Мика Танака – По вашему расписанию (страница 8)

— Я остановился на минуту, — раздражённо процедил Такеру.

Его самообладание, подточенное за день офисным хаосом, семейным напряжением, и этим бегством Ольги, дало течь.

— Неужели в этом городе правила существуют только для того, чтобы мешать людям жить? У меня в машине ребёнок, на улице ливень...

— Так эти самые правила и существуют для безопасности вашего же ребёнка, — перебил инспектор, его голос стал жёстче. — Вы создаёте аварийную ситуацию. Выходите из машины.

— Это абсурд! — Такеру повысил голос, переходя на резкий, лающий тон, который обычно приберегал для самых нерадивых подрядчиков. — Вы тратите моё время из-за пустяка, пока город стоит в пробках! В Японии полиция помогает гражданам, а не...

Он не договорил. Случайно бросив взгляд в зеркало заднего вида, Такеру увидел лицо Шохея. Мальчик сжался в комок, закрыв уши руками. Его губы дрожали. Сын боялся — боялся этого чужого человека в форме, но ещё больше — ярости собственного отца, которую тот никогда не выплёскивал так открыто. Гнев Такеру испарился мгновенно, оставив после себя лишь горький привкус стыда. Он медленно выдохнул и повернулся к инспектору. Тот уже достал планшет, чтобы выписать протокол, но вдруг замер. Гаишник посмотрел на заднее сиденье, на напуганного восьмилетнего мальчишку, который смотрел на них как на участников страшной битвы. Полицейский вздохнул, его плечи чуть опустились. Он убрал планшет и посмотрел на Такеру — уже не как на нарушителя, а как на доведённого до предела мужчину.

— Ладно... — тихо сказал мужчина. — Успокойте мальчонку. Видите, как он за старшего переживает. Уезжайте. И больше не вставайте под знаком.

Такеру замер. Он ожидал штрафа, долгого спора, чего угодно, но не этого простого человеческого понимания в совершенно чужой стране.

— Простите... — искренне произнёс японец, и его голос дрогнул. — Я был не прав. Слишком тяжёлый день. Извините за вспыльчивость.

Инспектор лишь кивнул и махнул рукой: «Езжайте уже». Оставшуюся дорогу до дома они ехали в полной тишине. Такеру вёл машину осторожно, как никогда. В его голове крутились слова деда о «моментах, которые нужно запоминать». Сегодня он запомнит не отчёты и не графики. Он запомнит испуг в глазах сына и спину Ольги, исчезающую в дверях автобуса. Когда они вошли в квартиру, Такеру помог Шохею снять куртку и, вопреки своей обычной сдержанности, на мгновение прижал его к себе, положив руку на маленький затылок.

— Всё хорошо, Шохей. Мы дома.

Позже, когда сын уснул, Такеру долго сидел на кухне. Перед ним на столе стояла та самая дедова матрёшка. Он думал о том, что Ольга сейчас, скорее всего, кормит свою дочь ужином в какой-нибудь маленькой кухне, и в её мире нет места для жалости к «великому педанту» из офиса со своим багажом проблем. Более того, сегодня он точно был уверен, что она презирает его. Японец открыл ноутбук, но вместо графиков, кликнул на файл с приказом о премии. Пальцы замерли над клавишами.

На следующее утро офис словно наполнился радикально другим воздухом. Японец появился ровно в девять, но это был не тот вчерашний «ледяной тиран». Он был выбрит с такой пугающей тщательностью, что кожа казалась фарфоровой, а тонкий шлейф дорогого парфюма — смесь сандала и холодного цитруса — заполнил коридор ещё до того, как сам начальник вошёл в кабинет. Он даже позволил себе лёгкий кивок проходящей мимо эйчаре и едва заметную полуулыбку, которая совершенно не вязалась с его образом сурового босса. Ольга же, напротив, выглядела как человек, переживший шторм. Тени под глазами и третья чашка кофе не скрыли факт бессонной ночи. Она с головой ушла в переводы, не поднимая глаз, даже когда Онда проходил мимо её стола, намеренно замедляя шаг. Его идеальный вид разбивался о её ледяное безразличие.

Наступил обеденный перерыв. Офис опустел — сотрудники разбежались, кто в курилку, кто в кафе. Ольга осталась одна, судорожно вбивая данные, чтобы вечером снова не оказаться в ловушке пробок. Гул от тяжёлых шагов заставил её напрячься. Такеру остановился у её стола, но не стал обрушиваться с критикой. Он встал чуть сбоку, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за её бегающими по клавиатуре пальцами.

— Ольга, — негромко позвал он.

Голос звучал бархатисто, без привычной стальной нотки. Романенко вздрогнула и медленно подняла голову. Она ожидала замечания по отчёту, но наткнулась на его внимательный, почти изучающий взгляд.

— Да? У вас какой-то вопрос по отчёту? — она попыталась держать максимально нейтральное выражение лица, хотя чувствовала, как внутри всё сжимается.

