Микаэль Брюн-Арно – По следам Духа Зимы (страница 15)
— Почему бы нам не перекусить в этом заведении, как ты считаешь? — предложил Арчибальд, указывая на витрину кондитерской «У Курочки». — Мы могли бы спросить у официантов, не видели ли они твоих…
— Детектив я или нет! — внезапно перебил его Бартоломео, заметив другую вывеску. — Вот куда мы пойдём, дядя Арчибальд!
Витрина кафе «На рельсах» состояла из множества маленьких туннелей, соединяющих крохотные перрончики, а по этим туннелям под звуки железнодорожных свистков бегал десяток миниатюрных поездов, некоторые из которых перевозили на открытых платформах или в полувагонах заказанные посетителями блюда. Войдя внутрь, посетители сразу обращали внимание на переплетение рельсов, украшавшее помещение от пола до потолка. На грифельной доске, висевшей на стене, владельцы кафе разместили объявление: за символическую плату в один орешек каждый посетитель мог выбрать похожую на него фигурку, нарядить её по своему вкусу и найти для неё подходящее место в этих железнодорожных декорациях.
— Невероятно, дядя Арчибальд! Ты только взгляни, тут наверху есть даже «Звезда Зелёного Бора»! — воскликнул Бартоломео, заметив модель своего любимого паровоза, который тащил за собой вагончик с горячим шоколадом и только что испечёнными печеньями-мадленками. — Ты можешь себе представить, сколько сладостей он может перевезти? Кхе-кхе. Ой, прости, это я от холода.
— Ты хорошо себя чувствуешь, Бартоломео? Ты ведь принял утром лекарства?
— Конечно, — ответил лисёнок, отводя взгляд. — Ну что, сядем тут?
— Добро пожаловать в кафе «На рельсах», рыжики! Выбирайте столик, сейчас хозяйка займётся вами! — приветствовала их сидевшая на высоком табурете нутрия в фуражке проводника. — Настоятельно рекомендую вам попробовать марципановый торт с каштанами! Он горячий, но очень вкусный!
В глубине кухни лисы заметили паровую машину, состоявшую из множества колёсиков, которая, судя по всему, приводила в движение миниатюрные поезда. Усевшись за столик возле игрушечной железной дороги, Бартоломео смог понять, как она была устроена.
— Это не вагончики двигаются, а рельсы, установленные на бегущих дорожках! Благодаря паровой машине вся эта система находится в непрерывном движении. Отлично придумано, ёлки-иголки!
— Потрясающе! Теперь я понимаю, зачем здесь находится механик, — ответил Арчибальд, снимая пальто. — Здорово, что ты выбрал это место, это, безусловно, самое красивое кафе из всех, которые я видел!
Теперь, когда Бартоломео спокойно сидел за столом, его дыхание понемногу восстановилось, но он по-прежнему чувствовал боль в груди, поэтому он решил, что посмотрит меню, не снимая шарф и перчатки.
— Рада видеть вас, мои лисички! — проговорила Медведица Фафорушка, подавая им горячие салфетки, пахнущие засушенными цветками розы. — Вы уже выбрали, что будете есть на завтрак?
— Будьте любезны, для начала мы хотели бы заказать две чашки горячего шоколада с маршмеллоу! — ответил Арчибальд, потирая лапы, чтобы согреть их. — Что же касается сладостей…
— Я бы очень хотел попробовать ваш марципановый торт с глазированными каштанами, госпожа Медведица! — вмешался Бартоломео. — От одного названия у меня слюнки текут!
— Ах ты, моя прелесть! Потерпите буквально одну минутку, — сказала Фарфорина, потрепав шёрстку Бартоломео. — Сейчас отрежу вам два самых красивых ломтика и попрошу нашего начальника вокзала, чтобы он отправил их вам с ближайшим поездом! Дамы и господа, осторожно, поезд отправляется!
Хозяйка кафе вернулась на своё место за кассой, аккуратно обходя по дороге все мостики и столбики, поддерживавшие хитроумное сооружение. Бартоломео во все глаза следил за передвижениями миниатюрной «Звезды» и думал о Теодоре и о том, что, наверное, огорчил его, отказавшись остаться и поиграть. На кого мог рассчитывать медвежонок, кто мог его утешить, был ли у него какой-то родственник, чтобы беспокоиться о нём, например, дядя, который мог бы накормить его завтраком или угостить десертом? Из-за чего он решил уйти из дома в таком юном возрасте?
— Внимание, лисицы, ваш поезд прибывает на вокзал! — прозвучал голос нутрии.
Крохотная копия «Русалки Бурного моря», поезда, курсировавшего вдоль морского побережья между портовым городом и Камушками, подвезла две порции марципанового торта и две чашки горячего шоколада с маршмеллоу прямо к столику, где лисы уже приготовили ложки в ожидании этого сладкого груза. Ах, шишки-кочерыжки, как же аппетитно это всё выглядело!
— А вот ещё кое-что для вас! — окликнула их Фарфорина и позвонила в колокольчик, висевший над кассой. — Чтобы вам не было скучно за столом!
