Микаэлин Дуклефф – Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей (страница 52)

Хотя, если подумать, Таа способен выслеживать в лесу диких кошек и импал[77]. Так что приглядеть за Ток’око и ее немолодой матерью для него, вероятно, проблем не составляет.

Если же родители не могут «присмотреть» сами, они заручаются помощью детей постарше. Как только те начинают ходить, их учат заботиться о младенцах. И поэтому к возрасту Бели (то есть к 5–6 годам) они становятся очень способными воспитателями. Знают, как обеспечить безопасность малышей, как кормить и успокаивать, если те плачут. В то же время о них самих заботятся еще более старшие дети – и так выстраивается прекрасная иерархия любви и поддержки. Подростки помогают младшим детям, младшие помогают малышам, и все вместе помогают младенцам.

Иногда родители даже отправляют старшего ребенка (или другого взрослого) незаметно следовать за младшим, пока тот впервые пытается выполнить какое-либо поручение самостоятельно. Дозорный остается вне поля зрения, поэтому малыш будет чувствовать, что справился со своим заданием сам. На Юкатане Мария рассказала, что использует эту стратегию, когда ее дети впервые учатся ходить за продуктами в одиночку (13).

– Алекса [в то время ей 4] всегда хочет сходить в магазин одна. Я отпускаю ее, но затем отправляю одну из сестер следовать за ней, потому что боюсь, что она заблудится.

Таким образом, предоставить детям автономию не значит принести в жертву их безопасность. Это значит остаться в тени и не отсвечивать, не мешать. Это значит наблюдать на расстоянии, чтобы ребенок мог исследовать мир и учиться самостоятельно. И если он попадает в опасность – реальную, – броситься на помощь.

Детям всех возрастов автономия дарит кучу преимуществ. Многочисленные исследования говорят, что именно она-то и помогает успешно развиваться множеству желательных качеств, включая напористость, долгосрочную мотивацию, независимость, уверенность и хорошую исполнительную функцию, – то есть всему тому, что я вижу в Бели. У детей постарше автономия связывается с лучшей успеваемостью в школе, повышением шансов на успех в карьере и снижением риска злоупотребления наркотиками и алкоголем. «Подобно физическим упражнениям и сну, она полезна практически для всего», – пишут нейропсихолог Уильям Стиксруд и педагог Нед Джонсон в книге «Самостоятельные дети» (14).

По сути, делая шаг назад, немного выжидая (Погоди-ка) и позволяя Рози управляться с миром в одиночку, я передаю ей несколько важных посланий. Говорю, что она толковая и самодостаточная, что способна сама решать проблемы и что может справиться с тем, что преподносит ей жизнь. Вернитесь к формуле. Позволяя Рози действовать самостоятельно, я даю ей возможность практиковать самостоятельность и независимость. И подаю пример уважения к окружающим.

Предоставить детям автономию не значит принести в жертву их безопасность. Это значит остаться в тени и не отсвечивать, не мешать. Это значит наблюдать на расстоянии, чтобы ребенок мог исследовать мир и учиться самостоятельно. И если он попадает в опасность – реальную, – броситься на помощь.

С другой стороны, если постоянно приказываю и направляю действия, я подрываю ее уверенность в себе, даже когда пытаюсь помочь (15). Даю возможность практиковать зависимость и неуверенность в себе. И подаю пример властного, требовательного поведения.

Но у моей властности есть и еще один недостаток: она замедляет развитие Рози – физическое и психологическое. В семьях хадзабе заметили, как автономия влияет на детей. «Поскольку мы даем детям так много свободы и они с раннего возраста участвуют во всех видах деятельности, то становятся независимыми намного раньше, чем в большинстве других обществ», – поясняли старейшины в книге «Хадзабе: в свете миллиона огней» (16).

Если детям не хватает автономии, они часто чувствуют себя не властными над своей жизнью. «Многие [американские] дети постоянно так себя ощущают», – пишут Билл и Нед в «Самостоятельных детях» (17). Это вызывает стресс, со временем он становится хроническим, а значит, может превратиться в тревогу и депрессию. Авторы утверждают, что отсутствие автономии, вероятно, является ключевой причиной высокой распространенности тревожности и депрессии среди американских детей и подростков.

Нам, в западной культуре, не очень хорошо получается предоставлять детям автономию. Нам кажется, что мы это делаем. Что пытаемся. Но вообще-то многие дети практически не играют роли в собственной повседневной жизни. Мы устанавливаем для них строгий распорядок дня и следим за тем, чтобы взрослые контролировали каждый момент. И в итоге не только руководим их жизнью, но и копаемся в мелочах. И в процессе подвергаем их ужасному стрессу и создаем напряжение в наших с ними отношениях.

