Микаэль Брюн-Арно – По следам Духа Зимы (страница 14)
— Ешли тебе нравится железная дорога и ты не боишься вымазаться в шаже, я могу отвешти тебя в одно тайное мештечко, — предложил новый друг, складывая тетрадки в ранец в конце учебного дня.
— Я не мо… — начал было Теодор, а потом вдруг замолчал.
А нужно ли ему на самом деле торопиться домой? В конце концов, теперь Обелен рано укладывался спать и мог не просыпаться весь вечер. Значит, Теодору хватит времени, чтобы заскочить в тайное место и вернуться прежде, чем отец проснётся, не так ли?
— С удовольствием, — сказал он наконец. — И, кстати, я даже не знаю, как тебя зовут!
— Там, куда я тебя поведу, у всех ешть прекрашные прозвища. Меня называют Швишток, потому что я знаю наизусть расписание «Жвежды Желёного Бора» и ношу швишток на шее! А может быть, потому что я не выговариваю звук «ш», ой нет, «шшшш»… — попытался он ещё раз. — В общем, может быть, я и не умею выговаривать «ш», но я — шамый главный в нашей компании!
Как только деревенский колокол прозвонил четыре раза, ученики сорвались с места, и Сова Розетта только заметила, как их хвостики мелькнули в дверях. Теодор со своим новым другом быстро перелезли через окружавший Зимовье забор, за пределы которого детям не разрешали ходить одним. Оставшиеся на снегу следы двух товарищей совсем перепутались, и, когда хозяйка бакалейной лавки, любившая всё преувеличивать, заметила эти следы, она сказала мужу, что её чуть было не съело живьём какое-то огромное пятилапое чудовище!
— Вот и наше тайное мештечко! — объявил Свисток, выходя на поляну, в центре которой красовалась огромная ёлка с дуплом, в котором сидел какой-то зверь. — Ну, правда же, крашота? Ой, шмотри, там уже кто-то ешть. А, Теодор, пожнакомься, это Компас, наш конштруктор!
Сидя под ёлкой, молодой оленёнок, которого Теодор уже заметил в школе, рисовал углём какие-то странные схемы в блокноте с обложкой из грибной кожицы. Перед ним на пне, служившим столом, уже лежало несколько чертежей, изображавших угольный паровоз в разрезе.
— Это же план «Звезды Зелёного Бора», который продаётся на вокзале! — воскликнул Теодор, подойдя поближе.
— Если быть более точным, — заметил оленёнок, — это подлинный и заверенный план паровоза и вагонов, дополненный в соответствии с предисловием к книге Бобра Кастора. Я раздобыл его во время нашей последней поездки в Сладкоежку прошлой весной.
— Так ты уже ездил на «Звезде Зелёного Бора»! — ахнул медвежонок и порывисто обнял оленёнка, чуть не опрокинув его. — Бот ведь повезло тебе! Я об этом мечтаю.
— Ну, конечно, я уже ездил на «Звезде», — с недовольным видом ответил Компас, отряхивая куртку. — Мои родители часто ездят в командировки, и я всегда сопровождаю их. Я ездил на этом поезде не меньше… ну, не знаю, наверное, ста раз.
— Сто раз! — ещё громче закричал Теодор.
— Он только так говорит, а на самом деле он ездил всего два раза.
Из-за заснеженных сосен показался другой медвежонок в надвинутой до самого носа фуражке железнодорожника, с разводным ключом в лапе и с шерстью, вымазанной мазутом. Сидевший на его плече крохотный грызун в огромных очках держал в лапках большую стопку книг, перевязанную бечёвкой.
— Мы уже виделись в школе, меня зовут Энцо, — представился малыш и, повернувшись к Компасу, показал ему язык. — А это медвежонок Мастерок. Не жди, что он тебе ответит, он у нас неразговорчивый. Но если тебе надо что-нибудь починить, то знай: он — мастер на все лапы!
— Вся команда в шборе, ребята! — пропел Свисток. — Вы все жнакомы с Теодором, он учится в нашей школе. Предштавляете, он очень хочет штать членом нашего Клуба аштрономов!
— Клуба астрономов? — переспросил Теодор.
— «Астроном, имя существительное: учёный, занимающийся астрономией», — сказал Энцо. — «Астрономия, имя существительное, женский род: наука, изучающая звёзды и небесные тела». Не правда ли, это прекрасное название для тех, кто интересуется нашей «Звездой»?
— Потрясающее название!
— Дружья мои, а теперь покажите ваши сокровища! Если Теодор хочет пришоединиться к нам, он должен понимать, что мы занимается шерьёжным делом!
Щенок торжественно выложил на пень свисток, которому он был обязан своим прозвищем. Высокомерный Компас положил туда же свой драгоценный план. Мастерок, не вымолвив ни слова, стянул с головы свою фуражку с эмблемой железнодорожной компании. И, наконец, Энцо вытащил из своей стопки книг миниатюрное издание «Секретов Железной дороги Крайнего Севера», выпущенное специально для мелких зверюшек.
— Итак, наш новый друг, чем ты будешь жаниматься в нашем клубе?
Все повернулись к Теодору, который, в свою очередь, положил на пенёк свою книгу и инструменты, которые ему подарила мама.