Перед миниатюрным зданием вокзала, откуда «Русалка» уже отъезжала за другими заказами, стояли три фигурки лисиц, направлявшихся в сторону игрушечного катка. Бартоломео подошёл поближе и ахнул от удивления: на лисёнке, державшемся за лапы своих родителей, были точно такие же перчатки и шарф, как у него самого!
— Посмотри, дядя Арчибальд! — воскликнул он в то время, как продавец книг уже отправил в пасть полную ложку взбитых сливок. — Это они! Я узнаю папино синее пальто и мамину сумку! А между ними — это же я! Я…
— Успокойся, Бартоломео! — попытался утихомирить его Арчибальд, увидев, что по лбу племянника текут крупные капли пота. — Это хорошая новость, но не стоит так возбуждаться. Госпожа Медведица? Не могли бы вы кое-что нам пояснить, будьте так любезны? Бартоломео, ты что-то совсем побледнел. Бартоломео?
— Мне не… Мне не… нехорошо…
Арчибальд бросился к племяннику и едва успел подхватить его, прежде чем малыш упал со стула, он весь горел и не мог пошевелиться. Звон ложки, выпавшей из его лапы, показался Арчибальду раскатом грома.
Остаться на перроне
— Как мне надоели его приступы. Когда мы сможем возобновить поиски?
— Тише, Серафин, он может тебя услышать…
Бартоломео, весь в поту, задыхаясь, проснулся на своём диванчике в полной уверенности, что слышал спор родителей. И действительно, из коридора до него долетали их голоса, но то, о чём они говорили, ему совсем не понравилось.
— Мы теряем драгоценное время, Пимпренелла! Если мы не уедем на этой неделе, считай, что мы не уедем никогда, двух мнений быть не может!
— Ты же прекрасно знаешь, что он не нарочно.
— Иногда мне кажется, что он как раз нарочно не принимает лекарства, чтобы мы остались дома. Если он вовремя принимает всё, что положено, почему у него не прекращаются приступы?
Такое ведь уже было. А вдруг и правда кто-то снова залез к ним в купе?
— Ты прав, Серафин, — подумав, ответила Пимпренелла. — Мы не можем бесконечно откладывать поездку.
— Правильно говоришь, дорогая! И вот что я подумал: давай уедем немедленно, пока он не проснулся и не закатит при всех ещё одну истерику.
— Не будем целовать его на прощание, а то вдруг он проснётся. Пойду в купе за нашими сумками, выйдем на ближайшей станции, — в голосе матери слышалось сожаление.
— Не уезжайте, — слабым голосом простонал Бартоломео. — Пожалуйста… Умоляю вас… Подождите меня… Кхе-кхе…
Лисёнок отбросил одеяло, чтобы встать с постели, но почувствовал такую тяжесть в груди, словно каждое его лёгкое весило не меньше десяти килограммов. Напрягая все свои силы, чувствуя, что вот-вот упадёт в обморок, он поднялся на задние лапки и увидел за матовым стеклом в двери купе удалявшийся силуэт отца.
— Папа… мама… — с трудом пролепетал он.
Он с трудом дотянулся до блестящей медной ручки двери в тот момент, когда та вдруг начала поворачиваться. Кто-то собирался войти в купе с другой стороны.
— Мама?.. Это ты?
— Бартоломео, милый мой племянник, зачем ты встал? — обеспокоенно спросил Арчибальд, едва приоткрыв дверь. — Немедленно ложись обратно! Тебе ещё нельзя ходить, мой бедный малыш.
— Мне показалось, что я слышал голоса родителей, — ответил лисёнок, пока дядя укладывал его обратно в постель.
— Ты уже лучше дышишь. Ещё немного, и тебе станет полегче. Смотри-ка, что я нашёл за столиком у твоего дивана. Час назад я дал тебе лекарство. Надо было сказать мне, что ты их потерял, Бартоломео, — пожурил его дядя, поправляя одеяло. — Теперь осталось только найти мой блокнот, и я буду самым счастливым лисом! Пока ты отдыхаешь, я вернусь в кафе «На рельсах» и задам тамошним служащим пару вопросов по поводу твоих родителей, а также, что самое главное, скажу им, что тебе стало лучше. Как же они переволновались! Обещаешь мне, что не будешь вставать?
— Даю честное слово, дядя Арчибальд. Думаю, я ещё немного посплю.
Однако Бартоломео слишком боялся, что ему снова приснится этот ужасный сон. Он сел, опираясь на подушку, и стал думать о своих родителях.
Неужели они и вправду рассердились на него из-за того, что им пришлось вернуться? Вообще-то они всегда уверяли, что он совершенно не виноват в своей болезни и что они любят его всем сердцем, но лисёнок никак не мог избавиться от сомнения, прогнать которое были не в силах ни поцелуи матери, ни длинные письма отца: а вдруг они всё-таки жалели о том, что он появился на свет?
— Можно войти, Бартоломео? — прозвучал голос из коридора.