Микаэлин Дуклефф – Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей (страница 30)
Ее действия производят на меня неизгладимое впечатление не только потому, что она остается такой невозмутимой, но и потому, что никогда не позволяет детям садиться на шею. Чтобы скорректировать поведение, она использует другие методы, не связанные с криком, а зачастую и вовсе не предполагающие слов.
Наблюдая за взаимодействием родителей и детей в Кугааруке, я впервые в жизни вижу, как оно выглядит без гнева или крика. Это преображает. Взрослые расслабленны и спокойны – и это мощно влияет на всех детей в доме, включая Рози. Результат почти мгновенный. Под сенью спокойствия Салли бешеное пламя внутри моей дочки остывает. Ее тревога утихает. Однажды вечером она расстраивается, потому что хочет молока, которого нет. Начинается истерика, но Рози быстро понимает, что такое не оказывает ни малейшего действия на присутствующих взрослых, – и буквально падает на землю, как Злая Ведьма Запада[54], с полным отчаяния воплем: «Неееет!» На этом истерика схлопывается.
Наблюдение за этим сдвигом в Рози открывает мне глаза на собственный гнев. На самом деле это я провоцирую ее истерики и нервные срывы, повышая голос и ругая ее. Мы попадаем в петлю обратной связи, настолько же ужасную, насколько и предсказуемую.
Начинаю кричать – Рози кричит в ответ. Взвиваюсь сильнее, угрожаю (неубедительно) – она бросается на землю, пинается, верещит. Иду к ней, чтобы поднять и попытаться успокоить, но слишком поздно: она вне себя. И чтобы это показать, может отвесить мне оплеуху или дернуть за волосы – и моя ярость усиливается в разы.
А вот Салли каким-то образом никогда не попадает в эту эмоциональную ловушку, в это танго гнева. Она никогда не вступает с детьми в противоборство. Всё время, проводимое с Куккуваками, я пытаюсь понять, как они этого достигают, чтобы сложить это в технологию.
И насколько могу судить, это двухэтапный процесс:
1. Перестаньте говорить. Просто молчите. Не произносите ни слова.
2. Научитесь меньше (или вообще не) злиться на детей. В идеале вообще генерировать меньше гнева – это даже лучше, чем просто уметь его контролировать.
На первый взгляд, эти шаги могут подозрительно походить на что-то из книжки про позитивное воспитание. Но дослушайте. Ясно, что это непростой процесс. Особенно труден второй шаг. Но, бог свидетель, если могу измениться я (или хотя бы немного стать лучше), то это сможет сделать вообще кто угодно. Помните, что я выросла в ужасно взрывной семье? Помню, как меня поразила вечерняя тишина в комнате общежития колледжа.
Чтобы помочь ребенку научиться регулировать свое состояние, перво-наперво родители должны сами научиться управлять своими эмоциями.
Но я не хотела, чтобы Рози росла в доме, полном скандалов. Было бы здорово, если бы она научилась справляться с разочарованием и раздражением по-другому. Честно говоря, после того как мне исполнилось 40, я подумала, что пора бы научиться более спокойно общаться – не только с Рози, но и с мужем, коллегами… С людьми в целом. Прежде всего: больше никакого крика.
Это значит: рот на замок.
Каждый раз, когда Рози меня злит, извергается мой вулкан многословия: «Розмари, пожалуйста, прекрати», «Почему ты сейчас плачешь?», «Что не так?», «Что тебе нужно?», «Чего ты от меня хочешь?». Все эти отчаянные вопрошания и воззвания к желаемому точно не приводят. Скорее к прямо противоположному – передают волнение и стресс. И усугубляют истерику Рози. Даже если я стараюсь сохранять спокойствие, слова всегда выдают мои эмоции.
Но, похоже, Салли всегда поступает наоборот. Каждый раз, когда вижу ее во время взрывоопасной ситуации с ребенком, она делает паузу, ничего не говорит и наблюдает. Она выглядит почти как терапевт, с каменным лицом слушающий пятого чрезмерно эмоционального клиента за день. Если Салли теперь говорит, то тихо и спокойно. Уточню:
Так что, следуя примеру Салли, я изменила свою стратегию. Теперь, когда злюсь на Рози, я просто закрываю рот. Плотно сжимаю губы и замираю.
А потом на несколько минут – или даже несколько секунд – я просто ухожу. Можно выйти из комнаты. Вылезти из машины. Пойти дальше по тротуару. Прогуляться по парку. Или просто отвернуться. Мария, мама Салли, поведала об этой стратегии в первый же день нашей встречи, пока болтали за кухонным столом.
– Чувствуя приближение гнева, я оставляю детей или внуков одних, – сказала она. – Просто оставляю их в покое.
