Микаэлин Дуклефф – Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей (страница 55)

Пожалуй, самым любопытным было то, насколько их младенцы были зависимыми. Бедная мама-обезьяна рожала практически полностью беспомощных детей. Они даже не могли держаться за тело матери. Им требовались месяцы интенсивного ухода, чтобы начать ползать, и еще год, чтобы быть в состоянии убежать от опасности. Но даже и после этого для женщины-обезьяны худшее не было позади. Ей приходилось заботиться о каждом ребенке около 10 лет, пока, наконец, ее милое сокровище не становилось самодостаточным и не накапливало достаточно калорий, чтобы самому заботиться о себе.

По оценке антрополога Сары Блаффер Хрди, за первые 10 лет жизни детенышу такой обезьяны для полного созревания требовалось от 10 до 13 миллионов калорий. Это примерно 4000 банок арахисового масла. И не забывайте: эти обезьяны были охотниками-собирателями. Они не могли купить бутерброды в гастрономе или продукты на рынке. Всю необходимую потомству пищу приходилось собирать и выслеживать – годами, а не только в течение недель и месяцев с рождения отпрыска.

Как утверждает Сара, мама-обезьяна не могла даже и мечтать обеспечить такое количество пищи. К тому же у нее, вероятно, был еще один нуждавшийся в кормлении ребенок, или она уже была беременна вторым будущим младенцем, таким же беспомощным и невероятно требовательным.

У этой обезьяны возникла проблема: детям требовалось гораздо больше заботы, пищи и энергии, чем она могла дать в одиночку или даже с умелым и любящим партнером. Ей нужна была помощь – и постоянная, а не короткие визиты давно позабытой тетушки по выходным. Нужен был кто-то, кто мог бы оставаться рядом ночь за ночью. Кто помогал бы готовить, собирать ягоды, содержать дом в чистоте. Играл бы со старшими детьми и баюкал младенцев, когда она не могла.

Но время шло, и проблема усугублялась. На протяжении тысяч и тысяч поколений детеныши этого вида становились только всё более беспомощными, и им требовалось всё больше времени, чтобы стать самодостаточными.

Перенесемся на 800 000 лет вперед. Хм, теперь этот вид обезьян во многом похож на нас, людей. Да это вообще-то мы и есть.

Со временем Homo sapiens начали рожать детей, которых некоторые ученые называют «недоношенными». И это про роды до срока. Имеется в виду, что все человеческие дети рождаются недоношенными по сравнению с другими приматами. Наши младенцы не только похожи на мягкие комочки, полностью уязвимые и лишенные какой-либо координации движений, – у них и мозг-то почти не работает. Да, из всех приматов только люди появляются на свет с мозгом, который на 30 % меньше мозга взрослой особи (3).

Возьмем, к примеру, нашего ближайшего из ныне живущих родственников – шимпанзе. Чтобы быть столько же развитым с точки зрения неврологического статуса и когнитивных функций, как новорожденный шимпанзе, человеческий младенец должен развиваться в утробе матери не 9 месяцев, а от 18 до 21 (4).

Когда Рози было всего несколько дней, она ничего не могла делать – только плакала и какала. Даже грудь она толком взять не могла. Помню, как держала ее над раковиной, пытаясь искупать. Она была сырой и скользкой, как ещё незапечённая индейка на День благодарения. Ее мускулы были такими вялыми! Руки, ноги, шея просто болтались. Я постоянно боялась, что она выскользнет из моих рук.

Никто точно не знает, почему Homo sapiens рожает таких «недоношенных» детей. Некоторые винят наш сверхбольшой мозг: дескать, если ему позволить полностью развиться в утробе, это доставит матери серьезные проблемы во время родов. Ученые также не знают, почему детям нужно та-а-ак много времени, чтобы стать самодостаточными. Возможно, продолжительное детство дает необходимое время, чтобы овладеть мощными и сложными навыками, делающими нас людьми, – речью, языком, способностью ориентироваться в сложных социальных структурах.

Но вот что мы знаем наверняка: да, на протяжении сотен тысяч лет люди эволюционировали так, что потомству стало требоваться гораздо больше времени, внимания и калорий, но вместе с тем развилась и другая отличительная черта. Это способность к элло-родительству – заботе о чужом потомстве.

Как говорит сама Сара Хрди: «Обезьяна, производившая на свет такое дорогостоящее, медленно созревающее потомство, как у нас, не могла бы эволюционировать, если не получала бы значительную помощь» (5).

И говоря о значительной помощи, Сара имеет в виду чертовски значительную помощь.

Элло-родителем может стать любой (кроме матери и отца), кто помогает заботиться о ребенке. Родственник, сосед, друг – даже ребенок постарше – могут быть прекрасными элло-родителями.

