хотя работаешь здесь уже два с половиной года, – сказала я тогда Нэнс в курилке, куда она меня спешно притащила после этого.
Клэренс куснула щеку изнутри и посмотрела вдаль.
– Да пофиг, – бросила она чуть погодя, затянулась и выдохнула дым с фруктовым запахом. – Зато честно. И совесть чиста.
– Угу, в отличие от лёгких, – буркнула я, отмахиваясь от никотинового облака.
– Помогает не налегать на сладкое, – хохотнула в ответ подруга.
Я кидаю взгляд в сторону Робертс, пока Нэнси продолжает критиковать ее корейского кумира, и замечаю расстроенное выражение лица. Ну вот. Чего и следовало ожидать.
– Не ты ли говорила, что у подруг должен быть одинаковый вкус в вине, но разный на мужчин? – аккуратно напоминаю я.
– Говорила, но ты сама посмотри! – Клэренс разворачивает смартфон в мою сторону. – Чистый сахар!
С дисплея на меня смотрит улыбающийся юный паренёк. Его каштановые волосы немного отдают в рыжий, а карие радужки светятся озорством и весельем. Он одет в черную толстовку с капюшоном и ярко-красную джинсовую куртку, на шее повязан черный платок. В ушах поблескивают сережки, а на плечах видны… лямки от рюкзака.
– Да он же совсем маленький! – я поворачиваюсь к Эль, вытаращив на нее глаза.
– Ничего подобного, – бурчит та, насупившись. – Всего-то на пять лет младше нас с тобой.
– Всего-то?! – у меня вырывается нервный смешок. – Робертс, ему восемнадцать!
– И по нашим меркам он уже совершеннолетний, – поджимает губы Эль. – Не вижу проблемы.
– По нашим меркам?
– Ну… – Робертс запинается и почесывает висок. – Вообще, официально, в Корее совершеннолетие наступает в двадцать… Но возраст согласия у них тринадцать лет! – торопливо добавляет она, заметив, как мы с Нэнси выразительно переглядываемся.
Вот уж действительно, тихие воды имеют глубокое течение[4].
– Ага, – заторможено кивает Клэренс. – То есть в спальне он уже взрослый, а в баре – ещё ребенок… Представляешь, что будет, если он решит заказать коктейль? – она толкает меня локтем и понижает голос до делового тона: –
Меня разражает приступом хохота. Я прикрываю рот ладонью и заливаюсь громким смехом. Впрочем, не я одна: Хоуп, молча наблюдавшая все это время за нашей беседой, присоединяется к веселью. И даже сама Робертс прыскает в кулак.
– Да уж, – отсмеявшись, качаю головой. – Театр абсурда: алкоголь пить нельзя, зато все остальные взрослые удовольствия – это пожалуйста.
– Ну, такие законы, – пожимает плечами Эль. – У них там вообще… Много странных правил. Например, декольте считается вульгарным, зато мини-юбка совершенно в порядке вещей.
– Просто похвастаться нечем! – гордо выпрямляет спину Клэренс, выпячивая грудь вперед, и мы снова дружно смеемся.
Нас прерывает звонок моего мобильного. Я достаю сотовый из кармана и смотрю на имя абонента… Хорошее настроение вмиг испаряется.
Черт.
А ведь день обещал быть неплохим.
*********
[1] Маннес-колледж/Новая школа музыки (англ.
[2] Отсылки к песням: Post Malone – «Rockstar», Ariana Grande – «7 Rings» и Billie Eilish – «you should see me in a crown»
[3] Джульярдская школа (англ.
[4] Тихие воды имеют глубокое течение (англ.
Глава 2. Ты со всем справишься, родная.
Дом Нэнси пахнет кофе и ореховым печеньем. Аромат такой яркий, что чувствуется сразу, стоит лишь зайти внутрь. Этот приятный, чуть сладковатый запах будто бы обволакивает лёгкие и согревает изнутри.
Откуда-то из глубины гостиной доносятся приглушенные голоса. Из-за работающего телевизора их почти не слышно.
– Я дома! – громко кричит Клэренс, пройдя чуть дальше от входа. Она прицельно бросает ключи в декоративную чашу на небольшом столике в прихожей, но лязг от их падения тонет в оглушительном радостном восклике.
– Мама-а-а!
В тот же миг раздается торопливый топот, и из комнаты выбегает маленькая девочка. Ее волосы убраны в два небольших хвостика, смешно дергающихся при каждом шаге. Малышка со всех ног летит к Нэнси и едва не впечатывается с разбега в ее колени.
– Мама-мама, сматли, какой лисунок я налисовала! – тараторит девчушка и протягивает зажатую в руке бумагу.