Обратите внимание на первую часть: «Чувствуя приближение гнева». Чтобы выйти из ситуации, мудрая бабуля-инуитка не дожидается, пока гнев уже разразится. Нет, она ее покидает, едва заприметив признаки надвигающейся бури внутри себя. Думаю, одна из моих проблем и заключалась в том, что я игнорировала ранние сигналы гнева. А когда начинала действовать, эмоции уже были настолько сильными, что я не могла их контролировать и входила в штопор. Но в последнее время я научилась замечать крошечные намёки на разочарование или раздражение, которые всегда предшествуют гневу. Справиться с этими более мягкими состояниями (например, выйти из комнаты) намного проще, чем потом пытаться побороть сам гнев, находясь в его эпицентре.
Итак, уходите. Вы покинете не только ситуацию, но и переместитесь в другое физическое пространство, а в нём желание кричать, говорить, объяснять что-то и доказывать исчезнет довольно быстро. Теперь вы сможете вернуться, чтобы помочь ребенку. Как узнаем в следующей главе, такое дистанцирование поможет и спокойно сообщить, что подобное поведение в данный момент неприемлемо. Игнорирование детей – мощный инструмент воспитания.
Простое выполнение этих двух правил – замолчи и уйди – оказывает огромное немедленное воздействие на мои отношения с Рози. Между нами сразу же начинает расти канал общения.
Но Рози всё еще чувствует, когда я злюсь. Она, подобно канарейке в угольной шахте эмоций[55], способна улавливать мои чувства еще до того, как они прорвутся речью. И когда наконец снова с ней заговариваю (должна же я, в конце концов, что-то сказать), часто начинаю угрожать, стиснув зубы или широко раскрыв глаза: «Если не будешь меня слушаться, я… заберу все твои платья!» (Да, раньше я действительно прибегала к таким нелепым угрозам. И даже к еще более нелепым.)
Так что пора было приступать к достижению, казалось бы, невыполнимого: перестать злиться на Рози – или, по крайней мере, злиться гораздо меньше.
А теперь полное саморазоблачение: если бы я не видела, насколько воспитание инуитов успокаивало мою дочь, у меня, возможно, и не было бы такой мотивации работать со своей злостью. По правде говоря, до того как мы оказались в Кугааруке, я искренне верила, что должна быть твердой и сильной, чтобы Рози научилась уважению и благодарности. И мне приходилось играть эту роль: отчитывать, ругать, «ставить на место». Так воспитывали меня, и я считала, что именно так поступают хорошие родители. Не думала, что нежный, мягкий, сердечный подход действительно может сработать. Но Мария и Салли Куккуваки убедили, что он не просто работает, но и вообще более эффективен – особенно с ребенком типа Рози.
И поэтому (с изрядной долей скептицизма) я пытаюсь сделать невозможное: перестать так жутко злиться на свою дочь.
Теперь, прежде чем приступим, необходимо внести ясность: речь не о подавлении гнева. И не о том, чтобы позволить гневу пройти или со временем смягчиться. Нет, если вы уйдете и подождете достаточно долго, гнев и вправду вас оставит – гарантирую. Проблема в том, что с маленьким ребенком в маленькой квартире часто нет такой роскоши, как время и расстояние. Огорчаясь, Рози следует за мной по дому, зажимает в углу или даже виснет на ноге, как гигантская прилепившаяся к дереву вешенка.
Мамы и папы-инуиты учат меня – и следом вас – меньше злиться в
Как этого дзена добиться? Поговорив с мамами, папами, бабушками и дедушками, начинаю нащупывать ключ к разгадке: эти родители смотрят на действия маленьких людей иначе, чем мы в своей западной культуре. Инуиты по-другому интерпретируют мотивы поведения детей. Например, в США мы склонны считать, что дети «пользуются нашими слабостями», «проверяют на прочность» или даже манипулируют. Когда Рози была еще совсем малюткой, моя старшая сестра сказала мне как-то по телефону: «Удивительно, как рано маленькие дети учатся нами манипулировать. Скоро ты в этом убедишься!»
Но что если эта идея в корне неверна? Точно ли нам известно, что малыши и дошколята манипулируют нами так же, как взрослые? Что так же, как они, коварно бьют по нашим уязвимым местам? А вот и нет никаких научных доказательств, подтверждающих истинность этих предположений. Не существует ни единого изображения головного мозга, полученного методом компьютерной томографии, на котором подсвечивалась бы «манипуляционная» совокупность нейронных связей при плохом поведении малышей. Нет и психологических исследований, где двухлетние дети признаются, что всё, чего они добиваются на самом деле, – это выбесить маму и папу.