Микаэлин Дуклефф – Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей (страница 39)

Впервые став свидетелем того, как Элизабет использует этот инструмент, я осталась совершенно обескуражена. Это та-а-ак отличается от того, что считаю игнорированием я. Это намного сильнее. Намного эффективнее.

Однажды мы с Элизабет пьем кофе на кухне ее сестры, и Рози начинает требовать внимания нашей переводчицы.

– Мисс Элизабет, посмотрите на меня! Посмотрите, что я делаю. Мисс Элизабет, ну посмотрите. Посмотрите на меня, – без конца лопочет Рози.

Но мисс Элизабет определенно не смотрит на Рози. Точнее, мисс Элизабет вообще не меняет выражения лица – оно у нее идеально непроницаемое. Вместо того чтобы смотреть на Рози, она будто замораживает свой взгляд, затем медленно поворачивает голову и смотрит вдаль – над головой Рози, будто Рози не существует.

Моя первая реакция резко отрицательная. Господи, думаю я, как она груба с моей дочерью! Но я быстро понимаю, что поведение Рози неуместно, а Элизабет дает ей это понять невероятно мягко – и так же невероятно действенно. Инуитка продолжает нашу беседу, а Рози перестает капризничать.

Элизабет игнорирует Рози мастерски. Иногда всё, что ей нужно сделать, – это не замечать Рози в течение 10 секунд и – раз! Неподобающее поведение исчезает. Воцаряется спокойствие. Как только Рози понимает, что ее проступки не заслуживают внимания и что, возможно, ей вообще-то и не требуется наше внимание, она смиряется и начинает сотрудничать. И Элизабет (улыбкой или кивком) вновь принимает Рози в круг общения.

Наблюдения за Элизабет позволили мне осознать важное: полагая, что игнорирую Рози, я на самом деле занималась прямо противоположным – уделяла ее плохому поведению слишком много внимания. Я смотрела на нее. Гримасничала, отпускала комментарии. И – что самое смешное – сообщала ей, что игнорирую ее. Рози даже нравилась эта моя игра в «игнорирование». Как весело!

Во многих культурах родители полностью – и по-настоящему – игнорируют плохое поведение детей всех возрастов, утверждает Батья Мескита, кросс-культурный психолог из Лёвенского университета в Бельгии. На ребенка не смотрят, с ним не разговаривают и вообще – что, пожалуй, наиболее важно – не подают никаких признаков того, что его проступки как-то заботят. (Помните? Во многих культурах к ним изначально готовы.) Игнорированием родители передают своим чадам огромное количество информации об их поведении – в частности, о его полезности и о том, насколько оно ценится в данной культуре.

Этнографические записи изобилуют примерами этого инструмента воспитания. Джин Бриггс описывает его во всех своих книгах, повествующих о ее жизни неподалеку от Кугаарука и на Баффиновой Земле. «Часто детские проступки встречались молчанием, но не тяжелым молчанием нарастающего напряжения, а молчанием явно расслабленным и рациональным, в котором читалось понимание того, что ребенок ведет себя неразумно, но рано или поздно одумается и будет снова вести себя более зрело», – пишет она в книге «Никогда не злиться».

А что, если ребенок, к примеру, начнет бить маму микрофоном? «Да, в мире много матерей, просто не обративших бы на удары совершенно никакого внимания, – говорит Батья. – И при этом гнев ребенка в конце концов утихает. Или его заменяют другим состоянием. Ведь детские эмоции формируются под влиянием реакции на них других людей».

Таким образом, игнорируя повседневное вредничанье, родители могут объяснить детям, какие эмоции и поступки в семье не ценятся. А вот если на него реагировать – даже негативно! – это будет сигналом, что такие действия и эмоции как минимум важны. А как максимум и полезны, ведь они немедленно выдают ребенку внимание взрослых.

В западной культуре, говорит Батья, родители слишком уж прислушиваются к гневу и плохому поведению детей. Мы общаемся с непослушным ребенком, задаем ему вопросы и выдвигаем требования. «Если вы скажете просто «Прекрати» – это уже будет вниманием», – поясняет Батья.

Запомните формулу. Чем сильнее реагируем на плохое поведение (даже негативно), тем больше признаём его, а значит, тем больше ему обучаем.

Поэтому, даже говоря Рози «Хватит» или «Не делай этого», я лишь усиливаю в ней исходную эмоцию, закрепляю манеру поведения. И это мешает ей учиться контролировать свое состояние и поведение. А стремлюсь-то я к прямо противоположному.

Но если я на самом деле игнорирую Рози – перестаю смотреть на нее и даже думать о ее неподобающем поведении, – происходит нечто волшебное. Она перестает безобразничать. «Видите, – как-то раз днем отметила Элизабет. – Как только вы действительно проигнорировали ее, она остепенилась».

