Микаэлин Дуклефф – Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей (страница 36)

В каком же возрасте ребенок приобретает этот желанный навык? Это индивидуально для каждого ребенка и каждой ситуации, но, вероятно, потребуется больше времени, чем вы ожидаете. Как я уже упоминала, американцы склонны переоценивать эмоциональные способности детей (и недооценивать их физические способности). Мой педиатр посоветовал игнорировать истерики Рози, когда ей было всего 18 месяцев. Эта стратегия имела крайне негативные последствия, сделав ураганы Рози – и нашу жизнь – намного хуже. У Рози еще не было навыков, чтобы успокаиваться самостоятельно, и, оставшись одна, она лишь больше распалялась. Ей нужна была нежная, спокойная любовь. Ей необходимо было ощущать физическую связь с родителями.

Мне приходится постоянно себе напоминать, что никакой спешки в обретении эмоциональной зрелости нет. Над своей, например, я до сих пор работаю – а мне, на минуточку, уже слегка за 40. Ребенку вовсе не повредит, если вы обнимете его, когда он расстроен, подадите пример трепета или благодарности, когда он начинает кричать, или предложите провести немного времени на свежем воздухе, когда разразится истерика. Это не значит, что вы уступаете требованиям ребенка. Скорее просто используете истерику как благоприятный момент, чтобы помочь детскому мозгу задействовать другие системы межнейронных связей. Рассматривайте истерики не как возможность доказывать свою правоту и демонстрировать силу, а как шанс: для ребенка – освоить на практике навык успокаивать себя самостоятельно, а для вас – послужить ему примером спокойствия.

Мамы-инуитки постоянно твердят мне словами и поступками: «Будьте помягче с малышами, когда они теряют контроль над своими эмоциями». Отбросьте гнев и разочарование (подумайте о лиловом спа-салоне) и замените их сочувствием и любовью. Напомните себе, что у детей нет тех эмоциональных навыков, что есть у взрослых. Так что нам нужно снова и снова показывать малышам, как работает спокойствие, прежде чем ждать, что они этим подходом овладеют.

II. Инструменты для повседневного вредничанья

Основной целью образования инуитов является запуск процесса мышления.

– Детям нужно думать о том, что они делают. Им всегда необходимо думать, – напоминает 70-летняя Тереза Сиккуарк.

Антрополог Джин Бриггс отмечает: неспроста «образование» на один из диалектов инуктитута переводится как «исуммаксаиюг», что примерно означает «искать мысли, искать разум… и всё, что имеет отношение к процессу познания. Подобными мыслительными процессами наполнена вся жизнь ребенка» (8).

Изучая этот набор инструментов, мы начнем понимать важность (и действенность) запуска мыслительного процесса. С помощью этих приемов мы не говорим детям, что им делать, а даем подсказки, необходимые для самостоятельного определения правильного поведения. Другими словами, используйте эти инструменты, чтобы побуждать и быть наставником, а не чтобы требовать и принуждать. Они пригодятся для работы с повседневным вредничаньем – типичными проступками детей любого возраста. (Я также наблюдала, как многие из этих приемчиков творят чудеса и со взрослыми.) Возможно, ребенок не хочет уходить с площадки или помочь навести порядок в гостиной. Не идет делать уроки, не может прекратить щипать сестренку. А может быть, попросту не желает отправляться спать! Иными словами, отказывается вести себя должным образом, но, в отличие от истерики, всё еще контролирует свои эмоции (по крайней мере, частично). Его рациональное, логическое «я» бодрствует и открыто для восприятия.

Эти инструменты эффективны сразу по нескольким важным направлениям, потому что:

1. В режиме реального времени меняют поведение сразу, обеспечивая таким образом детям безопасность.

2. Направлены на достижение долгосрочных целей – например, помогают усвоить ключевые ценности (уважение, благодарность, готовность помочь).

3. Учат думать.

4. Помогают не вовлекаться в порочный круг гнева, уклоняться от противостояния, споров и постоянных переговоров.

Ух ты! Он настолько мощный, что я впадаю в приятное возбуждение от одного только его предвкушения.

Знаете ли вы, что дети очень хорошо могут читать по лицам родителей? То есть действительно очень хорошо. Даже младенцы и малыши. Поэтому зачастую родителям не требуется произносить ни слова, чтобы изменить поведение ребенка. Нужно просто правильно посмотреть.

Возьмите всё, что хотите сказать, каждую частичку эмоции, которую испытываете сейчас по отношению к действиям ребенка, и выразите это с помощью глаз, носа, бровей или любой другой части лица.

Во всём мире родители используют любые типы мимики, чтобы управлять детьми. Один эффективный взгляд способен совершить чудо. Он может заставить отойти от стойки с шоколадными конфетами в магазине. Сделать так, что ребенок перестанет колотить брата или поделится сникерсом с приятелем на детской площадке.

