Микаэлин Дуклефф – Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей (страница 33)
Представьте, что все мы плотники и неустанно трудимся, чтобы построить крепкий красивый дом. И тут приходит некий «эксперт», отбирает единственный имеющийся у нас инструмент – громкий сердитый молоток – и уходит, не вручив ничего взамен. Ни сверл, ни пил, ни уровня, ни шурупов. О’кееей, мы поняли, что молоток не подходит. А что дальше?
В Кугааруке и на Юкатане я стала свидетелем, как мамы и папы используют потрясающий набор инструментов для воспитания. И эти инструменты не просто изменяют поведение или обеспечивают безопасность – они гораздо сложнее. Они также учат думать, прежде чем действовать, и справляться с разочарованием и переменами. Другими словами, позволяют детям развивать фантастические навыки исполнительной функции.
Сначала я совершила ошибку, восприняв суть этих приемов слишком буквально. Когда вы переносите идею из одной культуры в другую, она может изменить свое значение. То, что описано в этих главах, будет работать лучше, если вы адаптируете это под своего ребенка, семью и повседневную жизнь. Например, один инструмент предполагает задавать вопросы, чтобы помочь ребенку осмыслить свое поведение. Но те конкретные вопросы, которыми пользовались родители-инуиты в Центральной Арктике в 1960-е годы или даже 50 лет спустя, могут не очень подойти к ситуации американского подростка в Нью-Йорке 2020-х. Так что взгляните на инструменты творчески. Задействуйте воображение. Наблюдайте, как ребенок реагирует, слушайте, что он говорит, а затем приспособьте инструменты под него.
Например, чтобы помочь детям и малышам научиться делиться с младшими, некоторые родители-майя используют желание ребенка быть «старшей сестрой» или «старшим братом» и заботиться о карапузах (1). «Это твой младший брат, он такой бедняжка. Дай ему немного», – скажет родитель, имея в виду, что следует поделиться с братом или сестрой.
Но когда я попробовала проделать то же самое с Рози, то не заметила особого прогресса. Она смотрела на меня, будто я говорила на другом языке.
В этот момент я поняла, что Рози подсказывает, как помочь ей научиться делиться. Она не хочет быть старшей сестрой (у нее нет образца для подражания). Она хочет быть мамой! Поэтому в следующий раз, когда на детской площадке к ней приковылял одетый в подгузник карапуз, желая получить кусочек печенья, я сказала: «Бедняжка, ему нужна мама, чтобы та поделилась с ним своей едой. Ты мама, Рози?» И тут же я заметила, что посыл попал в самое сердце. Ее глаза расширились, губки сложились в мудрую мини-улыбочку, и через несколько секунд дочка уже делилась сладостями.
Я представлю вам три набора этих инструментов. Первый набор поможет справляться с детскими истериками и моментами, когда ребенок теряет контроль над своими эмоциями. Второй набор – отличные приемы для повседневного вредничанья типа нытья, жалоб и капризов. А третий изменяет поведение в долгосрочной перспективе и помогает привить ключевые ценности. Третий набор мы рассмотрим в главах 11 и 12.
I. Инструменты борьбы с истерикой
Через несколько дней в Кугааруке я, наконец, начала понимать, как помочь Рози во время истерик и как снизить их интенсивность и частоту. За эту мудрость я должна благодарить одного человека: нашу переводчицу Элизабет Тегумиар.
Как-то днем Элизабет, Рози и я идем в продуктовый, чтобы купить чипсы, индейку и крекеры на обед. Пока стоим в очереди на кассу, Рози видит стеллаж с ободками для волос – розовые, синие и желтые – с рисуночками маленьких единорожек. Она отчаянно их хочет.
– Ну мама, можно мне только один?
– Извини, Рози, нам не нужен еще один ободок, – отвечаю я, а она начинает закипать.
– Но я хочу! Я хочу его!
Затягиваю привычную песню: сочетание суровости, рациональной логики и настоятельных просьб прекратить ныть. Я встречаю крик Рози энергичным перечнем требований. Воздух между нами начинает искриться от напряжения. Громовые раскаты гнева прорываются в моих интонациях, а отблески его зарниц отражаются в моих глазах. Рози чувствует мою ярость и начинает посылать собственные молнии, размахивая руками и громко плача. Она теряет контроль над эмоциями.
Научить детей успокаиваться – именно это во многих культурах по всему миру родители считают одной из своих ключевых обязанностей. «Успокаиваться» значит реагировать на повседневные разочарования в жизни, не теряя самообладания.
