Микаэлин Дуклефф – Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей (страница 34)
Никаких сомнений: спокойное воспитание работает. И вот что самое потрясающее: одно лишь спокойствие родителей оказывает огромное влияние на расстроенного ребенка не только в данный момент, но и в долгосрочной перспективе. По словам Тины, со временем дети учатся успокаиваться и сами, без помощи родителей.
«Если с помощью родителей ребенок часто тренируется переходить из состояния стресса и полной потери самообладания назад – в контролируемое состояние, его мозг обучается делать это самостоятельно. И это действительно здорово, – говорит она. – Так навык и формируется».
Вспомните формулу, которая уже должна была навязнуть на зубах: практика + пример + признание = приобретенный навык.
Так что, если подойти к ребенку, находящемуся в состоянии повышенной возбудимости, и начать громко говорить, отдавать команды, задавать вопросы, мы, скорее всего, лишь усугубим его истерику. И можем легко застрять в порочном круге гнева. Еще раз: ваш гнев усугубляет гнев ребенка, являющийся топливом для вашего гнева. И так без конца. Параллельно с этим ребенок упускает шансы развивать свои исполнительные функции.
Инструмент спокойствия предлагает выход. Дает возможность избежать противостояния. Если мы реагируем на эмоциональные всплески ребенка тихо и расслабленно, у него появляется возможность отыскать такую же реакцию в себе и научиться сохранять спокойствие. Вот что говорит Тина: «Нам нужно подавать пример спокойствия. Мы должны сначала регулировать свои собственные внутренние состояния, прежде чем ожидать, что дети научатся регулировать свои».
Итак, мамаша Дуклефф, как же вам все-таки обрести внутреннее спокойствие, если ваш ребенок ведет себя как разъяренный маньяк? Как стать самым спокойным человеком на свете, когда ваша трёхлетка залепила вам пощечину? Конечно, нелегко. На это потребовались месяцы практики. Но чем больше я (каким-то чудом!) держу себя в руках и сохраняю спокойствие, пока Рози бушует огненным ураганом, тем проще и проще становится это делать. И тем приятнее нам с Рози проводить время вместе.
Если желаете, чтобы ребенок был спокойным, прежде всего успокойтесь сами. Перестаньте говорить. Замрите. Будьте нежны. Постепенно ребенок привыкнет видеть в вас безопасное убежище во время своих эмоциональных бурь.
Лично я для сохранения спокойствия использую сенсорные образы. Представляю, что нахожусь в одном из этих шикарных спа-салонов и наслаждаюсь массажем. Закрываю глаза и вижу всё как наяву. Тускло освещенная комната с розовато-лиловыми стенами. Перезвон непальских колокольчиков сплетается в умиротворяющую мелодию. В воздухе витает аромат лаванды. Ммм…
Если зрительные образы не работают, начинаю напевать «Эдельвейс»[59] и вступаю в контакт со своей внутренней Джули Эндрюс. Найдите то, что работает для вас; соорудите свое ментальное убежище, в котором становитесь самым спокойным, самым невозмутимым собой. Таким, чтобы после плевка молоком в лицо просто рассмеяться. Вытаскивайте на свет божий это свое релаксированное альтер эго всякий раз, когда ваш ребенок разойдется. Мой муж нашел собственную уловку. «Я просто притворяюсь, будто слегка под кайфом», – признался Мэтт.
Тина рассказала мне, что воображает своего ребенка похожим на стереосистему. «Думайте о нервной системе ребенка как о механизме с регулятором уровня громкости. Моя работа – помочь ребенку стать тише. Чтобы добиться этого, нужно начать с себя. Если я кричу или присоединяюсь к хаосу, я только увеличиваю общую громкость. Так что моя задача – контролировать собственный ползунок громкости и следить, чтобы он не находился слишком высоко или слишком низко».
Когда я научилась применять эту стратегию, вспышки гнева и истерики Рози начали таять. Эмоциональные бури случались всё реже, а если и возникали, то быстро сходили на нет. В итоге через несколько месяцев они исчезли почти полностью. Я говорю о поразительном сокращении количества истерик: от нескольких в день до одной или двух в месяц.
Разница настолько впечатляюща, что
Во второй наш вечер в доме Марии Куккувак один из ее правнуков подвергает ее родительский подход серьезному испытанию. 18-месячный Калеб – сущий порох. Он умен, любопытен, силен и бесстрашен. Он заходит в гостиную и сразу начинает взбираться на стулья и столы. Сбрасывает со стола X-box. Затем подходит к крошке Мисси и треплет ее за хвост.
Салли поднимает Калеба, и малыш хватает Салли за щеки с такой силой, что серьезно ранит ее. На коже появляются маленькие красные капельки. Я вижу, что ей больно. Зубы стиснуты. Глаза прищурены. Я уверена: сейчас закричит. Но она остается спокойной. Медленно отдирает его пухлые короткие пальцы от своих щек и спрашивает с невероятной добротой:
– Ты что же, и правда не понимаешь, что это больно?
И затем использует инструмент телесного контакта.
Она медленно переворачивает Калеба на живот и несколько раз нежно шлепает по попе – так мы похлопываем по мясу для жаркого перед тем, как его приготовить.
