Микаэлин Дуклефф – Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей (страница 54)
Научите ребенка справляться с любыми опасностями вокруг или избегать их, чтобы не приходилось постоянно давать инструкции. Старайтесь, чтобы дети проводили в зоне автономии минимум 3 часа в неделю, и постепенно доведите это время до нескольких часов каждый день.
Сделайте зоной автономии свой район. Возраст ребенка, для которого это будет оптимально, зависит от самого района, ребенка и наличия страховочной сетки (т. е. старших братьев и сестер, способных понаблюдать за малышами). При этом детям никогда не рано начать знакомиться с тем, что находится неподалеку от дома. Учите малышей переходить оживленные улицы, следить за движением и узнавать о других опасностях по соседству. Пусть они как можно больше играют во дворе, а вы наблюдайте с крыльца или из окна. Постепенно увеличивайте расстояние, которое детям можно проходить в одиночку или под наблюдением издалека. Увеличьте невидимую страховочную сетку, распространив ее на соседей:
• Познакомьте с ними ребенка. Подходят соседи всех возрастов. Пригласите их на ужин, на кофе или на пиво. Попросите детей испечь печенье или приготовить для соседей еду, а затем вместе их угостите. Это занятие также отлично подойдет, чтобы попрактиковаться в щедрости и умении делиться.
• Устройте вечеринку для жителей вашего дома. Встретившись так, соседи знакомятся с местными детьми и с большей вероятностью будут немного приглядывать за ними во время их автономных приключений.
• Поощряйте играть с соседскими детьми. Зовите их в гости или посмотреть фильм. Подружитесь с их родителями и пригласите на обед. Даже малыш трёх лет может самостоятельно (или с невидимой страховочной сеткой) сбегать к соседу, чтобы поиграть. Как мы узнаем в следующем разделе, соседские дети и их родители могут стать важными помощниками, создавая круг физической и эмоциональной безопасности вокруг детей.
• Как и взрослые, дети и малыши не любят, когда ими командуют. Дети в любом возрасте имеют естественную склонность учиться автономно, без помех.
• Командуя детьми, мы подрываем их уверенность в себе и самодостаточность.
• Предоставляя детям свободу действий и сведя к минимуму команды, мы даем понять, что они независимы и способны решать свои проблемы самостоятельно.
• Лучший способ защитить ребенка от беспокойства и стресса – дать возможность действовать самостоятельно.
• Независимость и автономия – разные понятия.
– Независимый ребенок разобщен с другими и не несет ответственности ни за кого, кроме себя.
– Автономный ребенок сам управляет своими действиями и принимает собственные решения, но при этом постоянно и счастливо связан с семьей и друзьями. От него ожидают помощи, щедрости и доброты. Предполагается, что он будет вносить свой вклад в жизнь группы.
• Обратите внимание на то, как часто вы инструктируете своего ребенка. Достаньте телефон и включите таймер на 20 минут. Подсчитайте, с каким количеством вопросов, комментариев и требований обратитесь к ребенку за это время.
• Переходите на три команды в час. Постарайтесь ограничить устные инструкции до этого количества, особенно во время занятий, вызывающих конфликты и ссоры. Используйте команды, только чтобы научить детей отзывчивости, щедрости и другим обязанностям по отношению к семье.
• Найдите зону автономии. Определите места в городе, где малыши и дети постарше могут практиковать автономию, где сможете наблюдать за ними на расстоянии и минимально вмешиваться. Попробуйте парки и детские площадки с открытыми пространствами, лужайки, пляжи. Принесите журнал или работу и позвольте детям несколько часов поиграть.
• Сделайте зоной автономии свой двор и район. Обучайте ребенка справляться с опасностями, существующими вокруг вашего дома и в окрестностях. Создайте невидимую страховочную сетку, познакомившись с соседями и их детьми.
• Перестаньте быть чревовещателем. Прекратите говорить за ребенка или указывать ему, что он должен сказать. Пусть сам отвечает на заданные вопросы, делает заказ в ресторане, решит, когда следует сказать «пожалуйста» и «спасибо». Постарайтесь, чтобы он вёл все разговоры самостоятельно, включая беседы с учителями, тренерами и другими взрослыми-специалистами.
Глава 15
Древнее противоядие от депрессии
Мать редко бывает одна, когда ее ребенок плачет; в сложной ситуации ей помогают другие или даже полностью заменяют ее.
К рождению Рози наша жизнь выглядела идеальной. Мы с Мэттом наконец накопили достаточно, чтобы купить квартиру, и она казалась прекрасной. Отсюда открывался впечатляющий вид на залив Сан-Франциско, а если туман был не слишком густым, можно было наблюдать восходы над холмами Ист-Бэй. К тому же квартира была, как сказала бы Златовласка, не слишком маленькой и не слишком большой. В ней было как раз достаточно места для детской. Еще до появления Рози я украсила стены большими желтыми совами и розовыми буквами, что складывались в имя «Розмари».