Слава богу, с нами Элизабет. Она подходит к Рози и делает прямо противоположное тому, что делаю я: снижает градус напряжения. Причем существенно. Она не пытается быть твердой и строгой, а становится милой, нежной и спокойной. О, такой спокойной! Выражение ее лица мягкое, тело расслабленно. В каждом движении кротость. Сначала она молчит. Несколько секунд выжидает. Затем начинает говорить с Рози самым тихим и любящим голосом, который я когда-либо от нее слышала. Медленно, неторопливо. И мало. Она просто встречает бурю Рози нежностью, словно укутывает вспышку молнии пуховым одеялом. Рози затаила дыхание. Крик прекращается – моментально. Затем она поворачивается к Элизабет и говорит ласково:
– Икутак.
Это слово на инуктитуте означает «шмель».
Если вы овладеете лишь одним приемом из этой книги, то надеюсь, именно этим. Это будет непросто, но, поверьте, оно того стоит.
Научить детей успокаиваться – именно это во многих культурах по всему миру родители считают одной из своих ключевых обязанностей. «Успокаиваться» значит реагировать на повседневные разочарования в жизни, не теряя самообладания. К этой обязанности относятся так же серьезно, как и к обучению другим навыкам типа чтения, устного счета или здорового питания.
– Я говорю новому поколению: «Не позволяйте детям слишком много плакать. Старайтесь успокаивать их, – сидя за кухонным столом, говорит мне Мария Куккувак. – Родителям, бабушкам и дедушкам нужно успокаивать детей.
И лучший способ сделать это – взаимодействовать с ребенком (плачет он, вопит или бесконечно канючит) из места предельного спокойствия. И имеется в виду такая степень спокойствия, что редко встретишь в западной культуре. Подумайте о том, что испытываете, лежа лицом вниз на массажном столе. Или что чувствуете после долгой горячей ванны. Вспомните о каменной невозмутимости любимого персонажа из шоу, кино или мультика – пусть он вдохновляет вас на непоколебимый дзен.
В Кугааруке заведено: чем больше энергии привносит в ситуацию ребенок, тем ниже уровень энергии родителей. Если первый кричит, бьется (в падучей), ревет или даже дерется, родитель не спешит отдавать команды и не призывает успокоиться. Не угрожает («Если ты не перестанешь кричать…») и не лебезит («Что случилось? Хочешь чего-нибудь попить? Хочешь сходить пописать?»). Вместо всего этого родители просто показывают ребенку, как быть спокойным, – оставаясь спокойными сами.
Если дети расстроены (плачут, кричат), родители говорят очень мало (слова оказывают стимулирующее воздействие). Почти не двигаются (движение возбуждает психику). И лица их лишены практически всякого выражения (потому что эмоции тоже стимулируют). Родители не испытывают ни робости, ни страха. Они уверены в себе. Но обходятся с ребенком так, как обращаются с бабочкой, присевшей на плечо: осторожно. Медленно. Мягчайше.
Антрополог Джин Бриггс несколько раз описывала этот стиль воспитания детей, увиденный ею во время пребывания в семье Аллак и Инуттиака в 1960-е: «Наблюдалась также последовательность в спокойной и рациональной реакции взрослых на проступки детей <…> Когда Саарак [3-летняя девочка] ударила ее [маму] по лицу ложкой, та отвернулась и спокойно сказала: “У нее нет разума (ихума)”» (2).
Позднее этой девочке пришлось столкнуться с появлением в семье младенца. И когда мать отстранила малышку от груди, разверзся сущий ад. Девочка разразилась «ураганом воплей и пощечин» (3). Мать не стала ее упрекать, а просто ответила «нежным голосом». Джин была поражена и написала: «Я не могла себе представить, что кризис [детской ревности] в его пике можно разрешить так мягко».
Почему эта стратегия так чертовски эффективна? Всё довольно просто: эмоции и уровень энергии детей – всегда отражение эмоций их родителей, говорит детский психотерапевт Тина Пейн Брайсон, соавтор двух бестселлеров о воспитании (4). Нейроны и системы межнейронных связей человеческого мозга служат одной-единственной цели – отзеркаливать чужие эмоции.
«Эмоции заразительны, – заявляет Тина. – В нашем мозгу есть совокупность нейронных связей для своего рода социального резонанса, которая активируется при взаимодействии с другим человеком».
Поэтому, если вы хотите, чтобы уровень энергии ребенка был высоким, будьте энергичными сами. Задавайте вопросы. Инструктируйте. Обратитесь с большим количеством просьб. Говорите быстро, решительно и эмоционально. Повысьте голос. Повторите просьбу. Будьте напористы.
Но если желаете, чтобы ребенок был спокойным, прежде всего успокойтесь сами. Перестаньте говорить. Замрите. Будьте нежны. Постепенно ребенок привыкнет видеть в вас безопасное убежище во время своих эмоциональных бурь.