Если сомневаетесь, уходите. В следующий раз, когда ваш ребенок начнет капризничать, просто уйдите. Не реагируйте и не меняйте выражение лица; развернитесь – и прочь. Проведите тот же эксперимент, если чувствуете приближение противостояния или ссоры. Развернитесь и уходите.

Практикуйте молчание. Испытайте себя периодами тишины. Скажите детям: «А теперь помолчим пять минут». Если они продолжат говорить, молчите сами. На следующий день попробуйте 10 минут, затем 20. Доведите это время до часа или больше, и вы ощутите невероятный покой.

Мы делаем это, если атмосфера в доме становится слишком накаленной и грозовой, если Рози неистовствует и не может успокоиться, перестать задавать вопросы или капризничать. После 5–10 минут молчания (по крайней мере, с моей стороны) она успокаивается – и остаток дня или вечера проходит легче.

Оберните раздражительность работой. Когда ребенок начнет вести себя раздраженно или требовательно, воспользуйтесь инструментом обязанностей и попробуйте загрузить его работой. Попросите помочь приготовить еду. Он может помешать суп, разбить яйцо, нарезать зелень или помыть овощи. Или покажите ему, как кормить питомца, подметать пол или выносить мусор. Попросите сложить одежду, сгрести листья, полить растения. Одна мама в Кугааруке посоветовала мне в такие моменты просто осмотреть дом и отыскать что-то, что можно поручить ребенку. (Дополнительные идеи смотрите в главе 4.)

Затем просто предложите ему вам помочь. Одна мама из Беркли сказала, что этот метод хорошо сработал с ее 5-летней дочерью. В воскресенье после обеда малышка выглядела капризной, хныкала и плохо себя вела. Тогда мама позвала ее помочь с ужином и нарезать листья розмарина. «Это была такая простая задача, – рассказывала она мне позже. – И всё же ей это очень нравилось! Она так гордилась результатами своего труда. Она всё время показывала мне нарезанные листья». Остальная часть их вечера тоже прошла гладко.

Используйте обязанности в качестве вознаграждения. Помните, что работать вместе со взрослым – это привилегия. Если ребенок действительно хочет присоединиться к вашей деятельности или занятию, используйте это, чтобы обучить взрослому поведению. Например, Рози обожает ходить по магазинам – особенно в Trader Joe’s[63]. Но пойти со мной – это только для «больших девочек» (по крайней мере, так я ей это преподношу). Поэтому я использую ее страсть к продуктовому шопингу, чтобы помочь поупражняться в зрелом поведении. Если в магазинный день я слышу много хныканья и капризов, могу спросить: «А плаксивые малыши разве ходят в Trader Joe’s?» И через несколько секунд услышу: «Я перестала, мама. Всё, уже не плачу».

Прекратите раздавать команды и запреты (или делайте это умеренно). Это непросто, потому что эти выражения прочно укрепились в нашем диалоге с детьми. Но даже отказ от половины приказов и запрещений серьезно повлияет на ваши отношения. Я гарантирую, что вы будете меньше спорить, а у ребенка появится больше возможностей думать и учиться, а не просто делать (или не делать) то, что ему приказано.

В следующий раз, когда захотите повлиять на поведение ребенка, сделайте паузу. Подождите, прежде чем говорить. Подумайте, зачем вы хотите отдать эту команду. К чему приведут его действия, если он не остановится? Почему вы пытаетесь их скорректировать? Затем сообщите ребенку ответ на один из этих вопросов – и оставьте в покое. И точка! Не нужно больше ничего говорить.

Вот Рози взбирается на спину собаки. Я хочу сказать обычное «не лезь на спину собаки», но делаю паузу и думаю: что будет, если она залезет на Манго? И говорю Рози: «Если ты заберешься ей на спину, сделаешь ей больно» или даже «Ой, Рози! Ты делаешь собаке больно».

После нескольких дней (или недель) освоения метода предупреждения о последствиях попробуйте заменить на другие инструменты и приказы с запретами. Можете превратить сообщение о последствиях в вопрос: «Рози, ты мучаешь собаку?», «Кто плохо обращается с собакой?». Можете строго заглянуть ребенку в глаза, чтобы выразить недовольство поведением. Или же просто уйти и проигнорировать его.

Если действительно хотите изменить стиль общения с детьми, проведите эксперимент. Обычным утром или вечером достаньте свой смартфон, установите его на кухонную полку, если собираетесь вместе готовить, или на стол, если собираетесь ужинать. Затем включите диктофон и записывайте так долго, чтобы и вы, и дети о телефоне забыли. На следующий день прослушайте, что получилось.

Что бросается в глаза (в уши) в первую очередь? Вы без умолку говорите? Бывают ли моменты тишины и спокойствия? Вы постоянно командуете? Сколько раз вы предоставили ребенку право выбора или спросили, чего он хочет? Сколько раз вы сказали «не делай» или «делай»? Действительно ли эти команды необходимы? Дети вас слушают? А вы их?