Мэтт и я смогли взять оплачиваемый отпуск, чтобы побыть с нашей новорожденной девочкой. Мы считали, что нам повезло. Мы были счастливы.
Первые 6 недель жизни Рози прошли без сучка и задоринки. Мэтт готовил мне бутерброды с арахисовым маслом и джемом, пока я училась кормить грудью. Рози много плакала. Но мы с Мэттом чередовались, чтобы обнять ее и успокоить, и у нас 10 дней гостила моя сестра, что было чудесно.
Затем Мэтт вернулся на работу. И наш мир опасно изменился.
С 8 утра до 6 вечера, то есть примерно по 10 часов в день, в квартире находились только я, овчарка Манго и вечно недовольная, страдающая коликами Рози. День за днем. Час за часом. Минута за минутой. Время ползло невыносимо медленно. Что, чёрт возьми, прикажете нам делать весь день? И как же заставить этого ребенка вздремнуть, чтобы я могла хоть немного передохнуть сама?
Иногда я включала радио, просто чтобы услышать человеческий голос. И время от времени, если оставались силы, я прыгала в такси и неслась на другой конец города в группу поддержки кормящих матерей. Как-то днем ко мне на минутку заскочила подруга по колледжу и принесла обед. Ну и всё. В остальном я была одна, а наша идеальная квартира превратилась в необитаемый остров. Каждый раз, когда Рози плакала, беспокоилась и верещала, я была единственной, кто брал ее на руки, обнимал и успокаивал. Я кормила ее, утешала, любила. Я была всем ее миром. А она постепенно становилась всем моим.
На бумаге подобные близкие отношения выглядят красивыми, гармоничными и похожими на сбывшуюся мечту. Примерно так я себе это и представляла. И разумеется, именно так это выглядело на фотографиях друзей в Facebook. Мирное блаженство декрета.
Но на практике у подобного уединения имелась и темная сторона. К третьему месяцу я чувствовала себя изможденной до мозга костей. В среднем я спала самое большее по 3–4 часа за ночь, потому что не могла заставить Рози спать дольше. Измождение – это значит, что у меня больше не было сил делать что-либо, кроме как поддерживать жизнь в этом крошечном человеке. Я больше не писала и не читала о науке. Не ходила в походы, не готовила ужин. Только ощущала день за днем, как меня постепенно оставляет чувство собственного «я».
В конце концов я впала в депрессию. И понимала, что мне нужна помощь. Но найти ее было очень трудно. Месяцами я звонила врачам и психотерапевтам, пока наконец не повезло. Я нашла психиатра, готовую принять нашу страховку и имевшую свободное место в расписании. К 6-месячному дню рождения Рози я принимала антидепрессант и встречалась с терапевтом каждую неделю.
– Вам нужна помощь с Рози, – сказала она однажды. – Вы можете нанять няню? Можете выйти на работу пораньше? Вам нужна помощь.
И затем мне повезло – снова. Мы смогли нанять няню. И оплачивать перелеты моей мамы, чтобы она регулярно нас навещала. Но Рози всё равно оставалась привязанной почти исключительно ко мне (а со временем, после стресса и криков, еще к Мэтту и няне). Я боролась с депрессией несколько лет.
Я всегда винила в этой болезни себя – за то, что по какой-то причине не могла справиться с жизнью молодой мамы. У меня был груз непрожитых детских травм, с которыми я не разобралась. Я не искала общения сразу после рождения Рози. И не выбрала оптимальную стратегию ухода за младенцем. Или у меня вообще «генетический сбой», или какой-то другой вид наследственной предрасположенности к депрессии.
Но, посещая семьи хадзабе, я начала понимать, что проблема была вовсе не во мне. Никоим образом.
Около миллиона лет назад в Африке происходило нечто экстраординарное. Появился некий вид странно выглядящих обезьян, которые в процессе эволюции приобрели замечательные способности.
Дело было не только в том, что эти обезьяны могли ходить на двух ногах (к этому были приспособлены и некоторые другие виды). И даже не в том, что они смогли придумать и изготовить впечатляющий набор инструментов в виде ножей и топоров. В этом они тоже не были одиноки. Конечно, их головной мозг был большим, но опять же – ничего уникального.
На первый взгляд эти обезьяны даже были очень похожи на группу других человекоподобных прямоходящих с большим мозгом, примерно в то же время бродивших по африканскому континенту (2). Но если бы вы провели с этими обезьянами и в их семьях несколько дней, то начали бы замечать нечто странное. Во-первых, взрослые были необычайно отзывчивы и чутки. Они сообща трудились над задачами, которые другие обезьяны обычно выполняли в одиночку, – вместе строили дома или выслеживали добычу. Казалось, они практически читали мысли друг друга. И будто бы могли понять цели другого индивида и затем помочь их достичь.