Автономия является «противоядием от этого стресса», пишут Билл и Нед (18). Потому что, если вы чувствуете, что способны влиять на текущую ситуацию и общее направление своего бытия, стресс снижается, мозг расслабляется, и жизнь становится легче.

«Самый большой подарок, который родители могут сделать детям, – это возможность принимать собственные решения, – говорит психолог Холли Шиффрин (19). – Родители, слишком активно “помогающие” детям, выбиваются из сил и не дают им возможности подготовиться к взрослой жизни».

Другими словами, мамаша Микаэлин, вам нужно «немного подождать», прежде чем соберетесь инструктировать, направлять или командовать. Просто немного подождать. Потому что Рози в высшей степени способна обучаться и самостоятельно определять правильное поведение. И даже часто удивляет тем, что может делать.

Подведем итог. Есть 2 основных способа, с помощью которых мы можем помочь ребенку повысить самостоятельность, одновременно снизив противостояние и сопротивление:

• уменьшить количество команд и других устных обращений (вопросов, просьб, возможностей выбора);

• укрепить самооценку, обучая справляться с препятствиями и опасностями, что, в свою очередь, тоже позволит сократить количество команд.

Попробуйте отдавать только три команды в час. Возьмите телефон и установите таймер на 20 минут – за это время ограничьтесь одной словесной командой. Не поддавайтесь желанию что-нибудь сказать ребенку: что и как делать, что и как есть, говорить, думать, выбирать. Исключите и вопросы о том, чего хочет ребенок или что ему нужно. Если абсолютно необходимо изменить поведение, делайте это без помощи слов; используйте действия или мимику. От всего сердца постарайтесь оставить ребенка в покое, даже если он «нарушит правила» или сделает то, с чем невозможно смириться. Помните, это всего на 20 минут.

Если ребенок попадает в ситуацию, которая кажется небезопасной, немного подождите и посмотрите, не сможет ли он справиться сам. Если точно нет – подойдите и устраните физическую опасность или переместите ребенка.

Когда таймер сработает, оцените самочувствие всех сторон. Стали ли вы более расслабленной и спокойной? Спало ли напряжение у ребенка? Уменьшилось ли количество конфликтов?

Совместите это упражнение с любой деятельностью, которая вызывает стресс и столкновения – сборы в школу, подготовка ко сну. В итоге ребенок может выглядеть или вести себя не так, как вы хотите. Он может отправиться на уроки со спутанными волосами или в неподходящей обуви, но польза для психологического здоровья семьи намного перевесит эти мелкие неурядицы.

Как только освоитесь с 20 минутами, попробуйте увеличить время до 40, а затем и до часа. Примерно через месяц посмотрите, замечаете ли изменения в поведении ребенка и его отношениях с вами? Как дела с детской уверенностью и общим количеством конфликтов?

Перестаньте быть чревовещателем. Я и не осознавала, до какой степени являюсь чревовещателем Рози, пока не увидела, что родители-хадзабе никогда не отвечают за своих детей и не указывают, что им говорить. Никогда. Ни-ког-да!

А вот я постоянно отвечаю за Рози («Да, Рози любит школу!») или говорю ей, что сказать («Попрощайся, Рози»). Я отнимаю у нее голос.

Поэтому, вернувшись из Танзании, я просто перестала отвечать за дочку или указывать, какими должны быть ее слова (по крайней мере, очень стараюсь). В результате иногда Рози кажется другим грубой. Но я уверена, что она научится и с помощью формулы выработает правильное поведение. И если действительно чувствую, что ей следовало бы выразить благодарность, могу позднее спросить:

– А что бы сделала на твоем месте большая девочка?

Этим и ограничиваюсь.

Если ваш ребенок постарше, позволяйте ему как можно больше говорить – и пусть объемы высказываний увеличиваются с ростом его уверенности и способностей. Позвольте детям делать заказы в ресторанах, организовывать внеклассные мероприятия, разрешать споры с друзьями и, по возможности, обсуждать с учителями и тренерами свои успехи и промахи.

Если ребенок еще не привык справляться с подобными ситуациями самостоятельно, помогите. Заранее объясните, что он способен говорить за себя и что вы ему доверяете, а затем просто находитесь рядом в качестве поддержки, если нужно. Не поддавайтесь желанию перебивать. «В магазине, с инструктором или тренером вы можете даже физически отойти назад и избегать зрительного контакта, чтобы взрослому было ясно, что говорить будет ребенок», – пишет в книге «Как вырастить взрослого» экс-декан Стэнфордского университета Джули Литкотт-Хаймс (20).