— Нет. Бюрократия подождёт, — он чуть склонил голову набок, и свет ламп подчеркнул безупречную линию его подбородка. — У меня вопрос другого толка. Скажите… как я сегодня выгляжу?

Ольга замерла. В горле мгновенно пересохло. Это был не просто вопрос — это был прямой выстрел. Она вспомнила свои вчерашние слова о его «небритости», брошенные в сердцах, и поняла: он слышал. Каждое слово.

— Вы… — она запнулась, чувствуя, как румянец стыда заливает щёки. — Вы выглядите… представительно.

— Правда? — Такеру чуть приподнял бровь, открыто наслаждаясь её смятением. — Вчера вы придерживались иного мнения. Как вы тогда выразились? Кажется, вы говорили что-то про «замотанного мужика»?

Ольге захотелось провалиться сквозь землю. Стыд обжёг её изнутри. Она начала судорожно оправдываться, путаясь в словах, под его немигающим взглядом.

— Простите… это было… я была на взводе. Вчерашний день… обстоятельства в школе, я не имела права давать личные оценки вашей внешности. Это было крайне непрофессионально с моей стороны, я просто…

Она замолчала, подбирая слова, а Такеру продолжал стоять, не меняя позы. Его удовлетворяла эта картина: эта сильная, ершистая женщина сейчас краснела и оправдывалась перед ним, теряя свою броню. В её смущении он видел живого человека, а не просто «лучшего сотрудника».

— Продолжайте, — мягко подтолкнул он. — Что «просто»?

— Просто вы вчера выглядели… иначе, — выдохнула она, глядя куда-то в район его галстука. — Я не должна была этого говорить. Извините.

Такеру молчал несколько секунд, а затем едва заметно кивнул.

— Извинения приняты, Ольга. Но впредь, если мой вид будет вызывать у вас вопросы… говорите мне об этом прямо в лицо. Мне нравится честность. Даже если она… доставляет дискомфорт.

Он развернулся и направился в сторону своего кабинета, оставив Ольгу в полной растерянности. Он не был зол. Он был… доволен.

Ольга только успела перевести дыхание и схватиться за мышку, как её телефон на столе завибрировал с такой яростью, будто пытался просверлить собой дыру. На экране высветилось: «Тася».

— Только не сейчас... только не сейчас, — прошептала Ольга, боязливо косясь на закрытую дверь кабинета Такеру.

Но Тася не принимала отказов, продолжая «наяривать» с той же упёртостью. Пришлось ответить.

— Алло?

— Оля! Это будет фурор! — голос Таисии взорвался в трубке так громко, что Романенко пришлось убрать телефон от уха.

— Это просто фантастика! Я собираюсь вырвать душу у зрителя! Я только вчера поняла, что мне действительно нужно. Меня посетило такое вдохновение!.. Ты обязана быть. Я уже забронировала тебе место в первом ряду, рядом с критиком из «Вечерки».

— Тася, подожди, — Ольга судорожно прикрывала трубку ладонью, озираясь по сторонам, случайно прожав режим динамика.

— Какой спектакль? Какие критики? Я по уши в отчётах, у меня тут… тут новый босс, он всё слышит!

— Ой, да плевать я хотела на твоего босса! — взбунтовалась Таисия на том конце провода. — Оля, ты посмотри на себя со стороны! Ты же превратилась в настоящую ломовую лошадь. Только копытами по клавиатуре и цокаешь. Тебе пора взяться за голову и найти себе нормального мужика, а не пожизненно заседать за этим «компухтером». Ещё и за копейки! Ты стоишь больше!

— Тася, тише! — Ольга зашипела, чувствуя, как лицо снова начинает пылать постыдным румянцем, она тут же перевела звонок в обычный режим, молясь, что не была услышана. — Мне некогда, понимаешь? У меня ребёнок подрастает, счета за квартиру растут, как на дрожжах, и мужик мне нужен меньше всего на свете, особенно «нормальный»! Потому что таких просто нет!

В этот момент за дверью кабинета Такеру происходило то, чего Ольга никак не могла ожидать. «Ледяной король» не ушёл вглубь своей обители. Он стоял, прижавшись спиной к тяжёлому полотну двери, и его губы тронула та самая редкая, хитрая улыбка.

«Нормальный мужик», — мысленно произнёс он.

Он представил Ольгу с этим её «колючим» взглядом на театральной премьере и почему-то почувствовал укол любопытства. Он бы и сам с радостью посетил театр, к слову. Ведь повод у него для этого был.

Из лифта выпорхнула заводная Наташа, сияя улыбкой. Она несла в руках огромный пакет из суши-бара.

— Девочки, я заказала сет «Императорский»! — провозгласила она, ставя коробки прямо перед носом у Ольги. — Оля, смотри, тут твои любимые с угрём. Настоящий вкус Японии, чтобы настроиться на рабочий лад с нашим Акирой Куросавой!

Ольга, которая в этот момент пыталась объяснить Таисии, что «никакой предлог не заманит её в театр», при виде роллов изменилась в лице. Она начала яростно, почти комично отмахиваться от коробок свободной рукой, словно Наташа принесла ей не обед, а живую кобру.