Мил Рэй – Все началось с развода (страница 6)
- Я видела это кольцо на её пальце, — говорю я глухо.
Картинка вспыхивает: тонкая рука, алый лак, кольцо с россыпью, сверкает, как издевательство.
— Эта стерва им будто хвасталась. Даже руку так держала, чтобы я заметила.
— Рит, как зовут эту бл… — Юля сдерживает матерное слово на вдохе.
Я повторяю имя и фамилию, для чего-то описываю ее внешность кратко…
— Так я ее знаю. Какой она деловой партнер твоего Умарова?! Бред какой-то. Светлана художница. Рыжая, глаза зелёные, эффектная такая стерва.
— Она пишет картины в свободное время. А еще она руководит фирмой, с которой у моего мужа важный контракт намечается, - нехотя говорю подруге.
- Угу, а еще лазает в штаны к чужим мужикам, Рит, - хмыкает Юля с презрением к Светлане и моему мужу. - Такое совпадение, я собиралась на её выставку в Москве на следующей неделе, видела афишу, подписана на их галерею. Они выкладывали её портрет и сторис, и там еще… — она почему-то запинается.
- Что — ещё? — голос у меня ровный, но пальцы сводит судорогой.
Я вглядываюсь в тёмное стекло окна: своё отражение бледное, слово это не я, а моя тень.
— У меня есть ещё одна новость для тебя, — Юля делает паузу, и эта пауза звенит, как натянутая струна. — И она… не из приятных.
Я обхватываю бокал ладонями, как кружку с чаем, чтобы хоть как-то согреться.
Смотрю на бутылку и вдруг понимаю: какая мне разница, для кого он её купил. Вино — моё. Дом — пока мой. Жизнь — точно моя.
И что бы ни сказала Юля дальше — я выдержу.
— Я слушаю, — произношу, и в голосе нет дрожи.
- У нее половина выставки — это портреты твоего Умарова. Черт, я теперь понимаю, на кого похожи мужчины с ее картин, - бормочет себе под нос.
- Может, совпадение? - бросаю, делая глоток и ощущая, как сладкое вино щекочет горло.
- Нет, это твой муж. Она пишет с него картины, и он позирует ей голым, - говорит Юля в полголоса., а мне дурно становится. - И еще… Рит. Они давно с Маратом вместе, похоже. Она ждет ребенка и, судя по всему, от твоего мужа….
Глава 5
Вчера мой муж впервые не ночевал дома.
Эта мысль ковыряет меня тонкой ржавой ложечкой прямо под рёбрами, когда я открываю глаза.
Утренний ветерок просачивается сквозь шевелящееся от сквозняка полотно шторы.
Слабое осенне солнце оставляет полосы света на ламинате.
Поворачиваю голову к подушке, где спал мой муж. Там пустота.
Он не пришел, не позвонил и, скорее всего, ночевал у этой Светланы…
Делаю глубокий вдох, словно учусь жить заново.
Комната пахнет не так, как раньше.
Стерильный холодок моющих средств, аромат свежего постельного белья.
Клининг вчера отработал добросовестно: из нашей спальни вычистили, кажется, даже их тени.
Не осталось ни единого следа от усланной картины, которую я бы хотела вытравить из памяти.
Я переворачиваюсь осторожно, правая рука в жёсткой повязке тянет вниз, словно якорь.
Рука чужая, деревянная. Пульсация в кисти, шов навязчиво ноет, в глубине кости стучит тупой молоточек, будто врачи собирали меня из осколков и где-то забыли одну деталь.
Неприятные ощущения раз за разом возвращают меня в сцену, когда двое неизвестных на меня напали прямо на парковке возле моей машины.
- Рита, нужно вставать. Сегодня у нас много дел, - шепчет мое сознание.
Хрупко, как марионетка, на ниточках терпения и упрямства, я поднимаюсь с постели.
Телефон неожиданно вздрагивает на тумбочке.
На экране имя начальника. Я знала, что он позвонит, когда вернется из отпуска.
За время пока я лежала в больнице меня, итак, не беспокоили по рабочим вопросам…
Я принимаю звонок и, пока он здоровается, слышу его улыбку, ровную и уверенную, запах тёплого моря в тоне голосе.
— Доброе утро, Рита Михайловна, - бодро чеканит Алексей Федорович. - Я приехал в офис. Ищу мою звезду пленительного счастья, а вас тут нет как нет.
- Доброе утро, Алексей Фед… - пытаюсь отвечать так же бодро, но мой босс меня перебивает.
- Представляете, только вчера вернулся, а мне уже сегодня портят настроение плохими новостями. А Бали так прекрасен… Вы бывали на Бали?
Начальник спрашивает так, будто все сотрудники нашей фирмы обязаны были там побывать.
- Нет, не бывала, - отвечаю боссу с минорной нотой.
Мы с мужем собирались на Бали на Новый год.
Обсуждали поездку, строили планы.
Бали. Пальмы, песок, морской бриз.
Марат говорил, что мы будем заниматься любовь под пальмами, как влюбленные подростки и не думать ни о чем.
Врал, конечно.
И, как вчера язвительно каркнула его проклятая Света:
Надоевшей жене - Кисловодск, а любимой женщине - Мальдивы…
- Ну, успеете, какие ваши годы, Риточка, - кокетничает Алексей. - Так вот, к чему я… Вы на больничном уже несколько недель, мне сообщили? Так пора возвращаться в строй. Скажите, когда вы выйдете трудиться над новым проектом? Сроки горят, вы же в курсе.
Я приподнимаюсь, ставлю по привычке ноги на то место, где вчера лежал ковёр. Холод ламината обжигает ступни.
— Алексей Федорович, у меня сломана правая рука, — спокойно произношу, отсекая оправдания. — Её буквально собирали по частям. Врачи говорят: восстановление займёт время. Я вернусь не раньше, чем через пару месяцев. Все это время буду на больничном. Могу работать из дома…
И это, боюсь, мой прогноз для босса - слишком оптимистичный, чем суровая реальность.
В трубке мгновение вязкой тишины, затем голос Алексея становится стеклянным:
— Ах, вот как. У меня другая информация. Я думал простуда, женские дела, но не травма, - понижает голос до глухого баса. - Я не могу ждать так долго. Нам необходима ваша вовлечённость уже сейчас. Решайте вопрос, Рита Михайловна. Или я буду вынужден искать замену. Мы не благотворительный фонд, чтобы месяцами вам больничные оплачивать.
Слова падают ледяными кубиками на мою кожу.
Это звучит жестко.
Бесчеловечно.
Как будто я — винтик, который можно заменить в случае неисправности.
Я закрываю глаза, дарю себе одну секунду, чтобы не взорваться.
— И вы поймите меня, Алексей Федорович. Я не могу ускорить срастание костей, — отвечаю холодно, но ровно, без злобы, как хирург, делающий чёткий надрез. — Если вам нужна замена, конечно, ищите. Я вернусь, когда смогу работать, а не имитировать усилия. Но учтите, что проект и макеты — это мой труд, придется все делать с нуля.
Алексей на том конце провода кипит от злости, и я это прекрасно себе представляю.