Сара уверена, что эти дополнительные родители были необходимы для эволюции человека, и накопила впечатляющее количество доказательств этой гипотезы. Она считает, что в процессе эволюции люди как группа всё больше и больше делили обязанности по уходу за детьми. В то же время человеческое потомство эволюционировало как способное воспитываться сразу несколькими людьми – не только родителями, – а также сближаться с ними и к ним привязываться.

Однажды я услышала, что такую элло-родительскую семью – всех воспитателей-других – называют «кругом любви», и это мне показалось подходящим термином. Потому что мы не имеем в виду случайных опекунов, то появляющихся, то исчезающих из жизни ребенка. Мы говорим о 5–6 ключевых фигурах, которые, объединяясь, взаимодействуют бок о бок с матерью и отцом, чтобы поместить растущего ребенка в устойчивый поток безусловной любви.

Воспитание другими, вероятно, является одной из ключевых причин, по которым наш вид и наши предки выжили в последний миллион лет в отличие от других человекоподобных вроде неандертальцев и Homo heidelbergensis, которые естественный отбор не прошли. Другими словами, «успех» Homo sapiens на земле, вероятно, связан не столько с фигурой «человека-охотника», сколько с фигурами «тётушки-помощницы» и «дедули-подарками-заваливающего».

Безусловно, вы отвечаете за собственных детей, но вам необходимо любить – как своих – и всех остальных детей

«Элло» происходит от греческого слова «другой». Но термин «другой родитель» вообще не воздает ему должного. Элло-родители не просто «другие», играющие второстепенную или незначительную роль в жизни ребенка. Отнюдь нет. Они – центральные и вездесущие источники любви и заботы, и в их обязанности входит гораздо больше, чем смена подгузников или укладывание спать.

Возьмем, к примеру, эфе, группу охотников-собирателей, многие тысячи лет живущих в тропических лесах Центральной Африки. Мама рожает, и к ней в дом сразу же приходят другие женщины – отряд бэби-спецназа, готового реагировать на малейшее хныканье. Они берут на руки, обнимают, укачивают и даже кормят новорожденного. Как пишет антрополог Мел Коннер: «Уход за беспокойным младенцем – это коллективное усилие» (6). Через несколько дней мама может вернуться к работе и оставить ребенка на элло-маму.

В первые несколько недель жизни младенец переходит от одного воспитателя к другому в среднем каждые 15 минут. Когда ему исполняется 3 недели, на элло-мам приходится 40 % физического ухода за новорожденным. К 16 неделям участие алло-мам достигает колоссальных 60 %. А уже через 2 года ребенок проводит больше времени с другими, чем с собственной матерью.

Все эти ласки, объятия и утешение от элло-мам оказывают на младенцев долгосрочное благотворное влияние. Эти женщины знают маленьких ангелочков не хуже родной матери. А маленькие ангелочки чувствуют себя с ними так же безопасно и комфортно, как и с мамой. В результате младенцы привязываются ко многим взрослым – возможно, к 5 или 6.

Подобное можно встретить во многих сообществах охотников-собирателей по всему миру (7). У народа баяка, тоже из Центральной Африки, за детьми в течение дня ухаживают около 20 разных воспитателей. Некоторые из опекунов присматривают за ребенком от случая к случаю, но другие – около половины – помогают даже кормить и купать.

«Эта ситуация сильно отличается от западной, где матери приходится быть единственной фигурой в жизни младенца и тратить всю свою энергию на заботу о ребенке», – говорит антрополог Эбигейл Пейдж, изучающая агта, группу филиппинских охотников-собирателей (8).

В Южной Индии охотники-собиратели наяка так ценят элло-родителей, что у них есть даже особое для них название – «сонта». Это слово примерно означает группу людей, таких же близких, как братья и сёстры (9). Всех детей в доме взрослые называют «мага(н)» – сыном или дочерью, а всех пожилых в сообществе – «цикаппа(н)» и «цикава(л)» – то есть «малым отцом» и «малой матерью».

Сначала кажется, что важнейшие элло-родители в сообществах охотников-собирателей – это родственники. Но во многих культурах семьи часто перемещаются и живут далеко от родных.

Совсем недавно ученые начали искать элло-родителей за пределами семьи. И нашли целую коллекцию воспитателей-других, связанных с ребенком только близостью и любовью. В частности, обнаружили совершенно удивительный источник помощи родителям – источник, к которому западные семьи могут не только легко припасть, но и восстановить над ним утерянный контроль.

Исследование проводилось на северном побережье Филиппин, в регионе, где десятки тысяч лет проживают семьи агта. Они ловят рыбу в коралловых рифах, добывают корм в проточинах после прилива и уходят высоко в горы, когда им нужно избежать насилия (или пандемии коронавируса).