– Ой, мне больно, – говорит она так же сладко и спокойно. – Мы не делаем людям больно.
Затем она раскручивает правнука на руках, делая «самолетик». Калеб хихикает. Его желание царапаться исчезает. Гнев улетучивается. Салли с помощью физического контакта успокоила его, одновременно показав, кто тут сильный и любящий. А сильный и любящий и есть главный.
Несколько дней спустя похожий инцидент произошел у меня с Рози. Я пытаюсь взять интервью у пожилого инуита, Элизабет переводит. Рози хочет вернуться в дом Марии. Но сначала нужно закончить общение. Мы с Рози начинаем спорить. Она бьет меня кулачками. Элизабет понимает, что истерика неизбежна, поворачивается ко мне и говорит необычайно настойчиво:
– Да упакуй ты ее, Микаэлин! Просто упакуй.
То есть она предлагает устроить Рози себе на спину в переноску для ребенка или в слинг. В самом деле? Это остановит истерику? Ей 3,5 года вообще-то, она давно не младенец.
– Разве Рози не слишком взрослая для этого? – спрашиваю.
– Некоторые мамы носят детей в слинге до 4–5 лет, если ребенку это необходимо и если нет другого ребенка, – поясняет Элизабет, добавляя, что не нужно стыдиться использовать этот способ. Если это помогает ребенку успокоиться – значит, ничего страшного. Каждый индивидуален. Некоторым нужно больше времени, чтобы научиться успокаиваться.
Так что я пристегиваю переноску и приглашаю туда Рози. Конечно, маленький демон без колебаний прыгает в слинг. И моментально перестает кричать и плакать. Через несколько минут я оборачиваюсь через плечо: крепко спящая Рози похожа на ангела.
В обоих случаях физический контакт – прикосновение, удержание, вращение – помог двум разным детям преодолеть гнев и успокоиться. В случае с Калебом Салли использовала высокоэнергетический тип телесного контакта, распустивший растущее напряжение между ними и отвлекший малыша от деструктивного поведения. К Рози я применила низкоэнергетический тип контакта, успокоивший ее нервную систему и снизивший активность.
Физический контакт немного похож на перочинный нож Swiss Army. Он предлагает несколько инструментов в одном. Чтобы остановить приступ истерики, вы можете нежно прикоснуться к руке ребенка, или потереть его спинку, или, заметив надвигающийся всплеск эмоций, поднять и покатать на своем колене. Физический контакт глобально может выглядеть как угодно: вы можете осыпать малыша инуитскими поцелуями-куниками (дотрагиваться носом до щёчки и нюхать кожу), слегка пощекотать под мышками или подуть в животик. Независимо от формы инструмент телесности – это способ показать ребенку, что он в безопасности и любим и что на свете есть более спокойный (и сильный) человек, который о нём заботится.
«Прикосновение снимает напряжение между ребенком и родителем, – говорит доктор Ларри Коэн, психолог и автор нескольких книг по воспитанию, в том числе «Игр, которые воспитывают». – Детям свойственно естественное желание сотрудничать. Они любят доставлять вам удовольствие. А если они это не делают, это значит, что они находятся в слишком напряженном состоянии».
Я видела, как подобный прием применяли к Рози, когда мы жили в деревне майя. Как только она теряла контроль, девочки-подростки щекотали ее. Они брали ее на руки и просто начинали щекотать – под мышками и животик. Иногда, всё еще смеясь, она оказывалась на полу, а все обступали ее, чтобы обнять и поцеловать. Она с воплем убегала, и я никогда до конца не понимала, нравится ей это или нет. Но когда я спросила, она ответила предельно ясно:
– Очень нравится, мама. Очень-очень.
С научной точки зрения, есть целый ряд причин включать в воспитание телесный контакт. Прикосновение освещает мозг ребенка, как фейерверк. Бурное взаимодействие повышает уровень BDNF[60], помогающего мозгу созревать и расти. Нежные легкие поглаживания высвобождают «гормон объятий» окситоцин, сигнализирующий об окружающей безопасности и любви.
Подобно хорошему питанию и достаточному сну, «прикосновение полезно для вашего здоровья», – пишет нейробиолог Лиза Фельдман Барретт в своей книге «Как рождаются эмоции: тайная жизнь мозга» (5).
Для детей любого возраста физический контакт более эффективен, чем нотации, ругань или длинные объяснения. По словам детского психотерапевта Тины Пейн Брайсон, если дети расстроены, у них отсутствует доступ к «левой», или логической, части мозга. Во время эмоциональных всплесков всем заправляет правое полушарие, связанное с невербальным общением, пишут Тина и ее коллега доктор Дэн Сигел в книге «Воспитание с умом. 12 революционных стратегий всестороннего развития мозга вашего ребенка»: «Наше правое полушарие заботится об общей картине – значении и ощущении опыта – и специализируется на образах, эмоциях и личных воспоминаниях» (6). Итак, спокойно обнимая кричащего 2-летнего малыша или мягко касаясь плеча плачущего 8-летнего ребенка, вы обращаетесь непосредственно к той части его мозга, что сейчас является единственно доступной, – а значит, общаетесь эффективно.