— Дорогие дружья, поприветствуем нового члена нашего клуба! Если все шоглашны, предлагаю нажывать его… «Тик-так», часовщик!
Когда Теодор вечером пришёл домой, отец всё ещё спал. Медвежонок был в невероятном возбуждении: ещё бы, ему удалось вернуться незамеченным, и он обзавёлся новыми друзьями, может быть, на всю жизнь. И, самое главное, члены Клуба астрономов рассказали ему, что у них есть план, секретный план, который медвежонок торжественно поклялся никогда и никому не раскрывать.
Кафе «На рельсах»
Пассажирам «Звезды Зелёного Бора» достаточно было посмотреть в окно, чтобы понять, что поезд подъезжает к вокзалу, но при приближении к Сладкоежке звери начинали больше полагаться на свои носы, чем на глаза. Поезд ещё не остановился, а в приоткрытые окна вместе со снежинками уже залетали дивные ароматы корицы и кардамона, возбуждая аппетит путешественников. Из данных, приводимых в путеводителе компании, следовало, что в этом городке, где обязательно останавливался поезд, насчитывалось не менее тридцати кондитерских и чайных салонов! В кафе «Корица и Компания» посетителям предлагали сахарные трубочки с начинкой из лесных ягод. Хозяйка кондитерской «Зефирные сладости» порхала между вазочками, укладывая конфеты с апельсиновыми и лимонными цукатами в аккуратные пакетики, которые потом обвязывала ленточками и украшала пёрышком.
В это холодное декабрьское утро Медведица Фарфорина, владелица кафе «На рельсах», украсила золотистую корочку своего марципанового торта каштанами и глазурью из сахара и берёзового сока. Все обитатели леса, от Зелёного Бора до Зимовья, знали, что медведица печёт это угощение только с ноября по январь. И тому, кто хотел его попробовать, следовало поторопиться!
— Скажите, хозяйка, когда мне заводить машину? — спросил усатый работник-нутрия, выглянув из открытого люка под кассой.
— Подождите немного, прежде чем пускать пар, Раймонд, а пока что попробуйте вот это!
И Фарфорина без предупреждения опустила горячий каштан прямо в пасть Раймонда. Тот вначале растерялся, а потом замер, прислушиваясь к новым ощущениям.
— Ух ты, как шладко! Шладко, вкушно, но ошень уж горяшо, хозяйка! — бормотал он, перекатывая языком каштан то за одну щёку, то за другую, чтобы хоть немного охладить его. — Даже лушше чем в прошлом году!
— Правда? — обрадовалась медведица, вытирая тряпочкой его усы. — В этот раз я опускала каштаны в карамель не пять, а шесть раз! Это заняло много времени, ведь после каждого раза орехи должны сохнуть целый день… Но, клянусь сахарными каштанами, результат меня ужасно обрадовал!
— В этом году ваши торты разлетятся в один миг, можете мне поверить!
— Спасибо, Раймонд, вы такой милый! Этот торт я готовила по особому заказу, но, думаю, смогу предложить его и тем, кто зайдёт позавтракать — я испекла полдюжины! Ну, идите, заводите машину, а я пока что разложу торты под колокольчиками. Мне ещё надо собрать чемоданы, но, чувствую, сегодня меня ждёт что-то удивительное!
Медведица даже не подозревала, насколько она была права.
Арчибальд и Бартоломео, держась за лапы, молча шли по заснеженным дорожкам празднично украшенной Сладкоежки. Надеясь найти хоть какие-то следы исчезнувших Пимпренеллы и Серафина, оба лиса встали очень рано и решили позавтракать в местном кафе. Однако, несмотря на перспективу вкусного угощения, оба — и дядя, и племянник — выглядели расстроенными. Арчибальд провёл целую ночь, составляя план своей будущей книги, но утром обнаружил, что его блокнот с записями исчез. Между тем он точно помнил, что положил его возле подушки. Неужели он сходит с ума?
— Если папа об этом узнает, — пробормотал Арчибальд, обшаривая в очередной раз свою дорожную сумку. — Он мне постоянно твердил, что я слишком рассеян, чтобы работать в книжном магазине, и поэтому неудивительно, что мне не везёт и в этом деле. Куда мог провалиться этот проклятый блокнот, шишки-кочерыжки? Может, упал за диван? Ты не думаешь… Ты не думаешь, что это могут быть… Нет, это просто смешно, но всё же… Ты не думаешь, что это могут быть проделки Духа Зимы?
— Да нет, дядя, не волнуйся! Ты же прекрасно понимаешь, что его…
— … просто выдумали? — перебил его Арчибальд, смеясь над собственной глупостью.
— О, нет, я не сомневаюсь, что он на самом деле существует! Но я убеждён, что он не ездит на поезде!
— Потрясающе. Просто потрясающе.
— Ну вот, и поэтому я уверен, что твой блокнот находится где-то в купе. В конце концов, не так уж тут много мест, куда он мог завалиться. Рано или поздно мы найдём его!
Бартоломео втайне повторял те же слова утешения, адресуя их самому себе. Чтобы не волновать дядю, он решил не говорить ему, что и сам провёл всё утро в поисках одного очень важного предмета. Дело в том, что, проснувшись, он не обнаружил на привычном месте свою сумочку с лекарствами, а они могли понадобиться ему с минуты на минуту.