– Моя мама могла бросить на нас один взгляд, и в наших жилах стыла кровь, – вспоминает моя подруга.

У инуитов невероятно хорошо получается с помощью мимики передавать свои мысли и чувства – и понимать такие же сигналы другого. Слегка наморщенный нос означает «нет», а взлет бровей – «да». (Некоторые девочки-подростки в Кугааруке выражают настолько тонкие смыслы бровями и носами, что поначалу я их даже не улавливала.)

Мамы и папы могут посмотреть по-разному – широко открытыми глазами, прищурившись или даже моргая.

– Если моя мать хотела, чтобы я прекратила вести себя определенным образом, всё, что ей нужно было сделать, – это медленно, но решительно моргнуть. Это означало строгое и категоричное «нет», – рассказывает учительница Кристи Макивен, мама которой принадлежит к другой группе коренного населения Арктики – к юпикам. Был у нее и любопытный способ прекратить ссоры между сёстрами: – Она заставляла нас встать перед ней и поднять над головой руки и приказывала: «Не смейтесь». Конечно, мы тут же заливались хохотом, сами того не желая.

Взгляд имеет массу преимуществ перед словами. Он работает на расстоянии – через детскую площадку, гостиную, обеденный стол. А поскольку взгляд – это всегда молчание, детям очень трудно с ним спорить. Невозможно препираться с носом или глазами.

По моему опыту, взгляд более эффективен, чем словесные формулы типа «Нет» или даже «Не делай этого». Быстрым спокойным взглядом вы говорите всё, что нужно, и точно даете понять, кто здесь крутой и главный.

Взгляд избавил меня от многих огорчений, особенно во время шопинга. Однажды в продуктовом Рози хватает гигантский сникерс с полки у кассы. Как это часто делают родители, мой муж разражается словесными командами: «Рози, тебе это нельзя. Верни». Рози, решив, что это неплохой сюжет для забавной игры, бежит вдоль прохода, а Мэтт кричит ей вслед. Поэтому я решаю положить этому безумному противостоянию конец.

Поворачиваюсь к Рози, смотрю ей в глаза и включаю взгляд. Сморщиваю нос, будто учуяла что-то вонюченькое, слегка прикрываю глаза и мысленно – но оооочень твердо – говорю: «Ни за что, дорогая». Угадайте, что делает Рози? Она глядит в ответ с легкой ухмылкой, подходит к полке и кладет батончик обратно. Она прекрасно знает, как следует поступать. И взгляд напомнил ей об этом.

Взгляд – это всегда молчание, поэтому детям очень трудно с ним спорить: невозможно препираться с носом или глазами. Взгляд более эффективен, чем словесные формулы типа «Нет» или даже «Не делай этого». Быстрым спокойным взглядом вы говорите всё, что нужно, и точно даете понять, кто здесь крутой и главный.

– Расскажите им о последствиях их поведения. Скажите всю правду, – советует Тереза Сиккуарк.

В наш четвертый день в Кугааруке на меня снисходит одно из самых главных родительских озарений. Я понимаю, что мой подход к общению с Рози не просто не самый продуктивный – он-то, очевидно, и разжигает вражду.

Мы с Рози проводим время с Элизабет, которая не только переводит, но и рассказывает об истории и традициях инуитов. Она ведет нас в рыболовецкий лагерь, примерно в часе ходьбы от деревни. Подходим к высокому мосту через реку. Он пугающ. Он возвышается на 12 метров над рекой. У него нет перил. Рози подбегает к мосту, и я собираюсь заорать: «Подожди! Только не подходи к краю!» Но прежде чем я успеваю открыть рот, Элизабет уже настигает Рози. Она нежно берет мою дочь за руку и спокойно говорит:

– Ты можешь упасть и пораниться.

И тут меня осенило: мы с Элизабет совершенно по-разному разговариваем с Рози. Мои команды почти всегда содержат запрет: не забирайся на этот стул, не пролей молоко, нельзя отнимать у ребенка игрушку, нельзя, нельзя, нельзя… А вот Элизабет никогда – или крайне редко – произносит это слово. Она и многие инуитские мамы и папы, которых я встречала, используют более продуктивный подход. Они просто рассказывают детям, что будет, если они продолжат так себя вести. Сообщают о последствиях их действий.

Возьмем, к примеру, жонглирование камнями. Однажды на детской площадке Рози решает пожонглировать камнями. Она поднимает три камня размером с лимон и начинает подбрасывать их в воздух. Прежде чем я успеваю гаркнуть «Прекрати кидать камни!», с ситуацией справляется за меня 10-летняя девочка. Она спокойно говорит: «Ты кого-нибудь ударишь камнем, Рози». Затем уходит и забирается на турник. Вот и всё. Она просто констатировала последствия действий Рози и позволила той самой определиться с дальнейшим. К моему удивлению, это срабатывает. Рози на секунду замирает, смотрит на камни – и кладет на землю.